Коррозия

— Я потерял всех, кто был. Вас ждет та же участь.       Тони стоял в отдалении, грудную клетку нехорошо сдавливало, а левую руку не очень приятно покалывало. Он пытался наблюдать со стороны за всем происходящим, его беспокоило то, что здесь не было ни следа оружия, слишком странно. Барнс стоял спиной к стене, так, чтобы никто не мог подойти со спины и ни на секунду не опускал винтовку. «Боится» — отметил про себя Старк, прекрасно понимая, что тоже бы боялся, останься с месивом вместо памяти и руками по плечи в крови. Дышать стало немного труднее, а боль за грудиной никак не хотела уменьшаться.       Один из экранов мигнул и на нем появилось «16 декабря 1991». Знакомая Тони дата отозвалась шумом в голове и легкой тошнотой. Последние несколько дней дались ему нелегко и, возможно, самую капельку, развилась паранойя, но мужчина насторожился, поймав слишком странный взгляд Стива на экран. — Империя, поверженная внешними врагами, возродится, но раздираемая изнутри сгинет. Навеки.       Нехорошее предчувствие усиливалось, и, наверное, не только у Старка. Барнс, отлипнув от стенки, начал подходить ближе. Хотя, думается, ему просто хотелось уйти отсюда, чтобы не видеть возможного разрушения всего, что не он создал. И не нужно быть семи пядей во лбу для понимания, что запись может их рассорить. Однако Тони посчитал, что лучше увидеть сразу, чем потом все время не доверять команде. Но напряжения это нисколько не сняло и по лбу скатилась пара особо крупных капель пота. — Знакомая дорога.       Чертовски знакомая. Гений уже понял, что сейчас увидит. Наверное, именно от этого осознания пульс ощущался где-то в глотке. Сердце заходилось в рваном галопе, а руки немного потряхивало. До двух солдат еще не дошло, что сейчас покажут. На данный момент Старку было не до них, его настигла страшная догадка. Внимание всех приковалось к старому экрану, и в надежде, что он ошибся, мужчина кричит: — Что это?       Вопрос оказался исчерпан, когда белый автомобиль врезается в дерево, а капот оказался всмятку. Тони прекрасно помнил эту машину, Говард ласково называл ее «Бетти», собственно на авто он тратил времени едва ли не больше, чем на собственного сына. На видео задымился капот, но Старку кажется, что начал дымиться он сам. Тошнота все больше подкатывает к горлу, будто он уже успел надышаться этой гарью.       Баки опускает винтовку. Он помнит. И сам себе противен. Барнс видит с каким отчаянием смотрит Тони на выбравшегося из автомобиля отца и понимает, что у гения есть полное право его пристрелить. В этот момент он сам бы всадил бы себе очередь в рот, потому что, несмотря на то, что запись без звука, он слышит этот голос полный удивлённого узнавания: «Сержант Барнс?». Он правда задумывается над этим, но из винтовки расстрелять самого себя несколько проблематично.       Стив в это время в какой-то мере даже радуется, что запись немая. Душа и так уходит в пятки и без звуков. Он, наверное, сбежал бы недостойно и позорно, для того чтобы не слышать мольбы о помощи и слабые стоны женщины. Впрочем, фантазия и без того умело дорисовывает картину происходящего. Роджерсу искренне жаль, что от себя самого не сбежать.       Земо усмехается, наблюдая за белым, как полотно, лицом Старка. Он смотрит в стекло двери, как в экран телевизора и единственное, чему он удивляется, так это действиям Барнса, бросившего винтовку и не собирающегося защищаться. Этот боевик уже не интересует солдата. Он знает, чем все закончится, и, если честно, видеть подобное ему не особо хочется. Гельмут, не смотря на разворачивающуюся драму, выходит с другой стороны.       Запись обрывается, Зимний Солдат выпустил пулю в камеру. Тони мысленно отмечает глупость уничтожения камеры, когда все уже было снято, и только за этим дергается в сторону убийцы его матери. Правда, его тут же перехватывает за плечо Стив, от чего филантропа слегка повело. — Стой, Тони. Тони.       В голубых глазах плещется отчаянье. Кэпу совершенно не хочется выбирать между двумя дорогими ему людьми. Впрочем, гений этого не замечает, в груди адски жжет. Он уже не может понять отчего именно. Старк молчит и смотрит в сторону, собираясь с силами. На секунд десять зависла тишина. Он дышит будто загнанный зверь, а потом спрашивает: — Ты знал?       Стив поджимает губы и хмурится, не обращая внимание на посиневшее лицо Старка. Он пытается сохранить шаткое равновесие и говорит: — Что именно он — нет.       До Тони внезапно доходит, что с ним не все в порядке. Следовало бы сказать об этом и просить помощь. Но сейчас его это не особо волнует. Ему нужно знать ответ на свой вопрос. Просто жизненно необходимо и потому он буквально требует: — Не увиливай, Роджерс. Ты знал, ну? — Да.       С этими простыми словами внутри у Старка обрываются последние ниточки. То ли самоконтроля, то ли самосохранения. Он делает замах, чтобы врезать человеку, которого считал другом, и в этот момент сознание окончательно меркнет.       Роджерс ожидает удара, но вместо этого видит, как Старк оседает на пол. Совершенно неожиданно. И только сейчас блондин замечает, что лицо гения покрыто испариной, а его кожа нежно-голубого оттенка. Стив быстро стягивает перчатку и прикладывает пальцы к артерии на шее. Шея лежащего под ним мужчины пугающе холодна, а пульс слабый и дерганый.       Баки резко выдыхает, тут же начиная срывать железный костюм. Сам морщится от подобного варварства, но рассуждать некогда, в голове проносится паническая мысль: «а как иначе снять эту груду металлолома?». Капитан непонимающе смотрит на друга, но прерывать не спешит. Тот, не прерываясь, почти шипит: — Сердечный приступ. Нужно как можно скорее освободить от всего что может перекрывать ток крови. Да и неудобно его будет нести в этой консервной банке.       Стив кивнул, и начал отгибать грудную панель. Теперь ему стало по-настоящему страшно. Капитан Америка знал, как бороться с террористами. Умел уничтожать Гидру. Черт, он даже мог сделать неплохой ремонт с авторским дизайном и собственными картинами на стенах, но вот чего он никогда не знал так это способов борьбы с сердечными приступами. А вот Баки откуда-то знает. Будто почувствовав немой вопрос, Барнс, наконец оторвав сапоги, поясняет: — Однажды меня поставили в охрану одного ученого. У него периодически случались подобные приступы и из-за этого мне выдали необходимые инструкции. В последствии он не угодил Гидре. Мне приказали его убить.       Стив кивнул, принимая объяснения. Наконец все пластины удалось разжать. Послышалось хриплое барнсово: — Он всегда надевает деловой костюм под броню?       Роджерс пожал плечами и не церемонясь разорвал то ли галстук от Армани и рубашку от Гуччи, то ли наоборот. Баки, вытаскивая ремень из штанов, чувствует себя непривычно и немного странно. Наверное, именно из-за неловкости ситуации он пытается пошутить: — Нда, не успел вспомнить свою жизнь, а уже снимаю с сына Говарда штаны.       Кэп нервно хохотнул и аккуратно поднял холодного, как лед, и покрытого испариной Тони на руки. Дыхание было неровное. Счет шел на минуты и потому они поспешили на выход, где был самолет. Правда куда лететь они не знали. С одной стороны, Баки, находящийся в международном розыске, а с другой Тони, который без срочной медицинской помощи мог умереть.       К его удивлению, на улице стоял король Ваканды, не спешивший проявлять агрессию. Он кивнул Стиву и пошел навстречу. Барнс настороженно замер за спиной друга. — Земо рассказал о своих планах, но вижу все пошло не совсем по его задумке. До Ваканды лететь намного ближе чем до Америки. Из уважения к вам и вашим идеалам, я предлагаю вам помощь, капитан Роджерс. Вакандские ученые смогут помочь вашим друзьям. — Благодарю вас, Т`Чалла, — Стив кивнул и направился в сторону транспорта принца.