Yellow Envelope

На улицах Лондона царствовал ранний сентябрь. Сквозь приоткрытые изумрудные занавески, сделанные из плотной и тяжелой ткани, в гостиную комнату квартиры 221Б по Бейкер стрит пробивались солнечные лучи. Они подсвечивали вальсирующие в воздухе пылинки, приятно грели ковер под ногами, напоминали о прошедшем лете. Был как раз один из тех последних особенно теплых дней до того, как Англию накроет череда ливней, иногда чередующихся с дождиком или моросью. Янтарное, по-осеннему свинцовое солнце висело высоко над головой, и даже само понятие ветра, кажется, исчезло с лица Вселенной. Лондонцы, среди которых был и Джон Ватсон, бывший военный врач, а ныне помощник и компаньон консультирующего детектива, с удивлением едва ли не впервые в жизни обнаружили, что скучают по привычным сырости, прохладе и дождю. Джон и Шерлок Холмс, тот самый детектив, в это позднее утро сидели в гостиной своей квартиры. Ватсон потягивал свой черный кофе с двумя ложками сахара и, уткнувшись в газету, впитывал в себя последние новости изо всех уголков мира. Эту полезную привычку ему привил Холмс, правда тому хватало лишь пробежать взглядом по фото премьер-министра на первой странице, чтобы узнать даже больше, чем было написано в газете, а Джону приходилось пользоваться более распространенным способом добычи информации — читал статьи. Холмс сидел в кресле напротив. Он пил чай с молоком и что-то быстро-быстро печатал в телефоне. Его зрачки бегали по маленькому экрану чёрного Блэкберри, было почти видно, как в его голове без единой заминки, остановки или ЧП крутятся маленькие шестеренки. — Что думаешь о деле, Шерлок? — будто мимо делом спросил Джон, лишь на мгновение отрывая взгляд от текста и направляя его на мужчину. Ни один мускул на лице Холмса не дрогнул. Он не поменял позы, лишь продолжал быстро бегать пальцами по клавиатуре и молчать. Если бы Джон не знал его, он бы повторил вопрос, предположив, что его не услышали, но Шерлок, погруженный в мысли, редко отвечал на вопросы сразу, если вообще на них отвечал. Только несколько секунд спустя он оторвался от телефона, резко глубоко вдохнув, будто до этого надолго задерживал дыхание. Он посмотрел на своего компаньона с выражением вежливого интереса, будто смотрел на маленького ребенка. — Каком деле? — Джессика Купер, художница, умерла, но причину смерти обнаружить не удалось, — быстро протарахтел Ватсон. — А-а, это… Скука. Уже решил, — с выражением полнейшего безразличия на лице фыркнул Холмс. — Убийцей был её дантист, который был влюблен в неё уже несколько лет. Когда она развелась с мужем, у него появилась абсолютно необоснованная надежда на взаимоотношения с убитой, но потом она его отвергла, и он, раздосадованный, решил её убить. Решил руководствоваться принципом «Так не достанься же ты никому!». Он уколол ей один из препаратов во время последней стоматологической операции за сутки до момента смерти жертвы. Идеальная возможность уколоть человеку что-то так, чтобы он не заметил, да и кто будет искать след от смертельной инъекции в полости рта? — Очевидно, ты, — вставил Джон, и уголок рта Холмса дернулся вверх в довольной и капельку гордой усмешке. — Да и яд для убийства подобран умно, — продолжал Шерлок, — это был один из часто используемых в стоматологии препаратов. В низкой концентрации не причинит никакого вреда, но если взять концентрацию в несколько раз больше, то… Джессика Купер тому наглядный пример. К тому же, этот яд почти не оставляет следов в организме. Умно. Просто, но умно. — Ага, просто. Даже ёжику понятно, — тихо пробормотал Ватсон. — Но это пустяки, я уже решил еще одно дело, — прямо-таки засиял Шерлок. — 3 минуты, 14 секунд. Мой новый рекорд. — Ты решаешь дела на время? — вскинул брови мужчина. — Да, помогает держать себя в тонусе и не расплавиться в этой жаре. Джон улыбнулся и допил кофе. Прозвучал тихий стук в дверь, и оба мужчины как по команде повернули голову к источнику звука — входной двери. — Почта, — тихо прошелестел себе под нос Шерлок. — Доброе утро, соседи, — как всегда широко улыбаясь, поприветствовала их миссис Хадсон, их домовладелица. Это была худая пожилая женщина, имеющая свойство постоянно улыбаться и вечно совать нос в чужие дела, но эти маленькие недостатки, впрочем, ей прощали за её заботу, умение вкусно готовить и готовность выдерживать любые выходки Холмса. — Я принесла вам вашу почту, — сказала она, передавая Джону не слишком толстую стопку писем и газет. — Спасибо, миссис Хадсон, — улыбнулся ей в ответ Ватсон, подошел к ней и поспешно забрал стопку из её рук. Джон снова сел в кресло и стал перебирать почту, попутно озвучивая отправителя и адресата каждого из них. — Шерлоку Холмсу от Ли Джейдана, Шерлоку Холмсу от Джейн Харрисон, счета за газ и воду, счёт за электричество, Шерлоку Холмсу от Маргарет Николсон… Ой, а это мне, — нахмурился мужчина, глядя на тусклый желтый конверт у себя на коленях. — Джону Ватсону от… Господи, — тихо шепнул он. Шерлок тут же оторвал взгляд от телефона и молча направил его на своего друга. Его серые глаза холодно скользили по его лицу, впитывая каждую незаметную на первый взгляд деталь в попытках понять, что за буря сейчас скрывается за сведенными к переносице густыми пшеничными бровями и сжатыми в тонкую линию губами. Но Ватсон вдруг сам повернулся к нему, и от взгляда синих глаз по позвоночнику детектива невольно пробежали мурашки. — Это от родителей, — загробным голосом пробормотал он. Не способный сидеть на месте, Джон резко вскочил на ноги, но никуда не пошел. Он как завороженный глядел на конверт, сжимая его настолько сильно, что побелели пальцы. Шерлок медленно, бесшумно поднялся с кресла. Он кинул быстрый взгляд на письмо и, видимо, что-то для себя прочитав, туго сглотнул; черты его и без того острого лица ожесточились и посуровели. Вразрез с его выражением, Шерлок мягко, почти бережно прикоснулся к кистям своего компаньона, и те тут же расслабились. — Открой его, — шепнул Холмс. Ватсон немедленно послушался. После стольких лет расследований, опасностей и испытаний, у Джона успел выработаться почти инстинкт без промедлений повиноваться каждому приказу Холмса, доверять ему и слушаться его. И к этой поре, ослушаться его и медлить с выполнением казалось чем-то неестественным и даже почти нереальным. Быстрыми, суетливыми, но не дрожащими пальцами он кое-как разорвал желтоватую бумагу и, не глядя отбросив её в сторону, вытащил на свет сложенный в несколько раз клетчатый лист А4 и снова застыл. Холмс скользнул ладонями вверх по рукам Ватсона и крепко сжал плечи мужчины. Тот неуверенно и чуть испуганно заглянул в серые глаза и натолкнулся на полный поддержки, понимания и холодной решимости взгляд. И почему-то все эти чувства мигом передались и ему, Джону, как будто заполнив испуганную пустоту под лёгкими. Ватсон вздохнул, туго сглотнул и развернул письмо. Было написано не так много; чей-то ровный широкий почерк покрывал разве что половину листа. Зрачки Джона заскользили по тексту, быстро поглощая смысл написанного. — Это от мамы, — как будто сам себе тихо сказал он; Шерлок сильнее сжал плечи мужчины. Несколько секунд спустя Ватсон тихо охнул, еще через минуту дочитал письмо, опустил его, но продолжал молчать. Холмс не торопил, он всегда точно знал, когда надо поторапливать, а когда — тихо ждать. — Отец умер, — просто, как-то даже слишком обыденно изрек Джон. Кажется, для полноты картины не хватало только равнодушного пожатия плечами. Джон сложил письмо, наклонился, чтобы поднять с пола конверт, и сунул листок обратно в него. Шерлок отступил несколько шагов назад и, обхватив самого себя руками, стал внимательно «читать» каждое движение Ватсона, с каждой секундой становясь все угрюмее. — Ты не выглядишь очень расстроенным, — наконец изрек он. — А я должен быть? Детектива едва ли не впервые в жизни загнали в тупик таким простым вопросом. — Наверное, твой отец же умер, — еще сильнее нахмурился он. — Шерлок, ты пытаешься разобраться в сантиментах? — улыбнулся Джон. Он не выглядел горюющим или даже подавленным. Мужчина подхватил свою чашку и чашку соседа и пошел на заставленную человеческими останками и химикатами кухню. Холмс, подобно призраку, тут же двинулся следом и остановился в дверном проёме. — Я не понимаю, — полминуты и, кажется, целую вечность раздумий спустя отчаянно вскрикнул Шерлок. Это все выбивало его из колеи. Конечно, в каждом хорошем расследовании были вещи, которых он не мог понять, — тем больше было наслаждение, когда развязка в конце концов была найдена. Но Джон почти всегда был простым и понятным. Шерлоку были известны его мотивы, переживания, мысли — стоило только кинуть на того короткий взгляд, и все было будто на ладони. Холмс привык к этой простоте и незаурядности, она ему даже полюбилась. Это был своеобразный отдых для мозгов, твердая земля, когда вокруг бушует буря. Но сейчас, видимо, было землетрясение. — Слушай, Шерлок, — Джон выключил воду и повернулся к Шерлоку лицом, — примени ты свою дедукцию, и тебе стало бы ясно, что я не был близок с родителями. Тебя не удивляло, что мы никогда от них не получали даже открытки на Рождество? — Ни капли, мои родители тоже нам ничего не присылают, — с готовностью отчеканил Шерлок. — Да, но это же твои родители, Шерлок, — ласковым и терпеливым тоном пояснил Ватсон, будто объяснял ребенку, что ему нельзя есть мороженое зимой, потому что тогда он простудится. — Даже если бы им и пришло в голову что-то такое, ты бы выкинул открытку, даже не прочитав её. А свадьба с Мэри? Они не явились даже на мою свадьбу, разве это не говорит о чём-то? Шерлок секунду молчал, обрабатывая эту информацию, а потом коротко кивнул. — Моя семья, Шерлок… Мы не близки. Это даже семьёй назвать сложно, — горько усмехнулся Джон. Он снова отвернулся, вытер вымытые чашки и поставил их на место в кухонном шкафчике. — Что ты будешь делать? — спросил Шерлок. — Нужно будет поехать в мой родной город на похороны, — сдавленно вздохнул тот, прикрывая глаза и потирая переносицу. Детектив сделал несколько мягких, по обыкновению по-кошачьему тихих шагов к своему компаньону. Что бы тот не говорил, эти маленькие движения выдавали его с потрохами — это известие сильно по нему ударило и давит и сейчас. — Я поеду с тобой, — вдруг твердо произнес Холмс. — Правда? Шерлок, ты не должен ехать, если не хочешь. — Я хочу поддержать тебя, когда тебе будет трудно. Ватсон удивленно посмотрел на него, но не увидев ничего, кроме уверенности и теплоты, облегченно вздохнул. Шерлок подошел еще ближе и заключил Джона в объятия. Тот обнял его в ответ, обвивая руками талию соседа, опустив голову на его плечо и вдыхая приятный едва ощутимый запах его лосьона после бритья. — Спасибо, — глухо шепнул он в плечо детектива. Шерлок не ответил. Он только сдержанно улыбнулся и, прикрыв глаза, сильнее сжал в объятьях плечи Ватсона.