dark parasite

      Сидзу уныло шла под дождём, придерживая над собой своей бледной рукой то, что осталось от её зонтика. Матроска и юбка уже наполовину намокли, чёрные длинные чулки местами были порваны, и сквозь дыры в них виднелась бледная кожа худых ног. Школьные туфли насквозь промокли, и при каждом неловком шаге девушки холодная вода неприятно хлюпала в них. Одноклассники опять издевались над ней. Она знала, что мать отругает её за поломанный зонтик. Наверняка скажет что-нибудь вроде «вся в отца». Ей повезёт, если она не побьёт её снова. Большие лиловые синяки, всё ещё «украшавшие» её хрупкие и тонкие бёдра, местами просматривались сквозь порванные чулки.       Сидзу не заметила выступа на дороге, споткнулась и упала в лужу, окончательно намочив и без того намокшую школьную форму. Так мне и надо, подумалось ей. Она не любила себя.       Иногда, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей о своём в общем-то бессмысленном существовании, она доставала свой раскладной ножик и оставляла на своём теле небольшие царапины. Боль как будто наполняла её жизнь. Сидзу еле сдерживалась от желания оставить подобные царапины на своём лице. Широкие скулы, небольшой узкий рот, широкий и курносый нос, раскосые глаза… Она ненавидела своё отражение в зеркале.       – Девочка, ты… ты… ты в порядке?..       Тёмная фигура, укутанная плащом, нависала над Сидзу. Она тянула к ней руку. То была странная рука – с тёмно-серыми, почти чёрными длинными ногтями, серой кожей, испещрённой очень тёмными прожилками.       Сидзу потянулась к руке и лишь дотронулась до неё кончиками своих тонких бледных пальцев, как странная рука задрожала и резко отдёрнулась. Женский голос из-под капюшона также дрожал:       – Нет… Я не могу… Я не должна… Сначала я должна дать осмотреть себя хозяйке… Как же я её ненавижу!.. Нет, люблю… Люблю… Любовь… Я должна передать свою любовь… Я больше не могу себя сдерживать…       Плащ распахнулся. Влажный воздух наполнился сладковатым цветочным запахом. Взору Сидзу предстала очень странная и пугающая её картина. Под плащом не было ровным счётом никакой одежды. Кожа нагой женщины по всему телу была такой же, как и на её руке – серой, испещрённой множеством тонких тёмных прожилок. Живот был раздут, на его поверхности то тут, то там вздымались небольшие бугорки, а сам он издавал приглушённые хлюпающие звуки. Ещё более странными выглядели массивные груди – они были как будто прикрыты сверху двумя мясистыми кусками ещё более тёмной, чем окружающая кожа, плоти, покрытой в свою очередь тонким слоем слизи. Сидзу обомлела, замерла и не издавала ни звука.       Серая рука с длинными тёмно-серыми ногтями опустилась под округлый живот. Из гладкой серой киски женщины-монстра потекла тёмная полупрозрачная слизь, среди которой вскоре с громкими склизкими звуками показалась тёмно-серая плоть. Рука подхватила пульсирующий и слегка извивающийся новорождённый комок и протянула его безмолвной Сидзу.       – Прости… Я не могу сдерживать себя… Мне очень, очень нужно с тобой поделиться…       Комок плоти, лежавший на серой ладони, развернулся и превратился в нечто вроде гриба – с широкой мясистой шляпкой с тонкими волнующимися краями и тонкой же извивающейся ножкой, растущей из центра этой шляпки. Вдруг фигура обхватила изумлённую Сидзу за затылок и силой прижала новорождённую серую плоть к её лицу. С быстротой хищника ножка погрузилась в приоткрытый рот жертвы, а шляпка надёжно обхватила подбородок, щёки и губы, оставив, впрочем, открытыми расширенные от ужаса ноздри. Серая рука соскользнула с затылка Сидзу, и она, парализованная выделенными паразитом веществами, которые мгновенно впитались в её кожу, обессиленно упала обратно в лужу.       Дождь продолжал идти. Насквозь промокшая Сидзу очнулась в луже, заплакала и с ужасом потянула руки к своему лицу. Ничего не было, никакой мясистой инородной плоти, ничего… Наверняка ей всё это привиделось… Только её язык ощущался как-то странно, как будто он стал немного толще. Ещё Сидзу чувствовала какую-то странную тяжесть в области солнечного сплетения, и горло её почему-то заболело, как будто она простудилась. Так мне и надо, привычно подумала она.       Стараясь производить как можно меньше шума, Сидзу наконец вернулась в дом и быстро проскользнула наверх, в свою комнату. Лучше не попадаться матери на глаза… Судя по звукам из кухни, та опять налегала на спиртное.       В своей комнате девушка наконец сняла с себя насквозь промокшую школьную форму и начала привычно осматривать себя. Она была очень худой, бледной, небольшого роста, с узкими плечами, практически отсутствующей грудью, относительно узкой талией и довольно широкими бёдрами, однако на них и её ягодицах практически отсутствовал жир. Это и неудивительно, ведь она очень плохо ела. Сидзу не видела смысла. Как, впрочем, она не видела смысла в собственной жизни. Осмотрев свои ненавистные черты лица, девушка еле сдержалась от того, чтобы не ударить от отчаяния своё зеркало. То тут, то там на её руках, ногах и даже боках виднелись небольшие шрамы от порезов, которые она сама себе оставила. Местами также всё ещё виднелись синяки от последних побоев со стороны матери.       Сидзу вновь почувствовала странную тяжесть в груди, которая как будто очень медленно опускалась всё ниже, в верхнюю часть живота. Вспомнив свои ужасные видения, она осмотрела свой подбородок, горло и язык. Подбородок был без изменений, всё той же отвратительной формы и столь же отвратительно бледен. Горло, как казалось, стало странными образом толще. Как будто между кожей и трахеей появилась плоть, которой раньше там не было…       Но страннее всего выглядел действительно потяжелевший и побледневший язык. Под его кожей виднелись извилистые серые отметины, которые чем-то напомнили испуганной Сидзу тёмные прожилки той ужасной женщины-монстра из её видения. Больше всего их было на самом кончике языка, на котором поражённая девушка обнаружила широкий серый горизонтальный шрам. Стоило ей только осторожно потрогать его, как она почувствовала, как по её телу разливается тепло. Бледные щёки покраснели, обычно ледяные руки и ноги начали прогреваться. Внезапно Сидзу почувствовала себя очень голодной.       Облачившись в пижаму, Сидзу аккуратно спустилась в прихожую. Было тихо. Она прокралась в кухню и слегка вздрогнула, услышав храп. Её мать спала. Она была относительно молода, так как родила дочь в свои шестнадцать. Однако отвратительный образ жизни уже сказывался на её внешности. По её все ещё красивому – в отличие от Сидзу – восточному смуглому лицу уже проходили морщины. Из полуоткрытого рта стекала слюна, от неё несло перегаром. Сидзу ненавидела и боялась её, но ещё больше она не любила себя.       К счастью, в холодильнике было много еды, и Сидзу впервые за долгое время очень плотно поела. Тяжесть в верхней части живота пропала, и её настроение – опять же, впервые за долгое время – можно сказать, что стало хорошим. Помывшись, она прокралась в свою комнату и крепко заснула.       Прошло несколько дней. Рутина была той же. Каждый день её одноклассники издевались над ней, несмотря на её попытки быть тише воды и ниже травы. Сезон дождей продолжался, и всякий раз она приходила домой насквозь промокшей. Пару раз мать избила её, придравшись к каким-то мелочам в её внешности вроде причёски, собранной из её тёмных, достающих до плеч волос, или помятой школьной формы. Однако что-то изменилось. Как будто у неё появилась слабая надежда. Как будто у неё появился какой-то смысл жизни. Обычно бледная кожа местами стала румянее, руки и ноги её наконец перестали регулярно мёрзнуть, несмотря на регулярный холодный «душ» по дороге в школу. После очередных побоев со стороны матери Сидзу, плача в своей комнате, привычно достала из-под кровати маленький раскладной ножик и уже прикоснулась его приятно прохладным лезвием к своему бледному плечу, надеясь на то, что хотя бы боль поможет ей забыть на несколько секунд про весь кошмар её никчёмной жизни. Однако она резко перестала плакать и почувствовала какое-то странное облегчение. Ей захотелось принять горячую ванну.       Покравшись в ванную комнату, Сидзу быстро разделась, наполнила ванну и погрузила своё нелюбимое, неповоротливое тело в воду. Через некоторое время она разгорячилась и, что произошло с ней впервые в её несчастной жизни – возбудилась. Она опасливо посмотрела на дверь ванной, убедилась, что она надёжно закрыта, раскраснелась и принялась фантазировать. Она фантазировала о том, как было бы здорово, если бы она была красавицей. Красивое-красивое лицо, округлая фигура, никаких синяков и шрамов, приятная смуглая кожа, никакого ужаса и кошмара… Незаметно для себя она сначала аккуратно прикоснулась к своей киске под водой левой рукой. Было приятно. Слегка погрузив бледные пальцы внутрь, Сидзу медленно начала двигать их вдоль своих половых губ. Из-за возбуждения и ласк те заметно набухли и покраснели. Постепенно движения девушки становились всё более смелыми и всё более быстрыми. Спустя несколько минут она уже активно натирала свою киску левой рукой, а правую руку положила на свой рот, чтобы заглушить свои тихие стоны. Двигаясь всё быстрее, она всё плотнее прижимала свою правую руку ко рту, поскольку её плохо контролируемые стоны становились всё громче. Во время пика она не выдержала и громко простонала, слегка трясясь всем своим разгорячённым телом. Оргазм прошёл, оставив у неё самое прекрасное воспоминание за всю её жизнь. Однако Сидзу не прекратила трястись, как будто она была не в горячей, а в ледяной воде. Вверху живота она ощутила давление и с ужасом увидела и почувствовала, как под её солнечным сплетением выступил и практически сразу исчез полукруглый бугорок. Давление поднималось вдоль всей её груди, под грудной клеткой, пока бугор не выступил между её ключиц, внизу шеи. Трясущаяся и часто дышащая девушка лихорадочно ощупывала свою шею, пока двигающееся под её кожей нечто не поднялось до её нижней челюсти. Сидзу рефлекторно наклонилась к воде, сдерживая рвотный позыв и выпучив раскосые глаза. Её высунувшийся вниз бледный трясущийся язык сильно набух и странно шевелился, пока на его кончике с неприятным звуком не раскрылось отверстие, через которое сначала потекла тёмная слизь, а затем быстро вылезло серое нечто и столь же быстро нырнуло в горячую воду. Продолжающая трястись Сидзу поспешила вылезти из ванной, оперевшись руками по её бокам, однако до того, как она успела вытащить свои худые бёдра, она ощутила резкую боль в своей киске. Поднявшись наконец над водой, девушка с ужасом обнаружила, что её киску плотно и надёжно обхватила серая, испещрённая множеством тёмных капилляров плоть. Стоило Сидзу только притронуться к ней, как по её телу прошла очень сильная тряска, и она, поскользнувшись и громко застонав, вновь погрузилась в горячую воду.       В дверь ванной постучала её мать. «Ты что там так долго делаешь, паскуда?!» Её голос был явственно пьяным, и Сидзу испугалась своей матери намного больше, чем серого паразита, который засунул вглубь её киски свой отросток и принялся методично натирать и посасывать её возбуждённый клитор. Плачущая и трясущаяся Сидзу прошептала еле слышно «скоро выйду» и плотно прижала обе ладони ко рту, тщетно пытаясь заглушить свои стоны. «Открывай, тварь, шалава малолетняя, задумала удовольствие получить?!» Пьяная мать уже вовсю колотила дверь. Тем временем серый паразит дотянулся своим отростком до матки Сидзу и принялся деловито перекачивать свою серую плоть внутрь, продолжая всё быстрее натирать и посасывать её клитор. Сама Сидзу извивалась и сдержанно, но всё более громко стонала. Вскоре паразит перекачал большую часть своей плоти внутрь неё, оставив снаружи лишь небольшой уплощённый отросток, продолжающий всё быстрее взаимодействовать с её самой чувствительной точкой. Тем временем её пьяная мать уже кричала что-то нечленораздельное и пыталась выбить дверь ударами плеча. Наконец Сидзу кончила, громко вскрикнув, паразит, оторвавшись от её клитора, полностью втянулся в неё, а её мать – выбила дверь в ванную, сломав защёлку, и ворвалась внутрь. Её смуглая и сильная рука схватила Сидзу за предплечье и резко приподняла её на ноги. Бёдра и таз разгорячённой и до смерти испуганной бледной девушки всё ещё неконтролируемо двигались после испытанного её оргазма. Пьяная мать в гневе ударила Сидзу кулаком по лицу, а потом вытащила дочь из ванной и толкнула в коридор. «Шлюху вырастила!» – сказала она в пьяном угаре и пнула свернувшуюся и плачущую девушку в спину, плюнула и ушла восвояси.       Рыдающая, бледная, мокрая Сидзу лежала на полу перед ванной, обхватив себя руками и нервно подёргиваясь. «Ненавижу» – прошептала она.       На следующий день Сидзу сделала вид, что собралась в школу и вышла из дома, облачившись в свою форму. Однако она решилась не показываться в таком виде на публике – ведь её левая щека была синей и вспухшей от нанесённого удара. Она успела осмотреть себя с утра – в языке теперь явственно просматривалась горизонтальная щель, обрамлённая серой кожей, на руке были свежие синяки от безумной хватки, а по всему её бледному телу – новые синяки от побоев. Сидзу потянулась было к ножику, чтобы унять свою ненависть к себе, к матери и к своей жизни новой болью, однако нечто вновь остановило её. Казалось, что та самая надежда, проснувшаяся в ней после встречи с жуткой женщиной-монстром под дождём. Девушка понимала – с ней происходит чёрт знает что, и ей стоило бы обратиться к врачам, но… Во-первых, она уже давно свыклась с мыслью, что с ней всё время происходит что-то не то, что она была лишней в этом мире. Во-вторых, она намного больше опасалась гнева матери, которая бы непременно выяснила про ещё обращение к врачам, чем того, что в её чреве, а до этого под её грудной клеткой поселились странные и страшные склизкие серые существа.       Дождавшись ухода матери на работу, Сидзу вернулась домой. Раздевшись, она решила вновь принять горячую ванну. Девушка не могла объяснить себе такой тяги к тому, чтобы активно прогреваться. Казалось бы, вчерашний жуткий эпизод должен был отталкивать её от этого места, но… она всё равно тянулась к нему, будто мотылёк к огню. Вздохнув, она вновь погрузилась в горячую воду. Ощущение тепла, растекающегося по всему телу, успокаивало, расслабляло, уравновешивало её. Внезапно Сидзу напряглась и открыла свои карие раскосые глаза. А что если смысл её жизни – в том, чтобы помочь выжить этим странным серым существам? Как там говорила та жуткая женщина… Я должна передать свою любовь… За всю жизнь она испытала наивысшее блаженство именно после встречи с этими существами. Точнее, поправила она себя, после того, как они в ней поселились. Сидзу осторожно положила свои бледные руки на свой слегка округлившийся бледный живот. Одну – повыше, где возникал полукруглый выступ, а другую – пониже, над своей наполнившейся маткой. Обе руки ощущали тепло под собой – даже более интенсивное, чем от окружающей горячей воды. Что если она подарит этим существам свою заботу и любовь?.. От этой мысли она ещё больше расслабилась и вытянулась в ванной. Впервые за всю свою жизнь она почувствовала принятие того, что происходит с её телом. Сидзу чётко для себя решила, что она теперь никогда не откажется от существ, которые поселились в ней. Принятие. Теперь они – её настоящая, любящая её семья. Принятие. Сидзу заплакала от счастья. Живущие внутри неё паразиты продолжали выделять в её кровь богатый букет гормонов и нейромедиаторов. Плачущая, так долго бывшая несчастной девушка постепенно успокоилась и уснула.       Проснувшись, заражённая девушка улыбнулась. Вытеревшись, она облачилась в пижаму и направилась прямиком на кухню. Она всё ещё не видела смысла есть много для себя, но сейчас она твёрдо знает – она делает это ради них, особых существ, живущих внутри неё и делающих ещё кошмарную жизнь хоть чуточку лучше. Съев практически всё содержимое холодильника, Сидзу откинулась на спинку стула на кухне. Она вспотела, тепло растекалось по её бледному телу. Её живот постепенно рос. С трудом встав со стула, она поднялась к себе, легла на кровать и вновь мирно уснула. Все заботы улетучивались из её замученного сознания. Паразиты зря времени не теряли. Каждый из них уже выращивал внутри себя по новому, которые вскоре также будут готовы соединиться с их общей хозяйкой.       Девушку разбудил звук закрывающейся входной двери. Сидзу съёжилась на своей кровати. Она надеялась, что хоть сегодня агрессивная мать забудет о её существовании. Поднявшись с кровати, она осмотрела себя. На левой щеке всё так же красовался синяк, однако отёк уже спал. Лицо… Лицо было тем же – с широкими скулами, узким ртом, раскосыми глазами. Она расстегнула свою пижаму. Под очень маленькими грудями красовался заметно раздутый живот. Содержимое его немного двигалось под его поверхностью – сверху и снизу. «Они готовы» – проскользнула мысль в её голове. Теперь ей нечего бояться.       Сидзу разделась и села на кровать, прислонившись к стене и полностью позабыв о своих страхах – в том числе опасениях быть снова побитой матерью. Теперь я сама вроде как мать, подумалось ей, и она тепло и счастливо улыбнулась. Но её «детей» надо пробудить. Из её киски уже некоторое время стекала её смазка – с вкраплениями тёмной слизи. Она уверенно направила сразу несколько пальцев правой руки внутрь. Левую руку девушка положила на свою грудь, слегка покручивая правый сосок между своими пальцами. Удовольствие и возбуждение медленно разворачивались внутри неё, и она тяжело задышала. Вскоре живущие внутри неё паразиты отреагировали на её возбуждение и активизировались.       Первым развернулся тот, что жил в её матке. Его мясистая плоть надёжно срослась с верхней стенкой её чрева, а его гибкий отросток, сильно вспухший из-за нового существа у своего основания, опустился из матки во влагалище. Сидзу и её паразит одновременно напряглись, и новое существо изверглось из отростка, а затем, проскочив её киску, родилось, попав точно в развёрнутую ладонь заражённой. Аккуратно отложив пульсирующий серый комок плоти рядом с собой, девушка продолжила удовлетворять себя.       Она вновь ощутила давление под своей грудиной. Но сейчас оно нисколько не пугало её, скорее даже придавало азарта. Движения девушки становились всё более частыми. Новое существо продвигалось наверх по каналу под кожей шеи, перед её горлом. Тяжело дышащая Сидзу открыла рот, улыбнулась и высунула раздутый язык. В тот момент, когда ещё один паразит извергнулся из её бледного языка и упал на кровать, потянув за собой немного тёмной слизи, девушка выпучила глаза и наконец кончила, активно двигая бёдрами перед двумя развернувшимися грибообразными существами.       Выдохнув и не скрывая своей радости, Сидзу подхватила паразитов снизу так, что над её развёрнутыми ладонями нетерпеливо крутились их ножки-хвосты. «Что мне с вами делать… Раз вы дети, наверное, вы хотели бы молока… Но не из моей жалкой груди» – горько усмехнулась она. Вдруг оба существа в унисон напряглись, запрыгнули на неё и обхватили её маленькие груди. Каждое из них надёжно присосалось к её бледной коже, а хвосты начали активно натирать её эрегированные соски. Сидзу опять пришлось закрывать рот руками – движения существ невольно вызвали у неё возбуждённые стоны. Она посмотрела на свои груди – сверху выглядело так, будто они стали на пару размеров больше, почему-то были без сосков, состояли из серой плоти и постоянно двигались сами по себе. Ощущения от её сосков были на краю между приятными и немного болезненными. В какой-то момент оба пронзила острая боль, которая практически сразу улетучилась. Хвосты паразитов погрузились внутрь. Сначала они жадно поглощали содержимое её маленьких грудей через расширенные и обхватывающие эти хвосты соски. Довольно быстро покончив с трапезой, паразиты запустили обратный процесс и начали накачивать свою плоть внутрь грудей хозяйки. Площадь, которую покрывала серая плоть снаружи, уменьшалась, а сами груди постепенно наполнялись и наливались. В конечном счёте над раздувшимися на пару размеров и покрытыми слизью бледными грудями торчали лишь тонкие серые отростки, обхватываемые бледными же стенками эрегированных, заражённых сосков. Улыбающаяся и до этого безучастно наблюдавшая за процессом своего нового заражения Сидзу хотела было дотронуться до этих отростков, но они быстро втянулись внутрь, а её соски крепко и надёжно сжались и склеились изнутри, выпустив из себя немного липкой тёмной субстанции. Видно было, как существа внутри её вздувшихся грудей как будто ищут для себя комфортную позу в своих новых домах, от чего их поверхности активно двигались. Вскоре, однако, всё движение успокоилось, паразиты, надёжно сросшись со своим окружением, расслабились, и груди приняли естественную для женщин полукруглую форму. Сидзу радостно вскочила с кровати и осмотрела свою изменившуюся фигуру перед зеркалом. Её новая грудь отлично сочеталась с её тонкой талией и слегка округлым животом. При каждом её движении она лишь немного тряслась, демонстрируя внутреннюю упругость. На её поверхности то тут, то там возникали тонкие, едва заметные серые прожилки. Улыбнувшись ещё шире, Сидзу принялась сжимать и ласкать свои заражённые, округлые, мягкие и заметно потяжелевшие полушария. От каждого из них по всему телу растекалось тепло, а чувствительные, сжатые, эрегированные соски реагировали на жадные прикосновения своей хозяйки волнами удовольствия. «Какие они… прекрасные… существа… Они делают меня всё счастливее… и счастливее…» – прошептала Сидзу, закусила губу и закатила глаза. Её киска вновь намокла и стала источать сладковатый цветочный запах. Щель на заражённом языке вновь открылась, и вытекающая оттуда сладковатая же тёмная слизь наполняла раскрытый в экстазе рот девушки. Мысли о том, что это были за существа, откуда взялись, насколько они опасны и что живут внутри неё как паразиты, питающиеся за счёт неё и выживающие за счёт неё, даже не приходили в её голову.       Вдоволь повеселившись со своей новой грудью, голая Сидзу жадно проглотила наполнившую её рот тёмную слизь, нетерпеливо спустилась вниз и направилась к холодильнику. Стоя перед холодильником, она немного пришла в себя, осознала, где и в каком виде она находится, и испуганно пригнулась, прикрывая одной рукой свою увеличенную грудь, а другую выставив перед своей покрытой тёмными выделениями киской. Ей повезло. Судя по звукам журчащей воды, её мать сейчас моется. Чувство голода было сильнее чувства страха. Сознание заражённой вновь помутнело. Сидзу открыла холодильник и принялась быстро и без разбору поглощать еду. Она не заметила, как выхватила даже пару бутылок пива, ловко открыла их о край холодильника и залпом выпила одну за другой. Вскоре наступило насыщение, а вместе с тем вновь накатил страх. Лихорадочно прибрав за собой и вытерев следы сладковатой тёмной слизи с пола, Сидзу убежала наверх. Заперев дверь в свою комнату, она резко расслабилась и, еле дойдя до кровати, упала на неё. Живот урчал. Паразиты шевелились внутри неё. Пока она сладко засыпала, существа в её груди активно поглощали питательные вещества из кровотока и росли.       Девушка проснулась посреди ночи от ощущения тяжести в её обновлённых грудях. Сидзу села на кровати и потянулась к ним. Раздувшиеся полушария даже не помещались в её небольших ладонях. Из сжатых заражённых сосков, выталкивая перед собой тёмную, сильно пахнущую слизь, вылезли два тонких коротких серых отростка и принялись медленно расширяться, раскрывая на своих концах отверстия. Заражённой девушке хотелось кричать от боли и, одновременно, от очень сильного наслаждения, которые доставлял ей новый процесс рождения паразитов. Из каждого отверстия показалась серая плоть, которая постепенно выталкивалась внутренними пульсациями грудей. Сидзу решила по очереди сдавить каждую грудь двумя руками, помогая двум новым комкам серой плоти появиться на свет. Как только новые существа покинули её всё ещё заражённые, но уменьшившиеся груди, отверстия на коротких отростках сомкнулись, а сами отростки быстро втянулись внутрь. Заражённые соски оставались раскрытыми и растянутыми, из них стекала тёмная слизь. Любопытная Сидзу погрузила в них по пальцу и громко застонала от накатившей волны удовольствия. Её пальцы нащупали внутри мягкую, покрытую слизью плоть живущих внутри паразитов. Вскоре девушка кончила от очень сильных ощущений в своих сосках, вытащила из них пальцы и немного расслабилась. Соски вновь плотно сжались, склеились изнутри и стали выглядеть как обычно.       Два новорождённых паразита уже приняли свою грибообразную форму. Сидзу взяла их и подошла с ними к зеркалу во весь рост. «Если они увеличили грудь, может, и с этим тоже справятся?» Сидзу повернулась к зеркалу спиной и посмотрела через левое плечо на свои худые ягодицы. Азартно улыбнувшись, девушка плотно прижала паразитов к впадинам на своих ягодицах – ровно туда, где ей хотелось бы видеть округлости. Края шляпок присосались к её коже, а тонкие щупальца принялись активно поглаживать её, покрывая ягодицы слизью. Снаружи уже казалось, что её попа уже стала округлой, просто на месте впадин была серая кожа, под которой постоянно происходили какие-то противоестественные движения. Вскоре каждый из паразитов проткнул кожу по центру ямок на ягодицах, проник глубоко внутрь кровоточащего отверстия своим тонким щупальцем и, подобно своему прародителю, принялся накачивать свою плоть под кожу, туда, где располагался очень тонкий слой жировой ткани. От резкой боли Сидзу упала на коленки, однако она продолжала неотрывно наблюдать за своим новым заражением в зеркале. Вид всё постепенно раздувающихся ягодиц, на поверхности которых также постепенно становилось всё меньшей серой плоти, настолько возбудил её, что девушка принялась жадно натирать покрытую тёмной слизью киску обеими руками. В тот момент, когда паразиты полностью погрузились в её ягодицы, она кончила, обрызгав зеркало тёмными каплями. Трясущимися руками Сидзу ощупывала мягкие, разгорячённые округлые ягодицы, на которых очень быстро зарастали недавно созданные окровавленные отверстия. На полушариях то тут, то там прорастали тонкие, почти незаметные серые прожилки. Девушка легла на бок и практически сразу уснула, чувствуя, как тепло из её ягодиц постепенно разливается вдоль её увеличивающихся бёдер.       Утренний свет пробудил Сидзу. Она чувствовала, как от её грудей, её живота, её ягодиц и бёдер разливается тепло. Паразиты, которые заразили её ягодицы, теперь сильно разрослись под кожей, поедая тонкий слой жира и занимая его место над мышцами. Их тела дотянулись и расширились до колен и придали её бёдрам женственную мягкость и округлость. Местами на поверхности бёдер также проступили тонкие, едва заметные серые прожилки. Несмотря на то, что девушка проспала несколько часов прямо на полу перед зеркалом, никакая часть её тела не затекла. Она ощущала небывалую бодрость и желание. Желание жить. Желание обеспечивать своих симбионтов всем необходимым. Желание… Желание заниматься сексом. Ей нужен был парень. Всё её нутро говорило ей об этом. От одного представления мужского органа, из которого изливается живительное семя, вся её киска намокла, а без того тёплое тело разгорячилось. Никогда ранее она даже не смела и мечтать о чём-то подобном. Взгляд раскосых, сощуренных глаз был полон похоти. Резко встав и посмотрев на себя в зеркале, она впервые начала любоваться собой. Округлые груди и бёдра, мягкие живот и ягодицы, даже прежняя бледность её кожи – она всё это в себе полюбила. Сидзу бросила взгляд на своё лицо и скривилась. Только оно её не устраивает.       Девушка полезла в свои старые вещи и откопала там прочную пластиковую маску. В детстве она участвовала в представлении, в котором играла грустного, меланхоличного персонажа – под стать её натуре. Выражение на маске также было грустным, даже немного трагичным. Широкий пластиковый рот с серыми губами был направлен вниз. Под небольшими отверстиями для глаз были нарисованы тёмные капли слёз. Маска отлично ей подходила и сейчас, и она охотно её надела, скрыв всё ещё нелюбимое лицо. Из всей её одежды после того, как её формы значимо выросли, ей подошла лишь серенькая юбка средней длины и более тёмная, почти чёрная толстовка с капюшоном, который она сразу накинула на свои тёмные волосы. Сидзу улыбнулась под маской, решив не надевать никакое бельё. Ей не нужны лишние препятствия. Ей нужна сперма.       Ведомая желанием девушка выследила одного из своих одноклассников. Раньше, в детстве, они активно общались, и он ей очень нравился. Можно даже сказать, что она его любила. Однако от былых чувств не осталось и следа. Ведь теперь он был одним из первых, кто активно издевался над ней. Впрочем, сейчас это уже не важно. Её наполненное паразитами нутро подсказывало, что он подходил для её целей. Их целей. Вот сейчас он расстанется со своими дружками и повернёт на свою улицу…       «В его доме никого. Отлично. Проберусь через окно в его комнату, я всё ещё помню путь…»       Парень вошёл в свою комнату и опешил. На его кровати сидела фигуристая бледнокожая девушка. Она была в толстовке с накинутым капюшоном, в маске и серой юбке. Объёмные бёдра были раздвинуты, пространство между ними лишь слегка прикрывали тонкие бледные голени, подтянутые такими же бледными руками. Мешковатая толстовка не могла скрыть объёмной груди. От девушки по всей комнате расходился сильный цветочный запах, который не выветривался даже через открытое окно. От этого запаха у юноши слегка закружилась голова. Подойдя ближе, он услышал также её тяжёлое, возбуждённое дыхание, звуки которого лишь немного заглушала маска. «Кто ты? Что тебе нужно в моей комнате?» Он хотел ещё крикнуть «убирайся», но накатившее на него самого возбуждение заставило его потерять дар речи. Девушка молча встала на его кровати. От неё остался мокрый след, который ещё сильнее источал тот же самый запах.       Вдруг Сидзу напрыгнула на парня и повалила его на пол. Их пальцы переплелись. Тяжёлое дыхание было прямо возле его лица. Не теряя времени, Сидзу слегка трясущейся рукой расстегнула его штаны и приспустила их вместе с его трусами. «Что ты делаешь?..» – прошептал юноша, не делая, впрочем, никаких попыток сопротивляться. Облизнувшись под маской, Сидзу ухватила его прибор и начала активно двигать рукой вверх и вниз. Она чувствовала, как каждый паразит в её теле – в бёдрах и ягодицах, в круглой груди, в дважды заражённом животе – активно пульсирует и источает тепло, разливающееся по всему её телу и поддерживающее в ней невероятное, доселе неизвестное ей возбуждение. Вскоре парень начал постанывать в такт её движениям. «Это было несложно» – гордо подумала она и, почти доведя его до оргазма, отпустила его. Тяжело дышащий юноша непонимающе взглянул на неё, однако вскоре застонал ещё сильнее – теперь его прибор облегали стенки её возбуждённой и – благодаря влиянию паразитов – очень тугой киски. Возвышающаяся над ним девушка двигала своими руками вдоль толстовки, явно натирая через неё свои возбуждённые и волнующиеся из-за двигающихся внутри паразитов груди. Уже через пару минут её активных движений он вновь дошёл до пика. За секунду до его эякуляции Сидзу максимально глубоко погрузила его прибор в себя. В этот момент к отверстию в головке прильнул её маточный паразит. Когда юноша кончил, всё его семя до последней капли было поглощено серым отростком, слегка вошедшим в него самого. В этот момент и заражённая девушка также достигла пика. Бёдра активно задвигались сами по себе, лёгкие судороги прошли через всё тело. Не выдержав, она вскрикнула. Всё равно, сможет ли Касума узнать её голос. Главное, что она смогла получить то, что хотела. Сидзу резко вскочила. Его прибор покинул её киску. Парень явно был без сознания от испытанного. А ещё – от тех веществ, которые попали в него из-за соприкосновения с паразитом. Взглянув на него равнодушно, девушка выпрыгнула из его комнаты через окно. Ей вновь необходимо плотно поесть.