за кадром

лучи солнца прожигают тюль своим огнем — тэхену хочется успеть забрать с собой все — разрисованную чонгуком записную книжку, с оставленными на ней посланиями цветной ручкой, старые пластинки, которые юнги приносил ему с работы — тэхен помнит каждую царапинку на них — запах дома, которым только и будет дышать после. запихнуть в старый рюкзак всю свою жизнь тэхен не может — ему бы хотелось. не сбегать, возможно остаться — знает, что его никогда не простят, не будут просить вернуться, ждать — тэхену хочется верить, что без него начнут такую жизнь, о который мечтали, рисовали при нем на пыльных окнах. тэхену кажется, что он для чонгука и юнги — спустя года, пропитанные чем-то более глубоким, чем любовь — до сих пор лишний. все лживые клятвы тэхену смыть бы со своей кожи, в которую они мягкими поцелуями вшивали все, что не могли сказать. любовь к ним двоим для тэхена всегда останется болезнью — страшной, неизлечимой, ведь правда казалось, что взаимной. она вырывает ему сердце, разрывает мысли, когда не можешь думать больше ни о ком. ведь они всегда — открытие чего-то нового, бесконечные странствия, раскрашенные в несуществующие цвета — обещали друг другу всегда быть вместе, всегда втроем — тэхен никогда в это не верил. чонгук — все то самое счастливое детство, покрытое золотой пылью, от которого пахнет вечным летом — всегда говорил, что все это нормально, вплетал свои длинные пальцы тэхену в пшеничные волосы, шептал на ухо — слаще песен по радио, когда возвращаешься домой, теплее, чем в самом начале июля — смешивал все можно и нельзя, глупо смеялся, делился всеми своими звездами в глазах безвозвратно. юнги — дешевый парфюм с токийского вокзала, в котором он прячет все свои секреты от младших с нотками неисполнимой мечты — всегда учил тэхена верить в лучшее. он откладывал свою редкую улыбку только для них двоих, рисовал акварелью по их пустым стенам в одной единственной комнатке в маленькой квартирке и всегда целовал первым. тэхен — одна сплошная тоска по тому, чего никогда не случалось — давится своими предрассудками каждую ночь — ему хочется забыть все, что так жжет грудь, стереть себя из чужих жизней и решает; новым раскатом грома, первым летним дождем — тэхен уходит, начинает новую страницу — один — оставляет за собой все прежнее. он не оставляет им записки, уходит словно его и никогда здесь не было — туда где его никогда не будет — по-настоящему.