Мажоры.

      Сегодня выходной день, но я проснулась оттого, что кто-то громко стучал в входную дверь. Я открыла глаза и увидела обеспокоенную Нуру, которая сидела на краю кровати и быстро постукивала себя по бедру. — Где мама? — сразу же спросила я, вставая с кровати и натягивая безразмерные чёрные штаны. — Она ушла на работу. — В выходной день? — задала я очередной вопрос и подошла к окну. — Да. Она сказала, что что-то случилось с её офисом. Вроде какие-то проблемы с бумагами об аренде… — ответила Сатре, завязывая свои светлые волосы в хвост. — Думаешь, это они стучатся? — спросила я, нервно сглатывая слюну. — Уверена, — проговорила та и протянула мне с прикроватной тумбочки перцовый баллончик. Я спокойно взяла предмет себе в руки и начала его разглядывать. На что способен Крис, когда задели его гордость? Убить? Или же это слишком для него? Всё-таки он для меня слишком большая загадка с крайне вычурным ответом. Пока мы с Нурой разговаривали, всё это время без малейшей передышки  был настойчивый стук в дверь. — Нужно открыть, — вдруг сказала Сатре, и я посмотрела на неё, как на сумасшедшую. — Открыть?! Может, мы ещё их на завтрак пригласим?! Нет! Нура, нет! — начала выкрикивать я, когда та вышла из моей комнаты и стала спускаться на первый этаж. — Вот что-что, но они не убийцы, — ответила та, уже совсем близко подойдя к двери, за которой доносился прерывистый шум. — Мы этого не знаем, — сухо произнесла я, наготове держа перцовый баллончик. — Чем дольше они там стоят, тем злее становятся. — Поэтому их нужно впустить?! Да что с тобой такое? Нура прикусила губу и быстро раскрыла дверь, чтобы я не успела ей помешать. Мои глаза расширились, когда я увидела влетающего в мой дом Вильяма. Он обхватил Нуру за её хрупкие плечи и с ужасным стуком прижал её к стене. Следом за Магнуссоном зашёл Кристофер. Мои щёки покрылись небольшим румянцем. Как будто и не я вовсе терпела от него все эти прелюдия… Это точно было вчера? Всё будто бы случилось в одном ужасном, слишком запутанном, отвратительном сне. Поймав холодный взгляд Шистада, я поняла, что так просто в этот раз не отделаюсь. Теперь цена слишком высока. Крис начал приближаться ко мне, и я, выставив перед собой баллончик, распылила вещество., но не туда… Оно брызнуло ему куда-то в плечо, и Шистад с раздражением вырвал баллончик из моих рук. — Без фокусов! — проговорил тот, и всё внутри меня сжалось от страха. Нура неожиданно пискнула, и только из-за этого я посмотрела на неё… Зря. Это ошибка. Провал. Оплошность. Сплошная глупость. Стоило мне чуть отвлечься от Криса, как тот прижал меня к стене также, как и Вильям Нуру. Мои глаза начали слезиться от нарастающего страха и обиды, но затем во мне будто бы что-то щёлкнуло. Я жертва до того момента, пока сама так считаю Я с презрением стала смотреть в зелёные глаза Шистада. Не отводила взгляд в сторону, в дверь, в пол или куда-либо ещё. Для меня было делом чести не прерывать зрительный контакт. — Ого, какой взгляд… — прошипел тот и одной рукой схватил меня за горло. Дыхание перехватило, и я стала пытаться скинуть его руку со своей шеи, но безуспешно. Нура стала что-то непонятно и отчаянно мычать, и я едва ли поняла, что Вильям зажал ей рот ладонью. Мне же становилось всё хуже: из моего рта вырывались хрипы, и я уже вряд ли могла воспользоваться главным слабым местом Шистада — женской сексуальностью. Секунда… и мне стало казаться, что мои глаза вот-вот вылезут из орбит. — Выглядишь такой жалкой, — спокойно сказал Крис и убрал руку с моего горла, из-за чего я с грохотом упала на пол. Я стала прерывисто дышать и держать себя за то место, где только что была рука зеленоглазого. — Надо же быть такими дурами, — прорычал Вильям нам, и Нура замычала ещё громче. Я попыталась посмотреть на неё, но у меня сильно закружилась голова. Мне правда хотелось прийти в норму, но это уже стало казаться невозможным — у меня была временная кислородная недостаточность. Когда я не встала сама, Крис вдруг небрежно сам поднял меня на ноги. Он крепко обхватил меня за плечо и смачно поцеловал в левую щёку, что, наверняка, выглядело со стороны максимально странно. — Ненавижу… — прошептала я. — Что? Вильям, Эва что-то сказала? — обратился Крис к своему другу, и тот бросил равнодушный взгляд в мою сторону через своё плечо. —  Ей нечего сказать, — проговорил тот и снова бросил взгляд на мою подругу. — А мне кажется, что есть… — Крис уткнулся мне в плечо своим лицом и громко вдохнул мой запах. — Буду скучать по такой красоте… Я не поняла смысла его слов, но они всё равно привели меня в ужас. Он убьёт меня?! Во мне появились силы совершенно неизвестно откуда. Я стала кричать, брыкаться, искать хоть какой-то выход из этой ситуации. Крис крепче обхватил меня, но я словно неугомонная продолжала рыпаться и пытаться посильнее ударить его. — Не трогай меня! Подонок! Ненавижу, — выкрикивала я, но тот лишь крепче прижал меня к себе. Я бросила секундный взгляд на Нуру и сразу же поняла, что та плачет. — Мы уезжаем, — тихо сказал Шистад мне в ухо, и я прекрасно расслышала его. — Отпусти! Отпусти меня! — крикнула я ему, и тот вдруг освободил меня от своих оков. Я отбежала от него на десять шагов и взяла ближайший тяжёлый предмет в правую руку: мне нужно иметь хоть какой-то шанс на оборону. Крис убрал руки в карманы своего дорогого пальто и оглядел меня с ног до головы. — Вильям, отпусти Нуру, — сказал Шистад Магнуссону, и тот нехотя выпустил мою подругу из своих крепких рук. Нура сразу же подбежала ко мне, и мы уже в край выглядели как больные. Но это и немудрено. Как бы в подобной ситуации, например, повела себя Вильде? Крис чуть приподнял подбородок, чтобы выглядеть увереннее. — Мой отец сказал, что видео, где я голый прикован к сиденью уже есть в СМИ, и это плохо сказывается на его бизнесе, — Шистад посмотрел на свои наручные часы «Rolex». — «Непутёвый сынишка»… Кажется, именно так гласят заголовки? — Да, — согласился Вильям, и на его челюсти заходили жевалки. — Мы уезжаем из Норвегии в Соединённые Штаты, — продолжил Кристофер, ожидая от меня хоть какую-то реакцию. «Валите!» — крутилось в моей голове лишь это слово. Неожиданно Шистад звонко рассмеялся: — У Эвы сейчас такое довольное лицо… Я постаралась показать на себе поддельную непроницаемость. — Мы больше никогда не увидимся, — добавил Вильям, оглядывая Нуру рядом со мной. — Лишь в радость! Зачем вы пришли сюда?! — словно сняв у меня с языка, спросила Сатре. — Попрощаться, — ответил ей кареглазый, стряхивая с меха на своём пальто невидимые частицы. — С вами было весело… и крайне, гм, приятно, если вы понимаете, о чём я говорю, — подхватил Крис, и моё лицо моментально ожесточилось. Приятно?! Ценой изнасилования?! И это он называет весельем и приятным явлением? Как можно быть таким гнилым?! — Скучать не будем, — проговорила я, и те громко хмыкнули, словно именно этих слов и ожидая. — Да вам и не придётся. Мы вернёмся через месяц, — сказал Вильям из-за чего я, буквально постаралась, чтобы мои руки не начали нервно дрожать. — Этого времени хватит, чтобы «всё» улеглось. — Мы кое-что оставили после себя, — я напряглась и почувствовала тоже самое от Нуры. Вряд-ли это «кое-что» является чем-то хорошим. — Что за удивление на ваших лицах, милые вы мои? Вы ведь не думали, что мы простим вам вечер прошлого дня, м? Хотя, стоит похвалить вас за храбрость. — Скоро вы и сами всё увидите, — подытожил Магнуссон. — Что вы сделали?! — вскрикнула я, делая шаг навстречу. Они оба выдержали секундную паузу, а затем, как ни в чём не бывало, стали уходить из моего дома. Я нагнала их у крыльца. — Что вы сделали?! — повторила я вопрос, но уже настойчивее. Вильям даже не обернулся, а лишь сел на водительское сиденье серебристого спорткара. Однако, Крис — не Вильям. Он бросил лишь одно короткое слово в мой адрес: — Узнаешь. Тебе понравится.

***

Вечер. Я никак не могла прийти в себя. Меня радовало, что Магнуссон и Шистад уезжают на другой материк, хоть и на месяц, но их последнее слово… Что они такое сделали в отместку? И что мне такое понравится? В этом плане у Криса весьма извращённое понятие того, что может нравится. И я, и Нура сидели словно на гвоздях: мы никак не могли найти себе места от волнения и ожидания неизвестно чего. Ближе к семи вечера мама вернулась домой и со странным выражением лица подошла к нам. — Мам… — начала я, стараясь поймать её взгляд, но та всё время отводила его. — Боже, Эва, там во дворе… — она даже не успела договорить, так как я и Нура уже неслись из дома смотреть что же там такое во дворе. Входная дверь с грохотом раскрылась на распашку и мы прямо босиком выбежали на газон, который был весь холодный и мокрый из-за вечернего времени суток. И тут — мы замерли, не веря своим глазам. Даже Нура не смогла выдавить из себя и звука. Прямо на подъездной дорожке стоял тёмно-красный Porsche Cayman 718 gts. Он весь переливался под светом с улицы и каждый проходящий мимо прохожий оглядывался на эту дорогущую машину. Однако самое главное было даже не то, что она стоит на нашей подъездной дорожке, а то, что она ещё и обвёртана пышным чёрным бархатным бантом. Я посмотрела на светловолосую Сатре, а та посмотрела на меня. — Это от них… — вслух произнесла я и Нура приподняла брови. — И что? Мы даже не зайдём в неё, — начала говорить та, разворачиваясь обратно к дому. — Идём, Эва. — Подожди, мы же не можем не обращать внимание на красный Porsche у нас во дворе, — я даже вскинула руки от непонимания. — Нужно хотя бы завести его в гараж. Лицо Нуры ожесточилось: — То есть ты принимаешь от них этот подарок? Ты ведь понимаешь, что после того, что было, они бы не стали дарить подарки? Когда они пришли к нам сегодня утром, то они чуть не убили нас, Эва. — Я… — Мы не примем машину. С ней что-то не то. — Да хорошо! Но не будет же она стоять в грёбанном дворе?! Нура выдохнула и обвела рукой мой дом: — Будет. Это не наша машина и не наши деньги. Идём.