Не отключай чувства (с)

      Нельзя сказать, что это раздражало его всю жизнь. Серьёзно, нельзя — потому что до введения сыворотки Стив был совершенно обычным парнем, который ни разу в своей жизни не слышал строчек, произнесенных тем самым голосом.       «Тот самый голос» звучал, когда человек смотрел на своего соулмейта или думал о нём. Он нашёптывал красивые, поэтические строчки о том, что сейчас чувствует самый важный в твоей жизни человек. Для Стива же он не прозвучал ни разу за всю его короткую довоенную жизнь.       Ему говорили, что этот голос нельзя перепутать ни с каким другим, говорили, что когда он раздастся — Стив непременно поймёт, что это именно он. Только время шло, а бруклинский мальчишка всё никак не мог найти человека, с которым должен был бы связать всю свою жизнь.       Настал переломный момент в его жизни. Из хрупкого и болезненного парня, который вряд ли пережил бы войну, даже если бы в него никто не стрелял, Стив превратился в символ будущей победы. Бессмертный символ страны.       Символ, который порой бездумно скользил взглядом по толпам, пытаясь услышать хоть одну мысль, что прозвучала бы именно для него. С недавних пор, едва Стив стал сверхчеловеком, обострился и его слух. Теперь он медленно сходил с ума, глядя на людей — ведь ему стали слышны чужие мысли. Один Господь свидетель тому, как Кэп обрадовался, однажды услышав бесплотный голос… И как он разочаровался, когда понял, что голос обращается не к нему.       Роджерс заставил себя стать чёрствым. Он научился заглушать эти голоса, чтобы они не мешали ему думать. Однажды утром, приоткрыв глаза после двух, что ли, часов сна возле немецкой базы, Стив услышал блаженную тишину. Всё стало, как прежде. Он научился, сумел выключить у себя в голове это безумное радио чужих сердец.       Тем не менее, ему казалось, что настоящий, собственный голос, он должен был бы услышать в любом случае. Хоть во сне, хоть на грани смерти. Он вглядывался в лица людей, что были ему важны и близки, порой даже рисковал включить «радио» снова, но ни разу не услышал обращённых к нему слов. Никто из Ревущей команды не был тем самым, с кем надо было бы прожить всю жизнь. Пегги тоже не была той самой; Баки, погибший в скалах — тем более.       Так Стив Роджерс и погиб во льдах, не услышав главного голоса в своей жизни.

***

      Точнее, конечно, он думал, что погиб. Придя в себя в больнице Щ.И.Т.а где-то в 2011 году, Стив подумал — вот он, его второй шанс. Может быть, в жизни всё предписано заранее? Может, его соулмейт живёт в этом веке, и потому Капитан никогда прежде не слышал его мыслей. Просто нечего было слушать — ведь тогда человек, предназначенный ему судьбой, ещё даже не родился.       Но в сумасшедшем Нью-Йорке мечты ломаются быстро. Скоро Стив не выдержал бешеного ритма, болтовни сотен голосов, которые сводили его с ума, пока он просто шёл в магазин. Ему вновь пришлось запретить себе слушать их — это было сложно сделать. Тогда, во время войны, был железобетонный повод — либо ты слушаешь чужие сердца, либо спасаешь чужие жизни. А теперь — что? Кого нужно было спасать? Кого, кроме одинокого Роджерса?       Он стал затворником. Колошматил грушу целыми вечерами напролёт, тренируясь просто так, чтобы занять время. Его идеальное, доведённое сывороткой до совершенства тело вряд ли нуждалось в постоянных многочасовых нагрузках, но Стив делал вид, что без них превратится в сдувшийся резиновый мячик и исправно платил за то, чтобы его оставили в покое после закрытия зала. Неизвестно, почему, но хозяин ему доверял, даже оставлял ключи, чтобы Кэп потом запер все сам.       Однажды явился тот, кто формально впустил его в этот новый мир. Ник Фьюри пришёл просить помощи — Стив, поломавшись для вида, согласился. Ему все равно было нечего делать — а здесь обещали дать возможность набить лицо какому-то богу. Роджерс давно не роптал на судьбу, лишившую его шанса любить, но отчего-то этот шанс взглянуть на настоящего бога его заинтересовал.       Капитан спокойно отвечал Коулсону. Забавный невысокий человек в костюме, выглядящий так, словно на самом деле он — школьный учитель, а не агент тайной государственной службы, что-то говорил Стиву о том, как он ценит его помощь. Это звучало вполне искренне, но все равно было не тем, что хотел услышать Роджерс. Тем не менее, Стив старался говорить вежливо, чтобы не причинить незаслуженной боли человеку, которого почти что и не знал.       Встреча со Старком была неожиданной. Не первая, вторая — во время первой Стив даже не подумал о том, чтобы «включить» радио, и не задумывался об этом до самого Хелликарьера — до той ужасной стычки, вызванной то ли ложью Фьюри, то ли скипетром бога.       Когда до неё выдалась свободная минутка, во время которой всех попытались бегло познакомить друг с другом, Стив постарался расслабиться и прислушаться к людям, которые его окружали. Капитан понимал, они — его новая команда, с которой ему нужно будет биться бок о бок. И не раз, и не два — если они победят, возможно, им дадут остаться вместе. Наверное, среди всех присутствующих Роджерс хотел этого больше всех. Ему просто нужна была очередная военная «семья».       Он понял, почему так вздрогнула Романофф, когда увидела Беннера — в ее голове зазвучали чуждые ей, супер-практичному спецагенту, поэтические строки. От этого её голоса Стив знал — Брюс растерян, слегка напуган, сильно смущён, стесняется попросить о помощи. От голоса доктора знал — Наташа вовсе не такая железная, какой хочет казаться. И лучше им не мешать.       В эту самую минуту, когда он подумывал выключить всё обратно и не мешать естественному ходу событий, чувствуя себя совершенно лишним в данной ситуации, чуткий слух Стива уловил ещё один голос. Он с удивлением повернулся и увидел, как где-то далеко в коридоре беседуют двое. Одного из них он узнал — это был Коулсон. Он бормотал что-то о том, что не может бросить работу, чтобы съездить к девушке. «У которой и без того всё прекрасно» — услышал Кэп его грубоватый внутренний голос. Удивился — даже странно, что именно у скромного «школьного учителя» оказался такой брутальный ангел-хранитель. Или кто там нашёптывал людям эти строки?..       У Кэпа что-то спросили. Он уже хотел ответить, но тут люди в коридоре двинулись вперёд, вышли на свет, попали в помещение, и Стив окаменел, приоткрыв рот.       Впервые в жизни Кэп услышал:       — Он правой рукой вмиг получит ответ —       Он здесь, и он жив, и он мой соулмейт.       Его взгляд был прикован к тёмной фигурке, которая нагло разглагольствовала, пробираясь к капитанскому мостику. Это было то самое событие, которого он ждал всю жизнь, но… Почему именно…       Когда они ругались на глазах у всех после того, как Старк той самой правой рукой запустил вирус в системы Щ.И.Т.а, Стив видел, как в карих глазах закипает злость, и думал — может, он перепутал? Голос предназначался не ему? Или стоит прямо сейчас заткнуть невыносимого Старка, стиснув его в объятиях и не позволив вздохнуть, пока он не позволит себя поцеловать?       Когда прогремел взрыв, Роджерс уже не сомневался, что ошибся. Но стоило ему попытаться встать, тело само дёрнулось вперёд — на помощь придавленному какой-то балкой Старку. Неожиданно для самого себя, Стив бережно помог Тони приподняться, потом на секунду задержал взгляд на его глазах — и пропал. Наверное, навсегда.       Если поверить, что жизнь — отрепетированный во множествах параллельных вселенных спектакль, то эту сцену они с Тони прогоняли много-много раз. Стиву казалось, что тело человека, стоящего напротив, тоже принадлежит ему — странное ощущение, словно он знал его наизусть. Он привык к нему, ещё даже не встретив толком. Роджерс опустил руки с плеч на талию — да. Каждый изгиб ему был знаком, как свой собственный. Каждая родинка на чужой руке была будто бы своей — привычной, как будто он видел их каждый день.       — Двигатель! Старк! Старк! — надрывался в их наушниках Фьюри. Тони неловко пошевелился, пытаясь нарушить этот момент, но ему не удавалось.       — Мы должны помочь людям, — сказал он. Вот так просто перешёл на «мы» после их недавнего обмена колкостями. Стив, глупо улыбаясь, подумал — ведь Тони не мог не услышать голоса, когда его увидел в Германии? — Иначе никаких «мы» уже не будет, — губы его улыбались тоже знакомо. Как будто именно эту улыбку Капитан видел перед собой с рождения.       — Пойдём, — хрипло сказал он, сжимая его руку и шагая вперёд, в коридор. — Надень костюм.       — Да… — выдохнул Старк. — Работаю! — как можно увереннее сказал он Фьюри.       Они разговаривали только по необходимости. У Стива от страха зашлось сердце — но не в ту секунду, когда в него начали палить из автомата, в другую. Когда Тони сказал, что влезет туда, где его потом неминуемо разорвёт на части.       Капитан и не думал, что сможет так переживать за человека, которого при первой встрече разорвать хотел.       …впервые в жизни Стив так напряжённо слушал, пытаясь понять, жив ли Тони после его приключений в двигателе огромной машины. Огромный камень с души Роджерса свалился, когда он только осознал, что Старк просто не может поднять голову в тяжёлой отключенной броне.

***

      Это было так страшно — смотреть, как единственный человек, что был способен сделать его счастливым, улетает в портал с огромной ядерной ракетой на плечах.       Стив просто стоял и смотрел наверх, кашляя от дыма, сипло умоляя Тони этого не делать, но Старк не слушал его.       — Тони, я снова останусь совсем один, пожалуйста… Ты ведь оттуда не вернешься, Тони, не надо! — почти что выл в микрофон Стив. Ему было всё равно, что это слышат остальные. Ему хотелось самому научиться летать, броситься в портал за Старком, который единственный из команды и всего Щ.И.Т.а его не слышал сейчас.       Когда огонь поглотил всё, что было видно в этом портале, Стив просто похоронил все свои надежды и единственный шанс на нормальную жизнь, бросив короткое:       — Закрывай.       А в следующую секунду он уже похолодел, увидев, как к красной фигурке, неспособной затормозить в воздухе, на всех парах мчится Халк.       И как жёлтый покорёженный металл падает на землю, а под ним мертвенно бледнеет лицо Старка.       Стив припадал к его груди, беспорядочно и глупо пытался нащупать биение сердца, услышать дыхание сквозь броню и далекие звуки взрывов, лихорадочно пытался «включить» свой супер-слух, но ничего не получалось. Или он ничего не слышал. Может быть, со смертью соулмейта пропадали и способности?       Они ведь даже не целовались. Ни разу. Тони не позволил тратить на это время, когда огромный корабль с сотней людей падал с высоты нескольких километров. Тони был недосягаем во время битвы. Тони лежал сейчас перед ним, погибший непонятно от чего, полностью закованный в тяжёлую броню.       Стив наклонился к его губам. Его собственное сердце лихорадочно билось, как будто хотело заставить своим энтузиазмом биться и чужое. Но он не успел ничего сделать — раздался грозный рык, и Роджерс дёрнулся назад, а потом неожиданно наткнулся взглядом на широко распахнутые карие глаза, в которых мечтал увидеть собственное отражение ещё хотя бы раз.       Он не слышал слов Старка. По любому, они были глупыми, исполненными сарказма, ничего не значащими… Он не слушал больше и голос, который так подвёл его, не сказав вовремя, что Старк в порядке.       Он просто обнял Тони, закрыв глаза, и гений послушно обмяк в этих объятиях, которых ему тоже наверняка не хватало.       Его не волновало, что Тор в двух этажах под ними поставил магические ловушки для своего брата. Не волновало, что оба бога и все остальные Мстители остались в Башне на эту ночь. Его волновало лишь тело человека, которого он увидел впервые в жизни меньше суток назад — и которого уже словно знал наизусть.       Тони был упрямым, но неожиданно мягким и жаждущим тепла от других. Тони был нахальным и неожиданно трогательным, особенно когда умоляюще протягивал к нему руки. Тони был невысоким — удивительно, как у него хватало дерзости смотреть на Стива снизу вверх так, словно это он был выше… Или…       Тони казался явным лидером, который хочет быть главным во всём, но когда Стив забрал его из душа, гений доверчиво обхватил руками его шею и не осмелился даже поцеловать, пока Роджерс не опустил его на кровать и сам этого не сделал. И целовался он вовсе не так, как Кэп представлял себе — не «атаковал», не дерзил. Он поддавался, словно с удивлением и благодарностью принимая всё, что ему дарили.       Когда его оставили без футболки, что была вместо пижамы, Тони смутился и быстро прикрыл рукой реактор. Капитан, стиснув его запястье, наоборот — вынудил убрать её в сторону. Он завороженно разглядывал светящийся круг несколько минут, прижав гения левой рукой к подушке и не позволяя подняться.       — Стив, — наконец, тихо сказал Старк. — Не нужно…       — Это тоже моё, — сказал в ответ Роджерс. Тони понял его правильно.       — Тебе не стоит на него смотреть, — гений попытался мягко высвободиться, но Стив не позволил, сжав и вторую руку. Старк дёрнулся, но его держали крепко — словно наручниками. — Пожалуйста, — ещё тише, почти безнадёжно попросил он.       — Нет, — Капитан наклонился, коснулся губами реактора. Под ними, за тонким слоем стекла, жила энергия. Она слабо гудела, почти неощутимо, так, что Роджерс не мог оторваться от этого круга. Он перебрался на постель полностью, придавив Тони теперь уже бедром, и наконец поднял голову — но только для того, чтобы коснуться шеи.       От Старка пахло шампунем и чем-то ещё. Наверное, одним из этих гелей для душа — Стив видел на полках в магазинах кучу ярких баночек, но по старинке покупал только мыло, а Тони…       Что «Тони» — ему не удалось додумать. Скоро Стив обнаружил, что инстинкты соулмейтов гораздо сильнее, чем природная скромность. Возможно, их слышали в других комнатах — да и чёрт с ними, со Мстителями. Они не Наташа с Беннером, им не нужно долго привыкать друг к другу.       — Спасибо тебе, — глубокой ночью, когда они оба уже успели ещё раз посетить душ, прошептал Старк.       — За что? — спросил Роджерс. Гений лежал, прижавшись к нему, опустив голову, замотанную в забавное желтое полотенце, на грудь. Он не мог убрать руку, которой обнимал его — тепла было мало, словно такого маленького и похожего на кота Тони ему подарили в насмешку над ростом самого Стива.       — Ты спас меня, — сказал Тони. Стив хотел возразить, но не смог ничего сказать — пусть так. Пусть Старк думает, что это он его «разбудил» после падения из портала, а не Халк.       Мысль о том, чтобы хоть как-то отстранить от себя только что найденного Тони казалась ему невозможной.       — Пожалуйста, — усмехнулся Стив. Тони завозился, перебрался повыше, прижался крепче. — Ты помнишь, что это был я? — осторожно спросил он.       — Когда я летел с ракетой, то посмотрел вниз, — Тони обнял его в ответ одной рукой, словно подушку. — Я слышал, что ты боишься меня потерять.       — Ты слышал, как я…       — Нет, — он помотал головой, слегка распустив при этом полотенце. — Нет, только помехи. Я… я просто… я услышал тот голос. Ну, ты понимаешь, — Старк показался смущённым даже в полутьме спальни. Об этом, видимо, было почти что неприлично говорить. С ума сойти. — А ты разве не слышал?       — Об этом, — Стив коротко чмокнул его в висок, — нам нужно будет поговорить.       — Давай сейчас, — предложил гений. Такой домашний, что Роджерсу показалось — они тут уже вечность. Живут уже который год в этом доме, никакой неловкости и никаких недомолвок…       — У меня усилено всё, — сказал Стив. Тони притих, слушая его, и Капитан продолжил более уверенно: — В том числе и этот слух. Я научился как бы выключать его, чтобы это не мешало сосредоточиться.       — То есть, ты не слышал меня? Ты думал, что я… — Старк запнулся, не желая произносить слово «умер». — Ты…       — Я чуть с ума не сошёл, потому что не мог ничего услышать, — снова мягко касаясь губами влажного виска, на который съехало полотенце, сказал Стив. — И для нас… Понимаешь, в будущем? — Тони кивнул, подтверждая, что понимает. — Для нас в будущем это опасно.       — Почему?       — Я думаю, что Мстителей не распустят.       — Конечно, нет. Мы сегодня сделали больше, чем вся армия США, — Старк приподнялся, чтобы заглянуть Стиву в лицо. В глазах у него была такая детская радость, что Стив не смог не улыбнуться в ответ.       — Поэтому, я думаю, тебе тоже стоит этому научиться, — и он быстро притянул Старка к себе, заткнув поцелуем. — Понимаешь? Чтобы мы не сошли с ума, волнуясь друг за друга… — снова Тони попытался что-то сказать, но ему не дали. — Давай, ведь есть всякие психологи… Я просто хочу жить, не зная, что будет дальше. Мы всегда сможем отпустить себя, если будем дома, но… Постоянно слышать, что тебе угрожает опасность — это выше моих сил. И я не хочу, чтобы ты переживал это один.       — Ты хочешь, чтобы я…       — Давай, Тони, — Стив обнял его за талию, прижимая к себе. — Так будет проще.       — Хорошо.       — Поклянись мне, — неожиданно даже для самого себя потребовал Кэп, стискивая бедро Тони, не позволяя ему отстраниться.       — Клянусь, — покорно согласился Старк, закрывая глаза. Эти опущенные веки стали символом его покорности — Стив принял её как какое-то подношение, знак того, что он победил.       Хозяином в доме наверняка будет он.       Наутро Наташа лишь усмехнулась, увидев, как они выходят из одной спальни. Она улыбалась, когда увидела, как Тони поправляет высокий воротник рубашки, когда увидела, как Стив на секунду зажал его в углу, что-то шепча на ухо. Роджерс улыбнулся бы ей в отместку, нагло, утверждая своей улыбкой, что знает, что она тоже ночевала не одна, но он не стал этого делать. Смущённый Тони, его Тони просто был счастлив, и этого они стесняться точно не будут. Никогда больше.

***

      За эти годы было всякое. Тони исчезал, считался погибшим, спасался. Стив исчезал, считался предателем, спасал Тони. Они бились бок о бок, вели подсчет своим ранам — что удивительно, Тони получал их больше. У него словно работало какое-то шестое чувство — как же часто, черт побери, Стив оборачивался на звуки отскакивающих от прочного металла пуль, которые были предназначены для него. Несколько раз Тони успевал прикрыть Стива собой — это были ужасные мгновения, которые Стив ненавидел всей душой. Каждый раз Старка ранили весьма серьёзно, и каждый раз он так отчаянно тянулся к его, Роджерса, губам, боясь, что этот удар — последний. Дрожащий Тони, раненый Тони, болеющий Тони, беспомощный и отворачивающийся, чтобы не позволить смотреть себе в глаза Тони… Стив видел его всяким. И эти состояния он ненавидел больше всего.       Потому что он помнил клятву Старка и считал её своей собственной. Никогда больше не слушать это проклятое радио. Оно только всё испортит и запутает. А если Стив услышит голос, обращающийся к Тони? Если этот голос скажет ему, что он, Стив, на которого сейчас так преданно смотрит вновь проткнутый насквозь гений, держит своего «смертельно раненого» соулмейта?       Роджерс не готов к этому. И никогда не захочет получить подтверждения своим худшим мыслям.       За эти годы было всякое. И это «всякое» привело к созданию Договора о контроле над супергероями — словно просто так, как гром среди ясного неба. Да, Мстители порой разрушали здания или громили телами злодеев чужие машины, но они спасали планету — и даже их вездесущностью правительства разных стран было недовольно. Их хотели взять на поводок ни за что — просто потому, что увидели в их лице маленькую личную армию для решения собственных вопросов.       — Нет! — рявкнул однажды Стив, когда очередной делегат постучался к ним с этим предложением. — Мы не согласны на эти условия! Ваша хотелка — это не наша ответственность, и на свои плечи мы её не взвалим!       И началась долгая юридическая тягомотина. Мстители упрямились, устраивали бойкоты, когда правительство просило их разобраться с чем-то, что было только в его интересах.       Стив отказался разговаривать с Советом. И на эти виртуальные и реальные встречи пришлось ходить единственному человеку, который был в такой же степени ответственен за Мстителей, как и Кэп — Тони.       Старк пропадал на переговорах сутками. Он пытался отстоять перед Советом точку зрения Мстителей, выкрутиться, чтобы их не объявили вне закона. Вечерами он собирал тех, кто оставался на базе, и разве что не умолял согласиться на новый, смягченный «контракт», который гарантировал бы им гораздо больше свободы, чем правительство морально было готово предложить; он обещал им внести поправки со временем, говорил, что лучшего варианта быть не может, что скоро лидеры стран разозлятся, но его никто не слушал. Обязательно находился пункт, которым все были недовольны — или хотя бы кто-то один. И тогда Тони на следующий день снова отправлялся умолять не сажать их в тюрьму и согласиться смягчить три тысячи двадцать третье правило в пункте Б…       Он стал реже выбираться с базы. Побледнел, осунулся, стал хмурым. Часто глотал таблетки непонятного назначения — а Стив всё так же упрямо стоял на своём. Именно он был чаще всего не согласен с тем самым трёхтысячным правилом — и в спальне, за закрытой дверью, он в этом Старка «убеждал». Тони был покорен — ещё ни разу он не отказался от попытки выпросить новой «милости» у сильных мира сего. Он молча слушал сбитые речи Стива о том, что они сами могли бы свергнуть Совет, и если их не послушают — они непременно так и сделают. Он кусал подушку, цеплялся за наволочку, но не возражал.       Лишь однажды Тони попытался остановить Стива, когда тот пришёл вечером после тренировки и душа. Старк только недавно выполз из зала совещаний, измотанный этими мерзкими голограммами, которые выучил до последнего пикселя. Он не ел весь день, у него жутко схватило сердце под конец беседы — его пожалели даже злобные «глюки», отпустив до завтра, — и, едва переодевшись и выпив лекарство, Тони собирался прилечь отдохнуть.       Но пришёл Стив — вымотанный физически и желающий снять напряжение.       Старк попытался как-то возразить, попросить Стива не трогать его сегодня, дать сердцу успокоиться, но Роджерс ничего не хотел слышать. С порога он потащил его в постель, и Тони не посмел начать вырываться.       Роджерс скользил губами по шрамам, полученным Старком за него, неосознанно крепко сжимал руки, даже шею, порой мешая дышать, но Тони не дёргался. Засыпая с горькой таблеткой под языком, слыша рядом тихое сонное дыхание Стива, Старк в очередной раз простил ему причинённую боль. Это уже вошло у него в привычку.       Это продолжалось и продолжалось. Скоро Мстители осмелели настолько, что однажды самовольно отправились на место каких-то серьёзных событий — опять что-то связанное с разрушением города и прочих прелестей жизни. После этой наглой вылазки неуправляемых супергероев Тони пришлось стоять разве что не на коленях перед Советом — но те были непреклонны. Либо новый Договор, последний, со всеми поправками, будет принят немедленно — либо Мстителей скоро арестуют.       — Пусть попробуют! — хмыкнул Стив, услышав это. Это было первое собрание, где присутствовали почти все члены команды — и сейчас, когда один из советников, задохнувшись от такой наглости, сбросил вызов, они рассмеялись. Правда, не очень уверенно — Вижен смотрел на остальных весьма серьёзно и тревожно, Сэм улыбался, но так, словно проглотил лимон. Роуди, Наташа, все остальные, кто сумел издать звук — тоже не выглядели очень уж радостными.       Тони молча уронил голову на руки, когда после неловкой паузы все начали расходиться. Совет не перезванивал. На попытки Старка дозвониться — не отвечал. Всё было более, чем серьёзно, а Стив сказал — «Мы не согласимся».       Просто «не согласимся». Как будто он решил ради шутки бросить вызов правительствам всех стран. Как будто у него была на примете запасная планета, куда можно было бы сбежать, чтобы не сломать себе жизнь и не провести её остаток в тюрьме. Да не в какой-нибудь, наверное, а в самой защищённой, где их к тому же лишат свободы движений, одежды, нацепят ошейник и не дадут даже дышать чаще пяти вздохов в минуту. Делаешь шестой — удар током.       В помещении не оставалось практически никого. Старк всё сидел, неподвижно, лишь изредка безнадёжно нажимая на зеленый значок вызова на каком-то планшете. Ничего не менялось. Стив смотрел на всё это через стеклянную стену — Тони почти не шевелился, сидел так, совершенно не меняя позы. Не стоит ли ему, Стиву, наконец нарушить своё правило?       — Слышишь, — Капитан вздрогнул, когда к нему обратилась Ванда, неизвестно откуда взявшаяся. Неужели, она всё это время стояла у него за спиной, пока он сам стоял за спиной у Старка?       — Что? — спросил он.       — Он чувствует себя использованным, — сказала Ведьма. Стив потряс головой.       — Кто? — не понял он. Девушка кивнула в сторону стеклянной стены — в зале оставался только Тони. — С чего ты это… — начал Стив, но тут же осёкся. Наверное, не только его сыворотка позволяла людям слышать чужое «радио». Возможно, эта девчонка, что была младше него лет так на семьдесят и могла внушать людям кошмары, тоже умела читать мысли. Может, даже лучше, чем он.       — Поговори с ним, — мягко сказала Ванда. Стив поджал губы — упрямо, как сам Тони делал много лет назад.       — Я не знаю, о чем, — сказал Роджерс.       — Послушай его, — удивлённо ответила девушка. Послушать. Как всё просто звучит. Почему она до сих пор не сошла с ума, слушая всех подряд? Стив так не смог. Почему она не боится услышать, что её соулмейт может умереть спустя минуту у неё на руках?       Послушать. Просто заставить себя включить ангела-хранителя, который, может, давно обиделся на него и покинул. Просто вслушаться в дурацкие стихи, которые даже никто не сочинял. Почему нельзя жить так, как он делал всё это время? Почему нельзя просто взять Старка в охапку и утащить его в спальню, напоить там чаем и уложить спать, запретив себе в очередной раз приставать к нему — ну, подумаешь, всего пару ночей?       Использованный. Тони чувствует себя использованным — не потому ли, что Стив всегда так и делал? Великодушно дарил заботу, которая заключалась в том, что он просто позволял Тони отдохнуть от исполнения его, Стива, желаний. Когда Старк восстанавливался после ранений — Роджерс стискивал зубы и таскал ему в больницу всякие ненужные подарки. Вместо того, чтобы забыть о миссиях и быть рядом. Тони всегда стремился выбраться из палаты как можно скорее — может, дело было в том, что он чувствовал, что не нужен Стиву, если не способен быть рядом самостоятельно?       Просто послушать. Как будто бы в этом есть смысл.       Да, Стив должен сделать это.       Но зайти сейчас к нему он не решится. Ещё минуту. Или полчаса. Ещё часок, пару часов. И он точно согласится переступить через себя. Пару-тройку часов.       Тони сидел в этом зале долго, очень долго. Наконец, сумев подняться, он побрёл в комнату — их со Стивом спальню на базе. Дома у него давно не было — конечно, он строил его, где-то на том же месте, но строительство шло вяло, потому что Стив явно не хотел перебираться с базы куда-то в другое место.       А Тони… он бы хотел вернуться обратно. Сидеть с Роджерсом дома, никуда не вылезать неделями — только не так, как сейчас. Может, заключить официальный брак?       Стив всё тянул, но ведь Тони не молодеет. Он умрёт раньше Капитана, это точно — а Роджерс этого как будто не понимает.       Старк остановился на пороге, откуда его вчера утащили, и расстегнул официальный пиджак. Осторожно провёл кончиками пальцев по груди. Натыкаясь на пуговицы и спрятанные под рубашкой уродливые шрамы, которые Стив целовал прошлой ночью. Все они были получены за него, чтобы не потерять его, чтобы Старк, не дай Бог, не стал нормальным человеком, пережившим соулмейта. Подумать только — каждый раз он подставлялся под удар, едва услышав подозрительную строчку. И, получая нож под рёбра, даже не мог спросить у Стива, выживет ли он, Тони, после этого. Ведь Стив наверняка бы знал… Ему бы сказали. Наверное, чтобы они успели попрощаться, если что.       Тони сделал тяжёлый шаг вперёд. Сбросил пиджак, на автомате стянул рубашку, брюки, переоделся в легкие джинсы и любимую футболку. Ту самую, в которой он был, когда познакомился со Стивом.       Потом почувствовал, как сильно колет в груди. Осторожно опустился на край кровати, сев спиной к двери, и достал из тумбочки таблетки. Налил себе воды правой рукой, морщась, потом выпил всё залпом. Сгорбился, прижав руки к сердцу.       Услышал, как открылась позади него дверь.       Тони знал, что Стив увидит. Он немедленно услышал строчку — «чужие использованные плечи».       — Почему? — раздалось с порога. Старк замер.       — Тони, почему? — повторил вопрос Стив. Это звучало необычайно чётко, громко — и слова Ванды подтверждались. Сломать себя ради соула, отчасти именно в этом состояла задача другого человека. Наверняка — теперь Стив видел, как эти самые плечи слабо дрожат, изломанные, напряжённые, но обессиленные, одно было чуть выше, другое опущено — как будто Тони одной рукой держался за грудь, а другой прикрывал лицо.       — Побитая линия плеч дрожала…       Это было только начало.       Есть рваная линия сердца на ладони —       Стив точно не спросит — «Что с тобой, Тони?»       Своего голоса Стив не слышал. Но ему это было и не нужно. Сейчас ему было надо только одно — слушать. За все те годы, что он пропустил.       — Он никогда не бросал твои мысли, — услышал он личный голос. И окаменел, как тогда, при их первой встрече.       Это было откровением. Стив искренне верил в то, что Старк послушался его и сходил к психологу, который помог бы голосу с его дурацкими строчками замолчать — но нет. Это, наверное, было единственным, что Тони не сделал по его прось… приказу.       Вопрос почти сорвался у него с губ. Но строки приказали молчать — впервые Стив слушался Старка, а не наоборот.       Он подойдёт. Он не знает, что делать.       Перед собой видит только лишь тело.       Стиву покажется, что со спины       Вырваны крылья…       — Нет! — громко сказал Роджерс. Он не хотел это дослушивать. Ни за что, не станет, нет, хватит ему.       Строчки атаковали его. Ему говорили, что именно он видит: преданного ему человека, которого он использовал. Использовал везде: в постели, в бою, в разговорах, в реальной жизни, в фантазиях, в любой мысли, обращённой к нему. Как источник дохода для Мстителей, как мальчика для битья перед Советом, как игрушку для собственного утешения после одиночества в сороковых… Он почти видел эти валяющиеся на полу крылья, о которых ему твердил этот голос.       — Тони… — бледные веки соул поднимет, Стив от груди его руки отнимет, — Тони, прости меня… — Роджерс опустился на колени рядом со Старком.       Тот неловко подвинулся, уступая ему место — и Капитан, не задумываясь, сел, пока его вновь не кольнуло строчками: двигаться больно, колет и жжёт сердце больное, Роджерс поймёт…       — Тони… — снова воззвал к нему Стив.       — Это не мои мысли… — тихо сказал Старк, пытаясь забрать свои руки и прижать обратно к груди.       — Это голос. Он никогда не врёт, — Стив опять осторожно, нежно убрал руку с груди гения и опустил на неё свои пальцы. — Здесь?       — Давно, — Тони почти шептал — ему было больно разговаривать. И это Стив тоже слышал.       — И ты молчал?       Тишина.       — Ты что же… так и не убрал это? — голос у Стива дрогнул. Он вдруг осознал, что всё это значило. Все ранения, что Тони получил, прикрывая его — это потому, что он слышал, что Роджерс может пострадать. Господи, почему он согласился на это? — Ведь мы договаривались, Тони, так будет проще…       — Я не смог, когда понял, что ты всегда будешь в опасности, — ответил Старк, не поднимая взгляд.       — И ты… — Стив запнулся. Бесплотный голос закончил за него: «И стало ясно — соул в огне был тогда, когда понимал — скоро беда».       — Я бросался к тебе, когда слышал, что через минуту ты будешь держать на руках умирающего соулмейта. Я… — Тони сжался, как маленький ребёнок, которого не оценили в лучшем порыве, обрезав многострадальные крылья. — Я должен был потерять тебя ещё после Нью-Йорка… Но… но не мог, — он шмыгнул носом.       «Каждому свой бы груз на плечи…       Тони было больно. Тони не вечен».       — Прости меня, — Стив обнял Старка. Не требовательно, как раньше, а мягко, будто спрашивая, хочет ли этого сам Тони. Гений прижался к нему сразу же — привычно, закрыв глаза. Стив молча слушал обвиняющий голос, осторожно поглаживая Тони по спине, как будто по отрастающим заново перьям.       Использовал чтобы снять напряженье… — и Роджерс вздрогнул всем телом, когда понял, что имеют в виду. Он осторожно наклонился, поцеловал Тони в шею — и улыбнулся сам, робко, почувствовав-услышав улыбку на родных губах.       Черт знает, сколько они так сидели. Наверное, до тех пор, пока Роджерс не нашептал Пятнице принести им ужин.       — Я больше никогда не буду этого делать, — сказал Стив, когда незаметно для самих себя они перебрались на свои обычные места. Уже был вечер.       — Чего? — спросил Тони, привычно опуская голову на грудь Капитана и слабо вздрагивая от отголоска боли в собственной груди.       — Отключать чувства, — ответил Роджерс, осторожно отстраняя Тони от себя и бережно укладывая его на спину. Обвиняющий шёпот стихал. — И забывать о тебе, — он провел рукой по тёмным волосам Старка. Тони слабо улыбнулся.       Под замирающий в невидимом горле шёпот они оба уснули, чтобы встретить рассвет заново.