Чем судьба ни шутит

Это был последний день Бена в Чехии. Он прекрасно провёл время в этой стране, которую очень сильно любил. Всё шло по плану: пьянки, ночные тусовки, друзья на один день и девушки на одну ночь, абсолютная свобода и беззаботность. Он собирался провести свой последний вечер так же. Самолёт в семь утра, значит, до трёх часов можно делать всё, что угодно, тем более, что вещи уже собраны. Так думал парень в свой последний вечер. Он отправился в свой любимый клуб, находящийся недалеко от отеля, чтобы как следует «зарядиться» перед улётом. Часа через три его можно было найти за барной стойкой того же клуба, держащего в руке уже четвёртый стакан виски. Не сказать, чтобы он был сильно пъян, но его любимая лёгкость по всему телу и какое-то детское счастье уже присутствовали. Он явно скучал и уже собирался уходить, когда заметил его. В танцующей и сходящей с ума толпе Бен заметил парня, который никогда бы не смог привлечь его внимания. Светлые волосы, очки, простые джинсы и простая белая футболка — ничего особенного, таких людей мимо него каждый день проходило по нескольку сотен. Но этот сразу выделился в его глазах — этот парень двигался. Бен и сам был любителем танцев, хотя никогда не обучался им, просто танцевал подо всё, подо что можно было махать бёдрами и вертеться. Но движения чеха напротив вводили в транс. Это выглядело так, как будто этот парень — чёртов бог танцев. Элемент джексоновской походки, движение руками, затем бёдрами… Кажется, песня успела переключится, пока Бен залипал на это явление. Явление тоже было не слепое и заметило его, с широко открытыми глазами, выражающими непонятно вообще что. Песня сменилась на что-то более быстрое. Алкоголь в крови Бена делал своё дело, и он решил не отдавать титул лучшего танцора этого клуба просто так. Откинув с глаз чёлку, он встал ровно напротив того парня. Поворот, взмах бёдрами, какие-то ещё движения… Парень чувствовал только желание двигаться и желание быть лучшим здесь. Но он почему-то не мог отвести глаза от парня напротив, который так же сверлил его взглядом. Одна песня, другая, третья… Усталости не было. Был адреналин. Чех явно выдохся и направился к Бену. Тот сел туда же, где сидел раньше, и начал успокаивать неизвестно откуда взявшееся волнение. -Хей, дорогуша! — низкий голос вызывает странное чувство внутри грудной клетки, как будто туда плеснули ведро ледяной воды, — К чему всё это? — Что? — Бен делает максимально непонимающий вид, поворачиваясь к собеседнику, и тут же застывает на пару миллисекунд. У чеха безумно красивые глаза. Он никогда таких не видел. — Ты о чём? — Ты знаешь. О танцах. Зачем это? — Бен никогда не пьянел от танцев или чьего-то голоса, но почему-то становился в разы смелее с каждой секундой. — Я просто хочу перетанцевать тебя! — глупая фраза на пьяном английском слетает с языка и почему-то кажется ему очень и очень смешной. — Выпьем? Чех не отказывает себе в столь приятной компании. Сколько они уже выпили? Они не знали. Но они внезапно стали как будто лучшими друзьями, рассказывая друг другу всякую ерунду и смеясь над ней. Чешский парень оказался весьма образованным, а подобным образом «отдыхал» первый раз. Он выразил искреннее удивление тому, что Бен — швед, а не итальянец, рассказал о том, что был моделью, ещё что-то о бывшей девушке… Слушать его почему-то было очень интересно, хотя никто из них на самом деле не вслушивался в разговор. — Тебе не кажется, что здесь слишком душно? Не хочешь выйти? — чех читает его мысли. Бен кивает и встаёт со своего места. У его собеседника встать получается не так удачно — алкоголь делает своё дело, и он сваливается на пол. — Воу, чувак, ты в проядке? — Бен протягивает руку и помогает ему встать. Парни направляются к выходу. Чех зачем-то закидывает ему руку на плечо. Свежий воздух немного отрезвляет мысли шведа — он выпил не так много, как его товарищ, которого отрезвит разве что крепкий сон. Внезапно он осознаёт, что находится в компании незнакомого ему парня, который, на минуточку, обнимает его, а ведь ему улетать через… Через… — Эй… — имени Бен всё ещё не знает, но спрашивать его не торопится.- Сколько времени? — Полвторого ночи… Торопишься куда-то? — Да, у меня самолёт домой в семь. — Бен поскальзывается, но крепкие руки ловят его. — Спасибо. Слууууушай, — ещё одна идея, которая принадлежит не парню, а алкоголю в нём. — А почему нам не сфоткаться? — парень стоит возле уличного фонаря и находит это освещение весьма удачным. — А давай. На твой — у меня камера полетела пару дней назад. Бен никогда не любил селфи, но сейчас он делает штук двадцать, с глупым лицом и этим парнем, у которого он даже не спросил имя, но который дарит такое тепло где-то внутри. Зачем-то они сворачивают в подворотню. Кажется, они идут в сторону отеля, где живёт Бен. — Так когда, говоришь, ты улетаешь? — подворотня чертовски узкая, и всё сказанное звучит раза в два громче. — Сегодня в семь. — То есть, у тебя есть ещё пять часов? — Да. Все следующие действия заняли секунд пять от силы, но были вечностью для обоих. Руки парня, всё ещё обнимавшего Бена, прижимают его к ближайшей стене, но тот абсолютно не собирается сопротивляться. Ещё одно столкновение тёмно-карего и безумно светлого взглядов, и их губы встречаются. Впервые в жизни шведу захотелось застонать в поцелуй, но он какими-то усилиями сдержал себя. Чех целуется так, что крышу сносит: напористо и грубо, рассеивая все сомнения и подавляя любое сопротивление. Бен не понимает, что с ним — он впервые в жизни целуется с парнем, с чертовски красивым незнакомым парнем, в чужой стране, и не хочет ничего с этим делать, ловя нереальный кайф. Чех отрывается от него. — Между прочим, — заявляет Бен почти трезвым голосом, - я не гей. — Ага, давай, ври мне. Где живёшь? — слова, такие обычные, распаляют всё, что можно. Швед машет рукой в сторону вывески отеля. — Побежали. Бену повезло, что он не напился в стельку — забыть такую ночь было бы большим упущением.