Пионы во время дождя

      Время летело слишком быстро, потому что Бэкхен совсем не успевал за своей жизнью. Год назад, он, худой и измученный, сидел в холодной комнатке под самой крышей, на старом матрасе, встречая свои 17 лет и думая о том как свести концы с концами, потому что денег даже на еду не было. А сейчас ему только недавно исполнилось 18, он стоял в белоснежном, дорогом костюме, который сидел на нем довольно странно, но все равно красиво, из-за округлившегося животика.       Бэкхен с интересом смотрел на свое отражение в большом зеркале в пол, которое стояло в отдельной комнатке, в небольшой, но очень уютной церкви на Чеджу и не верил самому себе и своим же глазам, потому что свадьба с Чанелем до сих пор казалась чем-то нереальным и недосягаемым для омеги. Слишком сильно Бэкхен боялся потерять Чанеля и вновь остаться одному, слишком сильно любил, иногда пугаясь силы собственных чувств к альфе, потому что все еще помнил, как это - любить того, кого совсем нельзя.       Они уже были расписаны, по бумагам в графе "фамилия" напротив имени Бэкхена официально значилось: "Пак", а церемония в церкви была больше для родных Чанеля и уже теперь общих друзей, что не делало ее менее важной для пары.       Получить разрешение на брак оказалось не так уж и просто, как думал Чанель, который подал заявление как только Бэкхену исполнилось 18, но совершеннолетие ничего не поменяло. Их ожидаемо вызвали к адвокату по семейным делам для подписания всех бумаг, составления брачного договора и разных других мелочей, куда Бэкхен приехал с Чанелем. И пусть Минсок утверждал, что метка послужит прямым доказательством серьезности намерений Чанеля, и что она поможет без труда получить разрешение на брак, все оказалось немного не так.       Увидев перед собой омегу, которому едва-едва исполнилось 18 лет, но который был уже довольно "глубоко" беременным, при этом с подростком рядом находился взрослый альфа, у адвоката появились вопросы, на которые паре пришлось отвечать. Точнее на вопросы пришлось отвечать Бэкхену, потому что альфу сразу заставили замолчать, заявив, что его будут слушать в последнюю очередь.       Бэк и так жутко нервничал и смущался, а когда дошло до личного, просто зажался. Никакие уговоры Чанеля не помогли избавить адвоката по брачным делам от предубеждения, что омега запуган и находится против воли рядом со взрослым мужчиной, поэтому Бэкхена изолировали от взволнованного и уже злого Чанеля, который нервно набирал на телефоне номер Чондэ, уже ожидая, что его вот-вот обвинят в растлении малолетних.       В это самое время с напуганным Бэкхеном вели разговоры в соседней комнате за закрытыми дверьми. Когда омегу попросили предъявить метку как доказательство, то Бэкхен отказался, подрагивающим голосом сославшись, что готов показать отметину, но только лишь другому омеге, потому что поставлена та в необычном месте. Беременному пошли навстречу лишь после приезда Ким Чондэ, который быстренько вытащил нужные бумаги, обвинив чуть ли не в домогательстве альфу, что хотел посмотреть на доказательство духовного брака.       В конце концов в комнату к Бэкхену вызвали омегу, который внимательно осмотрел его на наличие каких-либо следов насилия и место укуса, а затем подтвердил, что метка нормальной формы, с ровными, давно зажившими краями. Все это говорило о том, что ее ставили с согласия, омега не вырывался и не сопротивлялся, и то, что та зажила, значило, что обе стороны полностью приняли друг друга.       Бэкхену также пришлось пройти несколько психологических тестов, для полного успокоения нотариуса, который наконец убедился, что дело тут не в принуждении, и совращением малолетних тут тоже не пахнет.       Чанель злился, прожигая мужчину взглядом каждый раз, как тот находился в поле видимости. Чондэ пытался успокоить друга, заверяя, что Бэкхен скоро придет и с ним все нормально, напоминая, что все это делается ради определенной цели. Чанель все это прекрасно понимал, но продолжал с подозрением и немой угрозой смотреть на нотариуса, который хотел лично увидеть метку его Бэкхена.       Когда же омега вернулся, то сразу бросился в объятия своего альфы, вдыхая аромат пиона и хватаясь за его рубашку, наконец облегченно выдыхая.       Разрешение, а затем и все бумаги о подтверждении брака им все же выдали, и пусть Бэкхен чувствовал себя морально вымотанным и выжатым, его изнутри грело осознание того, что они наконец смогли сделать это, смогли официально стать супругами друг друга, связанными не только меткой, чувствами и ребенком, но и наконец общей фамилией, подтвержденной кучей бумажек.       Посмотрев на свое отражение в зеркале, Бэкхен улыбнулся сам себе, ощущая прилив счастья, но и волнения. - Как ты тут? - в комнату заглянул Кенсу. - Нервничаешь? - Совсем нет! - заверил друга Бэкхен, поворачиваясь к омеге лицом. - После того нотариуса, думаю, меня уже ничто не напугает, а уж тем более собственная свадьба. - Выглядишь прекрасно! - Кенсу протянул руку и поправил выбившуюся из общего строя прядь волос. - Его родители еще не пришли? - взволнованно поинтересовался омега. - Вот теперь я нервничать начинаю, после того случая с меткой я как-то побаиваюсь их... - Просто забудь тот случай и не неси ерунду! Поверь, они тебя обожают! - успокоил друга Кенсу. - Расхваливали тебя перед моими родителями да так, что мой папа в панике позвонил мне и сказал, чтобы я не подпускал к тебе Чонина, вдруг ты его уведешь от меня, ведь ты молод, хорош собой и у тебя прекрасный характер! Видишь ли, я слишком вредный и моему альфе когда-нибудь это надоест! - омега фыркнул и топнул ногой. - И никакой я не вредный! - Ты не вредный, Чонин тебя ни на кого не променяет и можешь успокоить своего папу, потому что я тоже вредный, а еще капризный! Пожалуй, мне стоит лучше следить за Чанелем, - с наигранной задумчивостью пробормотал Бэкхен, вызвав взрыв смеха со стороны Кенсу. - Над чем вы тут так смеетесь? - в комнате появился папа Чанеля с букетом цветов. - Папа Кенсу думает, что я уведу Чонина у Су, потому что тот слишком вредный, - довольно поведал теперь уже и своему родственнику Бэкхен. - Бэкхен сказал, что он тоже слишком вредный, а еще капризный и возможно ему тоже стоит следить за Чанелем! - не остался в долгу Кенсу, сдавая Бэкхена с потрохами. - Йа! - Бэк топнул ножкой и надул губы. - Этот лопоухий оболтус никуда от тебя не денется, ты же веревки из него вьешь! - засмеялся старший омега.       Гулко прозвучал звон колокола, заставив всех встрепенуться. - Господи, что, уже пора да? - Бэкхен от волнения заморгал глазами. - Там ведь совсем немного народа, да? А что, если я споткнусь? И где Кай? Он обещал подвести меня к Чанелю! - Я уже тут, давай без паники, Бэк! - в дверях появился Чонин, а затем он повернулся к своему мужу. - Тай на руках у твоего отца, тебя очень ждет Чанель в зале и вас тоже ждут, господин Пак. - Альфа открыл дверь, намекая, что пора выдвигаться. - Господи, чуть букет не забыл отдать! - Туан вручил Бэкхену в руки букет из белоснежных пионов. - Не волнуйся, дорогой, все пройдёт отлично! - омега чмокнул в щеку замершего Бэкхёна и исчез из комнаты. - Бэк, ну как, ты готов? - Я... да! Я точно готов! - Бэкхен вдруг вспомнил, зачем он здесь.       Он здесь ради себя и ради ребенка, что носит под сердцем, но главное, он здесь находится ради своего альфы, которого хочет сделать счастливым. - Правильный настрой! - похвалил встрепенувшегося омегу Чонин. - Кстати, гостей немного больше, чем рассчитывалось, городок не такой большой и все друг друга знают. Чанеля знают тут с пеленок, так что это большое событие для всех. - Все нормально, мне правда все равно, кто там будет в зале, главное, что там Чанель будет... - Бэкхен нежно улыбнулся и вздрогнул, когда послышался звук второго колокола. - Нам пора! - Чонин галантно предложил омеге свой локоть, за который Бэк благодарно ухватился и ярко улыбнулся.       Чанель не верил своему счастью, когда в проходе наконец появился его лучший друг, за чей локоть цеплялся прекраснейший на Земле омега, его омега. У альфы замерло сердце, затем резко ускоряя свой ритм, потому что Бэкхен был прекрасен и дело было вовсе не в одежде или аккуратном макияже, а в самом омеге. Тот словно сиял, перекрывая сиянием солнце, чьи лучи проникали в церковь через витражи.       "Я точно заслужил его?" - пронеслась мысль в голове у Чанеля, сразу же исчезая, встретившись со взглядом карамельных глаз. Потому что глаза омеги просто кричали: "Заслужил!"       Сердце вновь замерло, и Чанель облизнул нижнюю губу, вызывая редкие смешки в зале среди гостей.       Чонин подвел омегу ближе к альфе, и Чанель сразу отмер, протягивая руку, за которую тут же крепко схватились изящные пальчики. - Рад за тебя, брат! - Чонин обнял друга, который так и не выпустил ладошку своего омеги, что весьма позабавило и Чонина и гостей.       Бэкхен передал букет цветов в руки Кенсу, который стоял совсем рядышком, и сразу же подал свою вторую ладошку альфе. Чанель тут же поднес ее к своим губам, нежно поцеловав пальчики, из-за чего на щеках у Бэкхена расцвел яркий румянец.       Церемония была простой, но изысканной, как бывает лишь в тех случаях, когда свадьба проводится не для галочки и того, чтобы похвастаться своим достатком перед гостями, а когда просто ради самих себя, все по любви, собрав гостей лишь для того, чтобы поделиться своим счастьем и с другими.       Руки у Чанеля подрагивали от волнения, когда наконец пришло время надеть обручальное кольцо. Бэкхен же не удержал эмоций и счастливо всхлипнул, наблюдая как украшение из белого золота, так подходящее к его помолвочному кольцу, что сейчас лежало дома, альфа нежно надел на его безымянный пальчик.       Стараясь как можно тише шмыгать носом и сдерживать неожиданные слезы, Бэкхен аккуратно надел парное кольцо на безымянный палец своего мужа. Руки дрожали, а эмоции переполняли омегу, было чувство, что он заполнен до краев любовью.       Чанель не удержался и вновь поднес ладошку любимого к губам, прикасаясь теплым поцелуем к прохладному ободку металла и ловя взгляд родных карамельных глаз, в которых стояли слезы счастья. Его собственного счастья.       Когда пришло время первого танца, Бэкхен наконец окунулся в теплые и крепкие объятия своего мужа, чувствуя его теплые ладони на своем выпирающем животике. Чувство защищенности и всепоглощающей любви, вот что ощущал омега каждой клеточкой своего тела. - Люблю тебя, мой малыш... - Чанель прошептал на ушко Бэкхена, пуская мурашки по всему телу. - Ты самый лучший!       Омега лишь улыбнулся, вновь смущаясь, потому что на них смотрели, оценивая в первую очередь его, Бэкхена. Смущал и сам первый танец, потому что из-за животика, Чанель решил, что танцевать они будут не как обычно. Поэтому сейчас альфа танцевал, прижав к своей груди спину своего омеги, который краснел, потому что не мог спрятаться от чужих глаз.       Бэкхен требовательно подергал за большой палец на руке Чанеля, лежащей поверх животика, поэтому альфа чуть наклонился. Неловко ткнувшись носом в щеку своего мужа, Бэк вновь засмущался, но все же прошептал: - Очень люблю тебя, я самый счастливый!