Проблема Кенлех

— У меня ведь тоже есть нервы, кроме всего прочего, — Мелифаро поднял серьезный взгляд на Макса. Тот захлопал глазами, пытаясь понять, зачем ему сия исчерпывающая информация. Потом в голове щелкнуло, и Макс устыдился: потерял нить разговора, инициатором которого стал сам. А инициировать было что. Мелифаро уже полдюжины дней если и попадался на глаза в Доме у Моста, то хмурый и недовольный. А подобная затяжная хандра у личного колористического смерча Тайного Сыска точно не предвещала хорошего. Примерно как черная обида леди Меламори или азарт сэра Халли, не к обеду будь упомянут. — Вообще-то, он сейчас занят сбором кельдей, — пожал плечами шеф, когда Макс поднял тему тет-а-тет. — Как будто ты не знаешь отношение сэра Мелифаро к этой тягомотине! Да и обычные его обязанности моего Дневного Лица никто не отменял. Это несколько более хлопотное занятие, чем твое шастание по городу… Ладно, успокоился Макс. Значит, у парня действительно взыграли нервы на фоне рутины. Но кельди в трактирах и лавках Ехо два дня как иссякли, а к Мелифаро не спешила возвращаться привычная жизнерадостность. Парень стал бледнеть лицом и живостью на полтона в сутки. В конце концов Макс не выдержал и пришел к другу с бутылкой бальзама Кахара и бескорыстно-серьезным: — Либо ты сейчас из привидения превращаешься обратно в сэра Мелифаро, либо эту трансформацию я провожу насильно. На бальзам много времени не ушло. Мелифаро не стал хлопать ушами и упускать шанс. Хотя, судя по выражению лица, о бодрящем зелье вспомнил, только увидев его в руках товарища. После живительной порции он стал настолько похож на настоящего себя, что вернул шпильку: — Это со мной всё так просто. Два глотка — и чудо. А вот ты, сколько бальзам Кахара ни хлещешь, из Ночного Кошмара в человека не превращаешься. Макс удовлетворенно кивнул: — Что ж ты тогда уже который день за меня работу выполняешь? Тебя пока на должность Ночного Кошмара не назначали. Мелифаро снова усмехнулся — не так уныло, как требовали сказанные им слова: — С Кенлех что-то не так. Я бы сказал — всё. До Макса не сразу дошел смысл сказанного. Наверное, потому, что к подобному ответу он был готов меньше всего. Нет, с одной стороны, вопросы такого характера обычно решаются не сложнее других. Тут не надо ежесекундно прыгать выше собственной головы и разбиваться вдребезги. Но, с другой стороны, именно оттуда исходят самые болезненные тычки, уколы и подножки судьбы. — В смысле, она заболела? — наконец прервал паузу Макс. — В смысле, перестала быть похожей на саму себя. Не внешне. Просто… ведет себя как голодный сортирный демон. Да что там, как последняя стерва! — вдруг разозлился Мелифаро и даже стукнул кулаком по столу. Максу невовремя припомнилось посещение чангайского посла и тарелки для битья. Мелифаро сейчас понадобился бы набор. Тройной. Но добывать столь нужную утварь из Щели между Мирами Макс не стал, а только недоуменно покачал головой: не мог представить себе тихую миролюбивую Кенлех в роли стервы. — Она непрерывно ворчит и предъявляет мне бестолковые претензии. Представь себе, через дюжину лет после свадьбы выяснилось, я громко соплю по ночам прямо ей в уши, нет, ты себе это представляешь? Представляешь? Вот сегодня утром с её слов выяснил. И не хожу по дому, а топаю, как стадо менкалов. Раньше всё это не вызывало у неё вообще никаких комментариев. Её обижают и раздражают мелочи. Такого с ней… ну не бывало! Я стараюсь ей угождать, но вообще могу заявить: женская месть у неё получается довольно слабо. Голос Мелифаро то полнился обидой, то стихал под гнетом ярости. Бальзам Кахара пробудил на лице Девятого Тома пару пятен, сходивших за нормальный человеческий румянец, но сейчас и они пропали. Макс пошел на защиту леди Кенлех: — Притормози. Неужели вариант с бессмысленной женской местью — это всё, что изобрел твой великолепный аналитический ум? Прости, но как-то я не думаю, чтобы такая разумная женщина, как Кенлех, накрутила себя из-за игры воображения и тем более мстила тебе. — Просто ты не имеешь моего опыта общения с женщинами, — буркнул Мелифаро. Но буркнул с облегчением: похоже, согласился, да и не мог он искренне в такую ерунду верить. — У меня дома живет влюбленная овеществленная иллюзия, наивная, как дитя, и обидчивая, как роза! И как ты думаешь, кто её любимая подушка для слез и источник утешения? Да если я единовременно отожму все лоохи с её слезами, Хурон из берегов выйдет! — возмутился Макс. — Ладно, — примирительно поднял ладонь Мелифаро и почти что из приличия поинтересовался: — Роза — это кто-то из твоего Мира? — Причем почти во всех произведениях, которые я сейчас могу вспомнить, роза — чрезвычайно заносчивый и капризный персонаж. Мелифаро хмыкнул. — Похоже на Кенлех сейчас. Но ладно, если бы этим ограничилось дело, ещё бы куда ни шло. Что мне делать с её здоровьем… — Ты же проверял её на магическое вмешательство? — осторожно спросил Макс. Мелифаро отмахнулся нетерпеливо, мол, не яйцу курицу учить: — В первый же день. А сегодня её тошнило всё утро. Да и есть отказалась… Мелифаро стал вдаваться в мелочные подробности здоровья жены, а Макс именно в этот момент задумался о том, что же ему вся эта ситуация напоминает. Напоминает аж до боли, но как будто глаза отвели, не вспомнить! Кого следует растормошить, чтобы отыскать помощь? Хейлах и Хелви были лучшим решением. Женщины Семилистника — это вам не менкал пернул. Правда, в тот момент ведьмы оказались, так сказать, «вне зоны доступа». Огородились от Безмолвной Речи или просто ушли в обучение с головой. Последнее Макс был готов понять: с леди Сотофой не то что зов не услышишь, конец света чего доброго пропустишь! В лучах её любви можно не просто купаться, а даже очень качественно тонуть… — …у меня ведь тоже есть нервы, кроме всего прочего, — закончил Мелифаро. Макс устыдился, повел плечами и собрался закончить беседу, как Мелифаро вдруг посерьезнел, его взгляд расфокусировался. Макс узнал все признаки того, что другу прислали зов, и закрыл рот. Мелифаро меж тем нахмурился, губы его сложились во что-то нитеподобное — такое выражение лица обычно приобретают перед прыжком в прорубь. — Мне прислал зов знахарь, к которому пришла Кенлех, — скороговоркой обратился он к Максу, вставая, — скажи Джуффину, я… Не договорил, шагнул Темным путем. Макс сверлил глазами пустое кресло ещё недолго, а после послал зов в «Обжору». Не ждать же в одиночестве! Кошачьей поступью к Ехо приблизился вечер. Полюбовавшись недолго издалека, своими сумерками он укутал и как-то уютно обнял город с мостовыми всех цветов радуги. Время, отведенное тому вечеру и той ночи, пролетело незамеченным для Макса. Он и сам не знал, как такое произошло: полез после ухода Мелифаро за кофе — и вытащил сборник Экзюпери, Розу которого вспомнил да так и не выкинул из головы. Хмыкнул, полистал свежие белые страницы «Планеты людей», нашел начало «Маленького принца» и незаметно для себя самого провел вечер и начало ночи за книгой. — С каких это пор дежурства стали твоим хобби? — Джуффин явился довольно поздно. Макс уже успел за утро передать привет заглянувшей в кабинет Кекки и перекивнуться с сэром Кофой. Дежурство не сдал исключительно потому, что эти двое выглядели хуже выжатых лимонов. Ну ладно, ещё и потому, что книгу не успел закончить. Джуффин же напоминал начищенную до блеска жаровню для камры. — Раньше работа была такая — местные стулья протирать, потом ненавистная работа была такая — камру здесь хлебать… — Трансформация вкусов и ностальгия, — поучительным тоном буркнул Макс и охнул, когда суставы звонко захрустели после ночи неподвижного сидения. — И неинтересные тайны сэра Мелифаро. — Не смей ими со мной делиться, — покивал сэр Халли. — Ни за что не стану вместилищем ни одной чужой неинтересной тайны. — Тайна, на самом-то деле, правда малоинтересная, — пожал плечами Макс. — Сэр Мелифаро за последнее время осунулся лишь из-за приятной семейной жизни. — Хорошо, — с нарочито сонным видом кивнул Джуффин, провожая влетающий в окно поднос из «Обжоры Бунбы» взглядом. Поднос уместился вплотную с другим, что стоял тут с вечера. — Можешь переходить в главному. Макс уставился на шефа. — Но это и было основным содержанием тайны. — То есть, ты не хочешь сообщить мне, куда на данный момент слиняло мое Дневное Лицо? — встречный вопрос Джуффина заставил паникера внутри Макса зашевелиться и издать пару протяжных возгласов. Макс почти на автомате отправил Мелифаро зов. Того не было в этом мире. — Вот-вот. С ночи его не дозваться. — И что это значит? — усмехнулся Макс, голосом демонстрируя сочный оттенок нервного тика. В этот момент за полуоткрытой дверью послышались шаги, звук падающих тел и ругань. Похоже, младшие служащие не сумели удержать равновесие при столкновении. Макс бестолково обернулся к выходу. Но из-за чуть прикрытой двери в их кабинет влетали только потоки не самой богатой обсценной лексики. Макс пожал плечами, повернулся к столу и нашел пустое джуффиново место. — Ну и ладно. Мне больше будет, — заявил Макс креслу и поманил Куруша: — Проснись и пой, милый, тут для тебя есть кулек с орехами. — Буривухи не обладают певческими способностями, — деловито и гордо отозвался тот со шкафа, слетел на спинку стула и, ожидая, пока Макс развяжет кулек, дал разъяснение: — И это хорошо. Певчие птицы заняты только своим пением, им некогда запоминать, хранить и воспроизводить информацию. И вообще, они очень глупы. Так что если бы меня поставили перед выбором, то я бы оставался непоющим буривухом. — Это была просто идиома, умник! — усмехнулся Макс и рассыпал орехи по столу. Сам принялся за уничтожение печенья и утренней камры. — Интересный оборот речи, — после паузы неожиданно похвалил Куруш. Он как раз справился с орехом и безуспешно сковыривал кусочки скорлупы с клюва. — Его используют в твоем мире, чтобы общаться с птицами? — Я бы сказал, одни «птицы» этой фразой мучают других. — Что это за птицы? — заинтересовался Куруш. — И как они могут мучать других идиомой про пение? Макс приготовился красочно описывать кровавое противостояние «сов» и «жаворонков», но в этот миг мир заявил протест его умозаключениям. Из коридора послышалось приветствие Кекки: «Хорошее утро, сэр Джуффин», — оборвавшееся на последнем звуке. И кроме него звук, подозрительно напоминающий икоту у моржа. То есть, совершенно непонятного происхождения. Макс покачал головой, подумав, что шеф ещё не растерял франтовских замашек, а сам уже по частям высовывался в коридор: любопытство кошку сгубило, а он такую нелепую судьбу не был намерен повторять. Живой и невредимый Мелифаро валялся на полу. Судя по всему, Джуффин только что выпустил из рук его шкирку. Вокруг них образовывалось скопление людей. В какой-то миг центр общего внимания резко поменял дислокацию в пространстве: принял из лежачего положения висячее, не утруждая себя переходными стадиями. Простыми словами, парень бросился с объятиями на первого, кто не успел увернуться. Жертвой оказался Нумминорих. Мелифаро повис на чужой шее, и стало ясно, что он смеялся. Если точнее, натурально истерил, сквозь смех восклицая во внезапно наступившей тишине: — Мальчик… у Кенлех… это мальчик… а я… а я кретин… мальчик… у неё… у нас… а я… По толпе собравшихся покатились вздохи. Две дамы из младших служащих взвизгнули и бросились обниматься друг с другом по примеру Мелифаро. Поднялся гул, нарастала несумятица. Взиравший на безобразие с ангельским терпением Джуффин переглянулся с Максом и наконец позволил себе вмешаться: поприветствовал затылок Мелифаро колдовским щелчком и меньше чем за минуту вернул вменяемость. — Сэр Мелифаро, отпусти сэра Нумминориха, если тебе не трудно, — промурлыкал шеф. Тот как по волшебству разжал руки и остался стоять на собственных ногах, хотя по его виду и не сказать было, что он на такие свершения способен. — Я никогда ещё не проваливался на Границу просто от счастья. А тут взял и — бух! — признался Мелифаро. Не кому-то, а просто всем. — Никогда, — подтвердил он, словно кто-то выразил сомнение. И голос его звучал так, словно он сказал: «Люблю вас всех». — Сэр Мелифаро, какую ступень магии к тебе применить, чтобы ты наново научился ходить и перешагнул порог моего кабинета? — тем же тоном спрашивал Джуффин уже из собственного кресла. Центр управления полетами Мелифаро явно плохо справлялся с нагрузкой, однако парень пересилил себя, и дверь за его спиной затворилась с неким особенным, не свойственным ей скрипом угрозы. Половина Дома у Моста перестала толпиться на том же месте примерно через пять минут. Макс ушел одним их первых — радостную новость надо было переварить.

***

Заключение Мелифаро в кабинете Джуффина длилось куда дольше, чем Макс мог предположить. Во всяком случае, зов от своей дневной половины он получил уже конкретно одуревшим от любви к каждому камешку мостовой, которой касались его ноги. «Ночной Кошмар, тебе сейчас случайно не пора питаться?» «А что, ты припас что-нибудь на мой вкус?» «О да. Я жестоко ограбил сэра Халли на предмет эксклюзивных шимарских ругательств». «И ещё жив? — восхитился Макс. — Это стоит отпраздновать. И заодно дать тебе разгрузку. Носить такую драгоценность в одной голове вредно». «Вот именно. Я уже почти в «Обжоре»…» Следующий шаг Макс совершил прямо в свой любимый угол трактира. Прямо на любимый стул. Мелифаро вошел в трактир тринадцатью секундами позже. — … а ты уже здесь, как и положено всем кошмарам, — договорил Мелифаро, усаживаясь и раздвигая уголки губ куда-то за пределы лица специально для подошедшей мадам Жижинды. — Ну, чем попотчуешь? — Макс едва дождался, пока она уйдет. — Вообще-то, потчевать нас собрались повара мадам Жижинды, — поправил Мелифаро. — Это понятно, но приглашением сюда послужила твоя готовность скормить мне сокровищницу обсценной лексики из Кеттари. Мелифаро задумался на миг, что уже само по себе было любопытно. Однако его тюрбан под взглядом Макса, по-видимому, быстро дошел до нужной кондиции — ещё не дымится, но уже невозможно усидеть. — Знаешь, когда выходил от шефа, в голове ещё точно что-то болталось. — Но при виде фирменного паштета в горшочках твоя голова совсем прохудилась? — сочувственно спросил Макс. — Ничего. Как только он окажется в желудке, сразу все дыры залатает. — Ну нет, я так не согласен. Мне некоторые дыры для жизни нужны. — А я считаю, не нужны, раз через них у тебя такие богатства теряются. Обмен колкостями мог продолжаться веками, никто бы и не заметил. Но вечностью им на это благодатное дело было отведено не более получаса. Мелифаро вдруг получил зов от Трикки. Рожа его мгновенно скисла. — Я себя мерзавцем чувствую — такую вкуснятину оставлять такому чудовищу, как ты, — с чувством сказал он Максу, договорив с Лаем. — Не притворяйся, — ответил Макс. — Ты ухлестал столько, что на год вперед хватит. На самом деле ты рад, что платить оставил меня.

***

— Свихнется от радости ведь, — устало отмахнулся Джуффин получасом позже. — Так что мне пришлось включать злодея и отчитывать парня буквально за всё. Впрочем, это не пошло ему во вред. Он меня и не слышал, кажется. Хотя о том, что Махи тогда ругал меня, я тоже понял далеко не сразу. — А ведь точно, — Макс хлопнул себя по лбу: мол, каюсь, дебил. — Способ-то старый. Но вот чтобы из-за такого пустяка… — Вот именно, что из-за пустяка, — шеф скорчил зверскую рожу, — из-за вот такого пустяка он провалился на Границу. А если бы я не сумел навязать ему свой ход времени? Вы бы нас не дождались ближайшую сотню лет! Сам знаешь, какое удовольствие для Стража Граница. Потеряется — что делать будем? То-то и оно.