Наша игра

Фуллбастер упирался как мог, чтобы остаться в доме. Ему не хотелось идти не на какую прогулку. Но Джувия все равно стояла на своем, придерживаясь своего мнения: «Свежий воздух полезен для тебя, особенно сейчас. Не каждый же день тебе сидеть в четырех стенах!» Фуллбастер лишь отворачивался, раздраженно щелкал языком и больше не произносил ни слова. И Джу понимала, что на этом их разговор окончен, но сегодня она не сдастся и не уступит. Хочет он того или нет, но на улицу он выйдет! Грей поджал губы и недовольно нахмурился, принимая свое поражение. Локсар довольно улыбнулась и сопроводила возлюбленного на задний двор. Парень скучающим взглядом осмотрел небольшой сад и понурил плечи. — Ну и сколько мне тут находится? — пробурчал он, взглянув на девушку. — Может часик, а может и два, — ответила ему Джувия. Юноша скривился, а Джу лишь подарила ему свою радужную улыбку. — С таким успехом я мог бы и в комнате на кровати полежать, чем сидеть в этом неудобном кресле, — тихо бурчал он с огромным недовольством. Локсар тихонько засмеялась, прикрыв рот ладонью. После того небольшого разговора по душам их отношения заметно улучшились в лучшую сторону. Джу казалось, будто Грея принял ее… Грей долгое время бубнил что-то себе под нос. — Да что она о себе возомнила! Я конечно ей благодарен за заботу, но не нужно переходить границу дозволенного! — «Она уже ее перешла!» — усмехнулся его внутренний голос. — Это точно… — тяжело вздохнул Грей. — Что? — не поняла Джу и взглянула на возлюбленного сверху вниз. Фуллбастер молчал, погрузившись в свои мысли. Локсар тихонько присела на корточки и осторожно коснулась теплой мужской ладони. Парень несколько раз моргнул, как-будто очнулся от глубокого сна, и посмотрел на девушку в ответ. Их лица были на одном уровне, они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Девушка аккуратно сжала мужскую ладонь, нежно поглаживая ее большим пальцем. Джу была рада, что возлюбленный не отдергивал свою руку и не кричал на нее. Как это было раньше. Сейчас он был совсем не против. Так он мог почувствовать тепло другого человека и понять что он не один, и возле него есть тот, кто поддержит его в трудную минуту. Так и есть. Джувия рядом с ним. Помогает ему, поддерживает. И от этого ему легче. Он благодарен… Фуллбастер усмехнулся и тихо засмеялся, смотря в красивые голубые глаза. Его плечи тряслись, а девушка не понимала чем было вызвано его веселье. А он продолжал смеяться, стукнувшись с ней лбом. Джувия затаила дыхание и замерла. Ее глаза в удивлении широко распахнулись, а на девичьих щечках выступил легкий румянец. Грей перестал смеяться, но улыбка продолжала играть на его устах. Он сжал ладошку Джувии в ответ и закрыл глаза. Глубоко вздохнув, юноша пытался собраться с мыслями. «Может стоит попробовать?» — поинтересовался он сам у себя. Он долгое время молчал вспоминая начало своей новой жизни. И Грей только понял сейчас, что эта самая новая жизнь началась не тогда когда он сбежал из дому подальше от родительских расспросов и опеки, а когда в его жизни появилась эта наглая девчонка. Он злился, он был просто в ярости, что какая-то незнакомая девушка пришла к нему на правах его «жены». Со своими мыслями как бы спровадить ее куда подальше, он и не замечал в ней хороших и светлых качеств. Их ссоры он всегда затевал первым, а извинялась всегда она. Даже если был не прав он. Грею было безумно стыдно за свое поведения. Она в первую очередь леди и такого отношения она к себе не заслуживала. Во всем виноват он сам. Здесь ее вины нет. Весь этот спектакль начал он, он и должен его закончить! Джувия продолжала молча смотреть на возлюбленного, не понимая что у него в голове. Парень глубоко вздохнул и заговорил: — Давай начнем все сначала, Джувия? — предложил он и девушка в удивлении приоткрыла рот. — Без всего этого спектакля. — Да, — с улыбкой кивнула Джу, — я буду только рада, — в голубых глазах промелькнули искорки счастья. — Тогда… — Грей отстранился и протянул ей правую руку. — Надеюсь мы с тобой поладим, Джувия, — улыбнулся он. — Да! — радостно кивнула Джу и пожала мужскую ладонь…

***

Несколько дней спустя… Леон лежал на сетчатом гамаке, который медленно покачивался из стороны в сторону. В руках он держал белую розу и смотрел на ее нежные лепестки. Своими длинными пальцами он осторожно и аккуратно проводил по ним. В комнате был мрак и лишь немного освещал ее проектор. На белой стене одну за другой сменялись фотографии Локсар. Вот она в полный рост в красивом черном вечернем платье. Вот на пляже в соблазнительном купальнике. Вот фото лишь ее прекрасного лица. — Она моя? — вдруг заговорил Бастия и оторвал один белоснежный лепесток. — Она не моя? — второй лепесток упал на пол. — Она моя… Она не моя… Она моя… Она не моя… Она моя… Она не моя… Она моя… Она не моя… Лепестки один за другим падали на пол, украшая его. В комнате была гробовая тишина и лишь тихий голос Леона нарушал ее… Бастия замер, когда на цветке остался всего один лепесток. Он непрерывно смотрел на него и его уста расплылись в улыбке. Его ладонь дрожала, но он с нежностью и осторожностью сорвал последний лепесток, произнеся: — Она моя… Леон посмотрел на стену, немного наклонив голову набок. — Слышала, Джувия? Ты моя, — с безумной улыбкой заговорил Бастия. — Моя! Моя! Моя! — с гордостью говорил он. — Мама будет гордиться такой невесткой, как ты… Правда ведь, мама? — и в комнате вновь нависла тишина. А фотографии продолжали меняться…

***

— Мистер Бастия, то что ваш сын упомянул о матери… в этом нет ничего такого, — покачал головой мужчина в белом халате. — Я говорю не про то что он упомянул Марию, а про то как он это сделал, — с беспокойством проговорил Ричард. Его очень сильно беспокоило состояние его сына, который в последнее время стал вести себя очень странно. — Он сказал это к-как-будто… в настоящем. Не в прошедшем, а в настоящем. Понимаете, доктор? — Бастия старался держать себя в руках, но это трудно получалось. — Боюсь я не понимаю вас, мистер Бастия, — спокойно говорил мужчина. — Мария умерла еще шестнадцать лет назад, — пояснил Ричард. — А Леон говорил о ней так, как-будто она была жива. «Мама будет гордиться такой невесткой, как ты… Правда ведь, мама?» — Ричард повторил слова любимого сына. Врач со всей серьезностью взглянул на мужчину. — А каким образом умерла ваша жена? — Она выпала с окна двадцатого этажа. Самоубийство, — с болью проговорил Ричард. Ему было тяжело вспоминать о любимой женщине, которая подарила ему такого замечательного сына. — Прошу простить мою грубость, мистер Бастия. — Ничего страшного, меня не было рядом, когда все это произошло. Мария тогда осталась дома одна вместе с сыном… — Мистер Бастия, а какие у вас отношения с Леоном? — решил спросить врач. — Нормальные, — Ричард пожал плечами. — Как и у всех… — В последнее время, вы не замечали в поведении вашего сына какие-то странности, кроме сегодняшнего инцидента? Бастия немного удивился подобному вопросу, но после глубоко задумался. Вроде что-то подобное он припоминал, но был не уверен относится это к этому делу. — Думаю да… — Вы неуверенны. Можете мне рассказать? — Несколько дней назад, когда я собирался на работу, я заметил Леона. Он стоял возле своей машины и в руках он держал биту. — Биту? — переспросил доктор. — Да, для бейсбола. Это его любимый вид спорта. — Но что странного было в этот момент? — Он… он долгое время смотрел на нее и… улыбался… — Ричард неуверенно взглянул на врача. — Как именно? Какая у него была улыбка? — Не знаю, — Бастия покачал головой. А перед глазами стояло выражение лица сына в тот момент. — Его лицо… Эти искры в глазах. Эта счастливая до безумия улыбка. Он держал ее так, словно вспоминал о чем-то приятном. Словно эта бита приносила ему приятные воспоминания. Как-будто на него хлынула ностальгия… — Было ли еще что-то похожие? — Он стал часто говорить самим с собой. — Вы не знаете о чем именно? — Нет. Леон говорит очень тихо и только в своей комнате. Но сегодняшний разговор я услышал только потому что дверь в его комнату была чуть-чуть приоткрыта. — Мистер Бастия, завтра мне бы хотелось, чтобы вы пришли вместе с сыном. Мне нужно его увидеть, чтобы понять его проблему. — Хорошо, доктор, — кивнул Ричард и встал с кресла. — Мы обязательно придем. До свидания. — До свидания, мистер Бастия…