Я люблю синий цвет

На тонком, потускневшем стебле остался единственный лепесток. Я не могу удержать радостный смех, хотя чувство, которое испытываю сейчас, не могу назвать радостью или счастьем. -Любит! А-ха-ха-ха-ха! С облегчением слышу, как смех становится злым и насмешливым. Прижимая к себе стебелек, я бегу вниз. Делаю вид, что не заметила Иб, притаившуюся на лестнице. У меня слишком много дел. Главное, чтобы она не зашла в мою комнату. Кто знает, что теперь она может сделать с моей рамой? Впрочем, это неважно. Я должна найти вазу. Проходят минуты, часы, и ужас переполняет меня, когда я вижу, что синий лепесток становится все темнее. Вазы, которые я нашла, уже пустые. Нигде нет воды, которая смогла бы вернуть жизнь погибающей розе. Ее прекрасный цвет покидает меня, унося с собой ненавистного любителя читать каталоги и рассматривать фотографии картин, которые никому нельзя видеть. Нервничая, я возвращаюсь к Гэри, трепетно прикрывая лепесток, который может оторваться от любого неловкого движения. Сегодня я должна быть аккуратна, как никогда. И вот, вот он. Уже передо мной. Я шепчу "Гэри, Гэри", словно зову его, бессильная радость, смешанная со злостью, придает мне сил. Не отпуская розу, обнимаю глупого человека, надеясь услышать медленное сердцебиение. Но я слышу кое-что еще. Он зовет Иб. Хотя она УШЛА, она просто УШЛА, не вернулась за ним, но он ПРОДОЛЖАЕТ ЕЕ ЗВАТЬ. -И-хи-хи-хи-хи, Гэри, я вспомнила, вспомнила, где есть вода, о-о-хо-хо-хо! Да, помнишь комнатку с газом? Хи-хи-хи, ваза там переполнена водой, которая так нужна твоей розочке, ха-ха-ха-ха, ты рад, рад? Он хрипит, из носа потекла кровь. Время на исходе? Нет-нет, я так не думаю. Я быстро бегаю. И возвращаюсь даже с двумя вазами. Одну несет моя верная кукла. Гэри, ты заметил, какого она цвета? Темно-синего. Почти такого же прекрасного цвета, как твоя роза. Смотри, смотри же, как она снова расцветает, впитав в себя влагу. Он раскрывает глаза, слепо смотря на меня. -Иб? Это хорошая девочка. Но ничем не лучше МЕНЯ. Его взгляд проясняется, и в нем я вижу чистую, как безоблачное небо, ярость. Ты презираешь меня, Гэри? Это хорошо, я тоже презираю тебя. Отец из тебя вышел бы никудышный. Ты не смог позаботиться об изумительной девочке. Не смог сохранить мой секрет. Какая разница, картина я, или человек? В конце концов, я пытаюсь стать человеком. -Хе-хе-хе. Даже не пытайся встать! Мы будем развлекаться, развлека-аться! Вспоминая движения Иб, я бью его по щеке. Он зол, ошарашен. -А когда так сделала Иб, ты был даже рад. Не осознавал этого, но рад же был, да-а? И-хи-хи-хи! Слишком долго Гэри был без сознания. Не может даже встать. Бесполезный трус. От моих кукол и то больше пользы. И я достаю нож. Он действительно пригодился, как я и думала. Предусмотрительная Мэри всегда на шаг впереди любого идиота, попавшего в гости к Галерее! Поразительно, с какой легкостью лезвие входит в ногу. Гэри кричит, кричит мерзко и противно, мне становится неприятно. Он говорит что-то, но я не могу разобрать ни единого слова, так он мямлит, пытаясь донести до меня свою злобу. Бормочет что-то о том, что я - мерзкое дьявольское отродье, что нужно было скинуть меня с лестницы (как будто это помогло бы), что порвет все мои игрушки, когда разделается со мной. -Прекрати говорить такие ужасные вещи! Мне больно и неприятно слышать, что Гэри говорит такое. Чтобы он больше не повторил эту ошибку, я решаю помочь ему. Устроившись поудобнее на его коленях - хи-хи, мы как будто папочка и дочка, только я продолжаю думать, что Гэри был бы ужасным отцом, из тех, что роняют младенцев на пол, а потом делают вид, что ничего не произошло - и вырвав из странной людской плоти нож, вытираю его о краешек своего платья. Все должно быть чистенько. И, хотя он уже замолчал, я все равно решаю, что он просто притворяется. Может, решил поиграть в молчанку? Краешком глаза я вижу, что он начал шевелить пальцами. Неужели он уже пришел в себя, так быстро? Значит, и мне надо ускориться. Нужно только раскрыть его рот, и, как бы он не сопротивлялся, удерживать вонючую пасть открытой еще несколько минут. Даже секунд. Этого достаточно, чтобы грязным ножом осторожно, но без лишних промедлений разрезать щеку вдоль. А потом уже не нужны мои пальцы в его рту. Гэри вновь кричит, но теперь мне нравится его крик, теперь этот пронзительный звук доставляет мне удивительное удовольствие, которое раньше я не испытывала. Боль, кажется, дарит ему новые силы, и он хватается за рану, размазывая по всему лицу завораживающий красный цвет. Кровь такая красивая. -Гэри, эй, разве не напоминает тебе твоя кровь об Иб? Мне весело и уютно, я смеюсь так, как давно не смеялась. Даже с Иб мне не было так весело! Но... Гэри отталкивает меня, и его лицо теперь настораживает меня. Он совсем не выглядит счастливым. Пытается что-то сказать? Я не знаю. Я чувствую только, что ножа в моей руке больше нет. Что вот он, нож, у него. Хватает за горло, но не душит, я читала, я знаю, как это, когда жертву душат. Нож, весь в этой чудесной крови, все ближе к моему лицу. Время не замедлилось, звуки не исчезли. Я слышу, как Гэри ревет, как дикое животное, и очень-очень скоро кончик ножа мне разглядеть все сложнее - он двоится, не могу на нем сфокусироваться. Гэри вонзил нож прямо в мой глаз. Он выглядел удовлетворенным некоторое время, но, кажется, его смутил мой удивленный взгляд. А потом моя самая любимая, самая прекрасная кукла, Красноглазка, большая и теплая, оттаскивает Гэри, швыряет его в стену. Интересно, могла ли она затащить его в себя, заключить, ху-ху-ху, в свои рамки? Вытащив нож из глаза, теперь растекшегося по моей щеке, иду к Гэри, наконец осознавая, что он хотел сделать. -Глупый балбес, хи-хи-хи. Знаешь, что на моей щеке? Акварель! Не ожидал,да? У-у-у-ху-ху-ху-ху! Как же ты мог забыть, что я картина? Да, я - просто картина. У меня не сразу получается вытащить его глазик. Мне всегда казалось, что это просто. Не пробуйте пальцами доставать чужие глаза. Вы можете перепачкаться. Я - просто плод воображения одинокого мужчины, решившего вкладывать частичку души и себя в каждое свое произведение. Ножом я вырезаю на бледной груди Гэри свое имя, чтобы все знали, кому он принадлежит. Я - существо, отчаянно пытающееся стать человеком, но у которого нет ни единого шанса на обычную жизнь. Пальцы его рук ломаются с забавным хрустом, как жаль, что их всего лишь десять. Я - рисунок. На теле Гэри так много красивых ран. Я старалась, вырезая узоры. Иногда нож погружался слишком глубоко в плоть, и Гэри вздрагивал, пытался вдохнуть. Но я сделала много-много надрезов на его шее, из них ме-едленно течет кровь, и я всю поражаюсь, какой же он живучий. Впрочем, он рушит все мое восхищение, прекратив дышать. Я улыбаюсь: знаю, что делать дальше. Ставлю розу, на которой уже не осталось ни единого лепесточка, в вазу. И она не расцветает. Я ставлю цветок в другую вазу, но все еще ничего не происходит. -Что ж. Кажется, я начинаю плакать, но это странно. А еще плакать одним глазом как-то чудно. Мир вокруг тебя вообще меняется, когда в одной из твоих глазниц ничего нет. Вытерев слезы, кидаю нож на пол и с чувством полного освобождения разворачиваюсь к куклам. Я - картина, и я... Куклы рвутся, из них течет кровь, прямо как из НЕГО, они скрипят, когда я вытаскиваю из них волосы, вату. ...могу внушить себе любые эмоции, какие мне хочется, да-да, так и есть, честно... Пламя охватывает "Красные глаза", и я понимаю, что создала огонь я, что зачем-то вытащила из кармана ЕГО пальто зажигалку. Кукла как будто бы чирикает, меня тошнит от этого. ...я злюсь, потому что я хочу, говорю вам... Крылья бабочек дергаются, некоторые еще пытаются улететь, но я топчу, топчу их всех, они заслужили! Мне весело, ВЕСЕЛО, их смерть приносит мне ОБЛЕГЧЕНИЕ. ...И моя любовь тоже фальшивая.