Мажоры.

— Отвези меня домой, — говорю я, и мои слова повисают в воздухе. — Волшебное слово? — Крис привстаёт локтями с причала и я вижу, как заходили ходуном его мышцы. Он ещё и «волшебное слово» требует?.. Как у него вообще язык поворачивается?! Я молча разворачиваюсь на девяносто градусов и начинаю идти в неизвестном направлении по почти заросшей дороге. Мокрые ботинки неприятно хлюпают при каждом шаге, а штаны и майка неприятно прилипают к телу, что прибавляет огромный минус к сегодняшнему дню. — Ну куда ты идёшь?! — меня догоняет Шистад, держа в одной руке кучу из своей сухой одежды. — Я не знаю! Домой?! — выпаливаю я и мои глаза начинают постепенно слезиться. — Я больше не буду у тебя ни о чём просить, поэтому… — мой голос понижается и я замолкаю вовсе. — Поэтому — что? — уточняет зеленоглазый, наблюдая за тем, как я вытираю свои глаза. — Всё ведь было хорошо. Это ты из-за того, что я столкнул тебя с причала? Ну, прости! Я думал, что будет весело! — Ничего не было хорошо с самого начала, Крис! — выкрикиваю я, чувствуя жар внутри себя, тогда как снаружи мне становилось всё холоднее. — Ты изнасиловал меня! Ты накачал меня наркотиками! Знаешь, что я пережила?! Я хотела умереть! Я молилась, чтобы не забеременеть от тебя! Я плакала дни и ночи! Я боялась, что будет только хуже! Но и после встречи с тобой… — я делаю шаг назад, будто опасаясь собственных же слов. — После встречи с тобой, стало лишь хуже. — Эва… — пытался вставить своё слово Шистад, но я не позволила ему этого сделать. — Нет! Тебе нет оправданий! Даже после всего того, что ты сделал со мной летом, ты продолжал… Продолжал издеваться! Ты душил меня! Ты насмехался! Ты позволял себе тащить меня куда тебе вздумается, будто я тебе принадлежу… — вижу, как по опешившему лицу Криса стекает вода с мокрых тёмных волос и замираю. — Но самое отвратительное так это то, что ты не безразличен мне. Повисает тишина. Он смотрит на меня, на мои слёзы, а я на него. Крис делает шаги мне на встречу, но я делаю столько же назад. — Я изменился. — Это ложь. — Я изменюсь! — меняется в голосе Шистад. — Снова ложь, — я качаю головой вправо и влево. — Но ты и так можешь себя не утруждать. Я ненавижу тебя точно также, как и… — опять не нахожу слов, поэтому начинаю говорить другое. — Мы никогда не будем вместе, поэтому не смей даже приближаться ко мне! И вот, мы опять молчим. Крис в полнейшей тишине надевает на себя одежду, а затем смотрит в небо: — Я такой, какой есть. — Я не жду от тебя оправданий. Просто оставь меня в покое, — снова разворачиваюсь и иду в неизвестность, но меня вновь останавливают действия зеленоглазого: он берёт меня за руку и пытается что-то сказать, но я не слушаю его, а лишь поворачиваюсь к нему и со всей силы отвешиваю ему звонкую пощёчину. Крис моментально убирает с меня свою руку и хватается за больное, стремительно красневшее, место. И что он теперь сделает? Тоже ударит меня? Убьёт? Изнасилует? — Я отвезу тебя домой, — проговаривает Кристофер, переставая держаться за больное место. Разум берёт верх над чувствами и я соглашаюсь. А иначе чтобы было? Скорее всего, я бы потерялась в этой глуши. Мы в полнейшей тишине садимся в машину и отъезжаем от пруда, о котором я уже мечтаю забыть раз и навсегда. Гравийная дорога сменяется на ровный асфальт, а деревья на жилые дома — мне становилось легче. Я смотрела в окно и думала над случившемся. Я призналась Крису во всём, что было у меня на душе. Жалею ли я над этим сейчас? Нет. Буду ли жалеть в дальнейшем? Скорее всего, что да. Шистад подъезжает к моему дому, припарковывая машину у ближайшего бордюра. — Забери «Porsche», который ты подарил, — говорю я, с щелчком отстёгивая ремень безопасности. — Завтра, ну или когда тебе будет угодно. Для тебя же нет преград. — Эва, не нужно так… — вновь пытается что-то сказать зеленоглазый, проведя рукой по своим влажным волосам, но я также не даю ему договорить. — Драматизировать? Ухудшать ситуацию? Что именно: «не нужно так»? Знаешь, я не хочу сближаться с тобой, поэтому прекрати строить из себя человека, которым ты не являешься. Я видела тебя настоящим летом. — Тогда ты знаешь, что я могу быть и «нормальным», как и другие, — Шистад закусывает нижнюю губу и я невольно хмурюсь. — Когда это было? Два раза за всю твою жизнь?! Не знаю как ты, но я помню каждое слово, каждый момент, каждое прикосновение… — говоря всё это, я видела перед своими глазами вспышки из воспоминаний. — Ты аморален и ничтожен, как и твой друг Вильям, — открываю дверь, чтобы выйти, но Крис начинает говорить и это задерживает меня. — Ох, не называй меня так! — с огнём в глазах предупреждает тот. — Если мне тоже не всё равно на твоё существование, то это совсем не значит, что я теперь буду добрым и пушистым… — Мне уже всё равно! Просто не лезь в мою жизнь, жизнь Нуры, жизнь моей семьи и жизнь Юнаса! — При чём здесь этот придурок Юнас? — не понимает Кристофер, скривившись от отвращения. — А то, что теперь он часть моей жизни. А если и не был, то непременно станет! — Оооо, нет, — протянул зеленоглазый, невесело усмехаясь. — Он тебе не нравится. — Это тебя уже не касается. — Ты этого не сделаешь, — подытоживает Крис, кладя одну руку на руль. — А то что? — спрашиваю я, ожидая ответа какое-то время, хоть он и очевиден нам двоим, а затем добавляю. — Я так и думала.