Снежинка

Когда смотришь на маленькую снежинку, упавшую на ладонь и быстро таявшую на ней, то можешь рассмотреть её поближе. Поднести к глазам и увидеть в ней маленькие «лабиринтики», провальчики и удивительные паутинки, будто их сплёл паук. Сама по себе снежинка – выходец оттуда, сверху, где порывистый ветер не знает преград, где кочуют девственно-белые облака, и птицы, взметнувшись ввысь, летают беззаботно, радуясь ощущению полёта. Дейдара поднял глаза наверх, невольно жмурясь. С неба падали тысячи маленьких существ, сродни той, что уже успела растаять на ладони юноши. Зря, наверно, он поймал её, обрекая на верную смерть: встретившись с губительным, но, вроде, таким чарующим для неё теплом, снежинка погибла, оставив после себя лишь мокрую «слезинку», скатившуюся на землю. Хотя, круговорот воды в природе поможет ребёнку воды и воздуха вновь возродиться. И умереть. Такая крохотная жизнь… Но, кажется, она наполнена смыслом даже большим, чем у людей, бессмысленно слоняющихся по земле: туда, сюда; от города к городу; с работы на работу. Снег, по ночам перерастающий в настоящую бурю, не переставал уже больше недели. А ведь на дворе середина марта! Да, погода - что с неё возьмёшь?.. Она может подкинуть и лето дождливым, а осень, наоборот, до обмана тёплой-тёплой. Юноша передёрнул плечами. Было достаточно холодно для пятничного вечера, а он, дурак, забыл перчатки дома. Ох, и влетит ему… Снежинки покрывали пушистые ресницы блондина, падали на курносый нос, на раскрасневшиеся от мороза щёки; сам же обладатель милого личика совершенно по-детски ловил заледеневшие «капли» языком, будто ему не девятнадцать лет, а всего восемь. Но Дейдару, человека поэтического склада ума и чуткой натуры, какие-то временные ограничения не волновали никогда. Если ему захотелось сидеть в тёплом доме, руками прижимая к себе ведёрко с шоколадным мороженым и объедаться им – он не видел ничего в этом запретного. Тепло… Волновало ли юношу тепло, получаемое от комнатных батарей? Или же тепло от лампочек в доме? От тёплой шерстяной одежды или же тепло от камина? Вовсе нет. Настоящее, истинное тепло, как казалось Дейдаре, можно было получить не от всех этих благ человечества, получаемого путём его развития. Искреннее, разливающее радость внутри себя самого, по мнению юноши, тепло можно было приобрести лишь от любимых рук, сжимающих так крепко, нежно и бережно; чувственной улыбки, которой его одаривают каждый день; невесомых прикосновений, приносящих наслаждение и трепетное волнение по всему телу… Другого блондин не мог признать. Он зависел от этого тепла и был рад этой зависимости, как чему-то само собой разумеющемуся. Всё, что нужно было юноше холодными зимними вечерами, когда чувство одиночества накатывало с новой силой, - это, конечно, ни убранство и роскошь дома. Ни вязаный плед и горячий кофе. Это - как никогда, необходимый человек, способный подарить ласку, обнять и дать Дейдаре почувствовать себя нужным. Нужным кому-то, кто не обращает внимания на его промашки, оплошности и глупости. Кто просто рад слышать его голос над ушком, когда пора вставать и идти завтракать. Кто в такой же равной степени зависит от его тепла и так же ждёт встреч. Блондин поправил намокшую золотистую чёлку и посмотрел на наручные часы. Оставалось не так уж и много – всего лишь каких-то десять минут. А может, и меньше. Что для влюблённого юноши какое-то там время? Лишь вода, которая течёт в своё усмотрение; песок, проскальзывающий сквозь пальцы. Не более. Дейдара подул на замёрзшие руки – его горячее дыхание не особо-то помогло согреться. Он проследил за паром, тонкой струйкой расходящимся в пространстве; дунул ещё. Блондин потёр руки, пытаясь размять будто заледеневшие конечности, и украдкой глянул на вход головного офиса «RavenInc»: здание примерно в шестнадцать этажей с громадной вывеской посередине. Основная задача компании – разработка компьютерных игр в жанре «фэнтези». Помнится, последняя игра, вышедшая из-под «крыла» этого здания, принесла компании миллиарды. Как, в общем-то, и все до неё. Открылась дверь. Юноша затаил дыхание… Нет, другой человек. Какая-то девушка с цветочком на голове. Насколько он мог видеть с расстояния пятнадцати метров, - бумажным. Дейдара поджал губы, после глубоко вздохнул. Признаться честно, за двадцать минут ожидания он успел хорошенько замёрзнуть. Блондин прикрыл глаза, вновь начав дышать на покрасневшие руки. Кремом их, что ли, мазать, а то ципки жизни не дают. А ведь кому-то нравятся эти неидеальные руки… Когда Дейдара вновь поднял голубые глаза на вход в здание, то внутри в одночасье потеплело. Блондин расплылся в улыбке, тут же подобравшись и выпрямив спину. Снежинки, падающие на алые щёки, соприкасаясь с горячей кожей, тут же таяли. На широких ступенях в тёплом сером пальто, пряча руки в карманы, стоял человек, рядом с которым юноша забывал о времени. Рядом, с которым было так тепло, спокойно на душе и в сердце. Под чьими ласками хотелось таять, будто маленькая снежинка. Так желанно… Мужчина, заметив блондина, не сводившего с него взгляда, улыбнулся уголками губ. Опять он пришёл раньше времени, замёрзнет ведь снова… Голубоглазый смотрел на брюнета, который лёгкой, неспешной походкой подходил к нему, сокращая расстояние. Юноша не мог отвести от любимого взгляда, полного радости в блестящих глазах. - Ты же замёрзнешь, идиот, - бархатистый голос прозвучал совсем рядом, и Дейдара чуть вздрогнул. Врождённая грация и некая аристократичность во внешности брюнета в затуманенном разуме юноши всегда пленили его. Блондин подёрнул плечами и, набрав в лёгкие побольше воздуха и подув облачком тепла на руки, произнёс: - Уже, - он хитро улыбнулся, подойдя чуть ближе. Так он мог лучше разглядеть черты любимого человека, которые, казалось, он смог выучить наизусть за всё время их знакомства. Необычайно насыщенные тёмно-карие глаза с будто слившейся радужкой и зрачком; длинные пушистые ресницы, слипшиеся сейчас из-за растаявших на них снежинок; маленькие морщинки, залегающие от краёв глаз, будто он не высыпается; прямой нос и тонкие губы. Юноша сладко выдохнул, когда брюнет с искренней улыбкой на лице коснулся его холодных рук своими. Прикосновение горячих, словно кипяток, пальцев к дейдариным, окоченелым, заставило кровь быстрее бежать по венам, согревая того изнутри. А когда мужчина сделал шаг навстречу, оказываясь в нескольких сантиметрах от приоткрытых губ юноши, согревая его руки своим дыханием и смотря в пронзительно-голубые глаза, румянец стал ещё более ярким. Дейдара с нескрываемым восхищением глядел на то, как брюнет целует его подрагивающие руки, оставляя алеющие отметины на ладонях и аккуратных длинных пальцах. - Итачи, - с придыханием произнёс блондин, млея от ласки. - Что? – названный оторвался от своего занятия, заискивающе глядя на любовника. - Мне холодно, - юноша чуть сузил глаза, хмыкнув. В то же самое мгновение сильные руки обняли его, прижимая к крепкому телу, отдавая своё тепло, которое было так необходимо ему. Всегда. Дейдаре всегда нужно было это самое тепло: душевное, исходящее от человека, пропитанного им, который с радостью поделится этой частичкой себя, если юноша попросит его. Без зазрения совести и зажимок. Поцелуй Итачи для Дейдары, как соприкосновение ледяной снежинки с тёплой, горячей кожей, – снежинка ничего не может сделать: лишь таять, превращаясь из порождения холода в тёплую субстанцию эмоций, любви и благоговения перед тем, кто смог побороть её внутреннюю скованность и лёд. Юноша ждёт прихода домой: там он сможет ощутить тепло этого человека на себе целиком.