Ошибка

Его рука крепко держала ствол заряженного револьвера. Ни капли страха. Внешний вид совсем не совпадал с тем, какие эмоции он испытывал, когда целился в мужчину напротив. Еще с детства его всегда учили иметь равнодушный вид, в какие обстоятельства он бы не попал. Это всегда озадачивало врага, и давало время обдумать дальнейшие действия. Но разве человек, стоящий перед ним на негнущихся ногах – враг? Нет. От одного лишь вида Ленского Онегину хотелось улыбаться. Постоянный позитив, исходящий от молодого поэта всегда давал отвлечься от неблагоприятных мыслей, почти полностью занимающих мысли Евгения. Но не всегда. Когда Ленский погостит у Лариных, он тут же приходил к Онегину и с энтузиазмом начинал рассказывать о своих искренних и утонченных чувствах к красавице Ольге. Частые разговоры о ней постепенно начинали надоедать Евгению, а вскоре и вовсе лишь одно упоминание о данной особи женского пола стало вызывать у него неприязнь. Он начал ненавидеть ее, хоть очень хорошо это скрывал. Но не смотря на это, он никогда не перебивал пылкую речь Владимира, какие бы влюбленные и чересчур нежные слова не вылетали из его рта. Холодный зимний ветер дул в лицо, снег большими хлопьями сыпал с серого, почти черного неба. Рука устала держать оружие, которое хотелось выбросить в ближайший глубокий сугроб и никогда больше не прикасаться к нему. Ни он, ни человек напротив не могли решиться на отчаянный шаг – шаг, который может не в лучшую сторону изменить жизнь кого-то из них. Оба молчат. Но правильно ли поступают? На темные кудри Владимира падал белый снег. Он часто моргал, то ли от снежинок на его длинных ресницах, то ли от слез, которые только и делали, что катились по щекам. Не поздно ли все остановить? Даже сейчас, в этой страшной обстановке, обстановке, где нет пути назад и нет иного решения, кроме как пустить пулю в любимого врага. Но врага ли? Подверженная тремору рука продолжает крепко держать почему-то внезапно ставшим тяжёлый револьвер. В мыслях Евгения одно отрицание происходящего. Как могло до такого дойти? Я во всем виноват. В одно мгновение дуло оружия меняет направление и целится в неприкрытую от снега светлую голову своего хозяина. Онегин не показывал свою слабость, даже в такой ситуации прирученная его отцом гордость не покидает его. Он не может убить человека, который дал ему смысл жить дальше, который показал ему, что можно быть действительно счастливым, а не фальшиво прогоняя тоску развлекаясь ночами с симпатичными барышнями, лицо которых он забывал на следующее утро. Ведь он был к ним безразличен, они не могли показать ему настоящего счастья. Лицо молодого поэта будто бы побледнело, а напряжённость перешла в страх. Нет, так не должно было быть. Не так должна закончится их история. Вопреки жестоким законам дуэли, отбросив револьвер в сторону, Владимир бежит в сторону бывшего соперника. Игнорируя плотный замедляющий снег под ногами и метель, что острыми ударами будто царапает ему порозовевшие от мороза щеки. Ещё несколько метров и он будет рядом с Женей. Его Женей. Палец напрягся на спусковом крючке, готовясь нажать посильнее. Он видит, как Ленский пытается остановить его, но он не может сделать шаг назад. Все зашло слишком далеко. Он закрывает глаза. Слезы наворачиваются на глаза с новой силой. Владимир не может позволить этому случиться. Приезд Евгения в их деревню оказался для него настоящим подарком. Начав все больше и больше общаться с новым соседом, он все больше узнавал в нем себя, не смотря на то, какими они были разными что внешне, что внутреннее. Евгений вдохновлял его, был его музой, пока одно необдуманное решение могло так повлиять на их отношения. Собрав всю силу в кулак, он отбивает револьвер, повредив тонкую кожу на костяшках. Оружие упало в пушистый снег. Ещё б немного, и это действие не имело бы никакого смысла. Владимир, впервые за долгое время показав улыбку, обнимает Онегина за плечи, не скрывая своих эмоций. Прости меня. Евгений не сдерживается и, забыв на время все свои убеждения об обязательной сдержанности, крепко обнимает молодого поэта чуть выше уровня талии. Больше между ними не будет вражды. Это было лишь ошибкой их обоих. Но можно ли это считать ошибкой, после которой они ещё больше убедились в том, что по настоящему важны друг для друга?