Целуя ваши пальцы...

Жизнь наполнена вкусами и запахами. Они рождаются и умирают с нами. Каждый день несет в себе вкус и запах. И каждая ночь. Ночь может пахнуть прохладой, ароматом цветов из сада… Ночь может оставлять терпковатое послевкусие на языке. *** Он сегодня наполняет его собой, слушая его дыхание. Он касается его кожи, вдыхает аромат волос… Длинных, ухоженных волос. Тонкий флер дорогого одеколона окутывает его, завороженно смотрящего, как напрягаются мышцы под кожей аманта. Умеющего брать и отдавать. И это сводит его с ума. Они оба немного сошли с ума. Совсем немного, настолько чтобы принять тот факт, что когда они занимаются любовью весь мир для них перестает существовать. И есть только он и он. Исчезает все: долг, осознание, что оба они связаны узами брака. Их жены настолько благородны, что их не тревожат подозрения. И они оба знают, какой это подарок судьбы. Они чтят супружество, галантно целуя при каждой встрече руки своим супругам. Они их гордость — леди из самых достойных семей. *** Они сегодня кончают практически одновременно, полностью отдаваясь друг другу. Они мало разговаривают в постели. Им не нужны слова. Они отдыхают, ощущая как истома наполняет их тела. Они немного похожи, они тянутся друг к другу: зрелое и пышущее молодостью. Они напоминают идеальный пазл. Сложенный из платины волос, вздохов, полустонов… И все же одному пора уходить. Их взгляды на миг встречаются: сталь и чистота ясного неба. — Мой лорд… Молодой человек почтительно касается губами пальцев аманта. В этом есть особая интимная нотка, понятная лишь им двоим. — Вы будете на охоте, Драко? — Да, мой лорд. Я уверен, мадам будет ослепительна. Она всегда ослепительна. — Ваша мать действительно прекрасна. Но и вам жаловаться грех. Леди Астория помимо чистоты крови обладает утонченностью и изяществом. — Да, мой лорд, — облачаясь в рубашку из тончайшего хлопка и разглаживая кружева на манжетах. — Темный Лорд нас почтит своим присутствием? — Возможно, возможно, — ничуть не стесняясь своей наготы при свете свечей и указывая Драко на бокал, стоящий на серебряном подносе. И Драко знает, что от него ждут. Драко знает привычки Малфоя- старшего. Драко собственноручно наполняет бокал вином, позволив себе чуть пригубить его. Вино терпкое, насыщенное и тем не менее оставляющее бархатное послевкусие. Оно напоминает собой Малфоя-старшего, вальяжно раскинувшегося на простынях. Малфоя- старшего даже не удосужившегося стереть перламутровые капли с живота и «наполненного» сейчас чужим семенем. И в этом есть особая, пьянящая порочность, которую так обожает Драко. *** Охота… Что может быть упоительнее бешеной скачки, лая собак, воя разъяренного кабана?.. Охота это пыль из-под копыт, запах лошадиного пота, азарт… И все же сегодня двое предпочли попридержать взмыленных жеребцов. Осенний лес — благодатное место. Он полон особых ароматов, особой красоты. Все вокруг в золоте. Осеннее солнце «гладит» пожелтевшую листву, темные стволы и ветви деревьев, четко очерчивает каждую травинку под ногами. Серебристые паутинки на кустах подрагивают — легкий ветерок их невесомо «трогает», заставляя маленьких паучков беспокоиться о сохранности своих ловушек. Небо нереально синее, а прозрачный воздух прохладен и свеж. Чуть отдает сыростью — неподалеку раскинулось озеро. Кристально чистое, по какой-то невероятной причуде природы не замерзающее зимой. Каурый жеребец переминается с ноги на ногу, косит глазом на вороного жеребца… — Осень все же прекрасна, вы не находите, Драко? Драко лишь кивает, а потом прикрывает веки. Целоваться сидя в седлах не очень удобно, поэтому это больше похоже на мимолетное соприкосновение губ. — Вы ляжете сегодня со мной, Драко? — Да, — тихо-тихо, хотя прекрасно понимая, что их никто не может услышать. — Темный Лорд нас почтил сегодня своим присутствием и вам это, я вижу, доставило удовольствие, милорд. — Вы правы, Драко. Его визит укрепит наше положение еще больше… Драко вновь лишь кивает и с наслаждением вдыхает ароматы осени. Они терпкие, чуть пряноватые… Слышится стук дятла, фырканье жеребцов… — Вы не спрашивали когда я смогу принять «метку»? Драко смотрит просительно на главу рода, Драко действительно хочет ее. И не только потому что она дает определенные привилегии. Ему довелось познать еще одну ее «сторону». Магия Люциуса Малфоя позволила ему это. — Пока еще рано, Драко. «Метка» требует уравновешенной магии, а вы еще так порой несдержанны… Они так близко друг от друга, они видят друг в друге свои «отражения». Люциус — прошедшую юность, Драко — будущую зрелость. Их губы вновь соприкасаются. И новый стук дятла, напевы птиц… Но как бы им не было здесь хорошо пора возвращаться. Они оба это знают. — Леди Астория очаровательна в своей новой амазонке. — Благодарю, милорд. Их беседа теперь светская, касающаяся семьи и дел. — Я бы хотел завтра навестить Скорпиуса, мой внук так быстро растет… — Леди Астория будет рада вашему визиту, милорд. Вы слышали новости на бирже?.. Они удаляются все дальше и дальше от поляны, скрытой от посторонних глаз, и золотистые листья многовековых деревьев что-то «шепчут» им вслед… *** Тени мягко скользят по стенам спальни, Драко не спешит раздеваться. Люциус не спешит брать то, что желает. Виски немного обжигает горло, оставляя особое послевкусие. Двое ведут беседу, ведь в постели они действительно мало говорят. *** Ложе огромное, а балдахин не скрывает двоих. Двоих чувствующих друг друга как никто другой. — Пожалуйста, я хочу сегодня… — в голосе Драко слышатся просительные нотки. А Люциус неспешно обводит пальцами контур подбородка Драко, изгиб его губ… Их члены истекают предсеменем, их голоса глубоки от вожделения. — Тшш… — Люциус спускается ниже и Драко открывается. Бесстыдно, позабыв сейчас обо всем. И Драко слышит ритуальные заклинания, Драко кожей чувствует нарастающую магию главы рода. Она сейчас особенная, с «привкусом» запретности. Слышится шорох, шипение… Это могло бы напугать любого, но только не Драко. Трепещущего в предвкушении. Люциус не жалеет душистого масла, Люциус наслаждается этими минутами. Они никогда не спешат, они сейчас принадлежат только друг другу. И Люциус знает, что сейчас хочет Драко. Люциус дает ему это. Драко чуть морщится, расслабляясь и концентрируясь на болезненном наслаждении. Он теперь раскрыт полностью, он ощущает ладонь аманта в себе… — Мерлин… Так жарко, так бесстыдно хорошо… Шипение нарастает и «оживает» метка под магией владельца. — Пожалуйста… — новый стон, требовательный, жаждущий особого удовольствия. И когда хвост магической змеи проникает в него, Драко не сдерживается. Люциус научил его не сдерживаться. Люциус смотрит, Люциус горит от желания, крепко удерживая широко раскрытые бедра Драко. В этом есть доля безумия, доля особой красоты. И когда змея покидает анус наследника, подчиняясь владельцу, Люциус припадает к нему губами, побуждая Драко кричать, кричать… Его Драко прекрасен: с набухшими сосками, с непристойно раскрытым анусом, с налитым членом — он сам порок. И совершенство. И Драко желает ощутить в себе жар, наполненнось, желает быть распятым под крепким телом аманта. Их поцелуи так глубоки, их ласки так страстны… Их тела влажны от пота, их тела напоминают натянутые струны. И когда Люциус входит в Драко, мучительно плавно, чуть приподнявшись над ним, Драко лишь в восхищении распахивает глаза и мягко выдыхает: — Мой лорд… — Мой Дракон… А ночь такая темная, и лишь свечи озаряют двоих. Таких похожих, таких жадных до жизни.