10 минут

10 минут. Он бежал вдоль школьного коридора в надежде успеть на урок. Страх перед наказанием учителя за опоздание давил на него, он перебирал своими тонкими ножками все медленнее, словно маленький зверек бежит на водопой. «Успеть!» — только это слово пульсировало в его голове и металось из стороны в сторону. Но вот дверь кабинета показалась за поворотом того длинного, почти бесконечного коридора и звонок заполнил все пространство своим протяжным, но в тоже время кратковременным железным звоном. Ученик среднего звена без опоздания забежал в класс. В спешке он торопливо достал из портфеля тетрадь и учебник. Его отдышка разносилась на весь кабинет, так он мчался, на пределе своих сил и возможностей. Он выпрямился, как солдат принимающий пост, стоя у своей парты, насупил серьезно брови, которыми так и хотел показать, мол все в порядке, учитель, я успел! Учитель с каменным лицом, но в свою очередь с уважением к ученику сказал: « Все ты спешишь куда-то, Миша». Весь класс стоял смирно и ожидал разрешения учителя сесть на свои места. Учитель же сидел на месте. Он дописывал что-то в соей тетради, медленно, не торопясь, выписывая каждую букву, наверное они его уже одолели за столько времени работы. Учитель закрыл тетрадь, поднялся, поправил съехавшие чуть ниже переносицы квадратные очки и стал слушать. Как только он услышал тишину, образовавшуюся за счет того что тот самый запыхавшийся ученик затаил свою отдышку на несколько секунд, учитель сказал: « Здравствуйте, садитесь». Этот учитель явно был строг. Квадратные очки были столь же квадратны как и его восприятие мира. Он всегда был в костюме, чистом, черном и явно выглаженным кем-то. На вид не более 43 лет, он был тверд и не делал ни одного жеста более чем требовалось. Прилизанные волосы, каменное выражение лица и ровная осанка многое могли бы сказать о нем со стороны. Явно за много лет работы в школе он уже понял что эти ученики фактически в его рабстве, они выполняли все что говорил он, пусть и по делу, ведь он учил их, но сути происходящей в этом месте стратификации никто не отменял. Хотя и сам учитель сейчас находился в рабстве. В рабстве букв и правил которым он должен был учить детей. Ни он, ни они, ни кто не мог поменять этих правил ныне. Учитель начал записывать тему урока, а ученик который последним влетел на урок сидел и смотрел в окно. В майские дни нет никакого желания высиживаться на уроке, тем более если всю домашнюю работы ты уже сделал и в точности знаешь, что она верна. Он как курица сидел и ждал, пока пройдет время урока, когда опять он услышит этот звонок. Громко и тревожно начал учитель читать детям новые, неизведанные ранее для них правила русского языка. Терпеливо его слушала каждая пара ушей, сидящая за партой. Каждый из них пытался как можно лучше запомнить и понять ту линию мыслей которую хотел донести до них учитель. Один лишь ученик сидел и так неохотно ждал. Просто ждал. Ему не было никакого дела до этих назойливых познаний, которые впихивал в них учитель. Он все прекрасно знал уже до этого. Этот парнишка, вбежавший в класс, самым последним был на самом деле отличником в классе. Худенький, с бледными ногами и руками, но красным лицом, не то от постоянной спешки, не то от вечного повышенного биения сердца, которое так любило весь мир, мальчик был очень юркий. Он не тратит время зря, и это уже было видно, как минимум из того что программу своего обучения он опередил на один урок. Миша, был очень любознательный парень, полностью отдающий себя всему что он хотел изучит, будь то магнит, найденный им на дороге у дома, или новый выпуск его любимого журнала. Миша сидел и смотрел и ждал конца урока. Солнце в свою очередь только уменьшало его терпение, оно буквально выходило с ним на контакт сквозь стекла окон и манило его своим теплом на улицу. Уже позеленевшая трава была повсюду, и это было удивительным, Миша ни как не мог налюбоваться ей и всем пейзажем вот уже минуты эдак три. Тут же он захотел узнать, сколько же времени осталось до конца урока? И каково было его чувство радости и самодовольствия когда он вспомнил про часы. Новые, с серебряной обводкой, блестевшей на том самом солнышке, с кожаным крепким ремешком, синхронные движения их стрелок приводили в восторг любого кто бы не посмотрел на них. Эти чудесные часы подарил Мише его отец за прилежные поступки и хорошую, успешную учебу в этом году. На часах было 12:12. По не сложным математическим подсчетам Миша понял что до конца урока еще долго, придется побыть в роли курицы-наседки еще целых 28 минут. Миша повернулся, и начал рассматривать весь класс с своей первой парты, которая была прямо под носом учителя. Учитель в свою очередь отвернулся к доске и записывал орфограммы слов, которые класс должен будет выучить к следующему уроку. Как же было жаль пиджак, его черный цвет прокрапил мел который крошился у него в руках. Непорядок! Вообще, первая парта редко попадает в поле зрения учителя, если тот сам не пожелает на нее обратить свой взор, поэтому Миша спокойно развернулся и направил взгляд на одноклассников. Да, надо признаться, что весь класс был не менее квадратичен чем очки учителя, все они пусть и соблюдали дисциплину, но жара и знойный воздух одолели их, они буквально плавились под ударными лучами солнца. Пот и теплый воздух, душащий их не давал в полной мере понимать все что говорил учитель. Надо сказать, что кислород необходим мозгу для полноценной работы, и чем меньше его будет в организме, тем хуже будет его работа! Так вот уже на последней парте класса завязался разговор двух ребят. Они говорили не то про речку, не то про свечку. Сам Миша не расслышал, да и не особо интересовали его разговоры хулиганов, которые постоянно пытались спрятаться там на «камчатке» класса. «Эй, Миша, дай списать домашку!» — послышалось с соседней парты шепотом. Это была его подружка — Катя. Конечно, Миша был не равнодушен к ней, и с великим удовольствием дал ей списать домашнюю работу. Нет, вы не подумайте, Катя не была ленивой или глупой, просто вчера ей пришлось очень долго помогать маме на кухне, скоро будет праздник, о котором я, пожалуй умолчу, и Кате пришлось до поздна готовить. И вот сидя и опять наблюдая все такую же прекрасную картину природы из окна, Миша уже вздыхая посмотрел на часы — 12:25. Еще пятнадцать минут и он будет в полном праве бежать так же, как он бежал на урок, на улицу. Учитель тяжко, проговорил своим басовым, жестким и давящим на слух голосом: «Упражнение номер тридцать». Ясно было всему классу, что сейчас предстоит выполнить упражнение на оценку. Миша открыл учебник и заглянул с кислой от жары и ужасности букв миной, потянулся было писать. Но тетрадь была у его подружки. И честно говоря не было у него сил не писать не отбирать тетрадь, тогда он на свой страх и риск решил просто претвориться что он что-то пишет. Ведь как ни как, а репутация у него была как у прилежного ученика, и думал он что спрашивать его точно никто не собирается. Он сидел и наблюдал в окно. Расстегнув пуговицу на рубашке, он избавился он ее удушья. «Как же жарко, как хочется убежать» — говорил он сам про себя. И Вот учитель встал, поправил свои квадратные очки. Сейчас Миша взволновался, он понимал что учитель сейчас спросить готовое упражнение у кого-то из класса, но у кого? Нервы сдавили его и не отпускали, ведь что будет если спросят его? Учитель полез пальцем в журнал, и Миша рефлекторно сузил глаза. « Рванов, к доске» — вылетело из уст учителя как вылетают скорые рейсы самолетов с аэродромов. Мишу тут же отпустило, но не на долго. Казалось что уже должен был пройти урок, да что там, и не один. Он настолько потерял ориентир во времени, что опять посмотрел на свои подаренные часы, которые кстати он считал трофеем, за свои деяния. 12:30 на часах. Ровно десять минут осталось до конца. В туже минуту раздался хлопок, оглушивший Мишу и только придавший напряжения и испугу его сознанию. Это учитель громко захлопнул дверь. Зачем он это сделал? И так душно! Зачем? Вот какие вопросы мучали Мишу. Сам учитель было истекал потом. Что же подвигло его закрыть последний вход того самого кислорода в этот класс? Миша заметил, что в самом классе ребята уже совсем измучались — все друг с другом разговаривали, а кто был без собеседника бормотал себе под нос или просто, словно умирающая скотина стонала. Солнце уже вышло в зенит и большая часть той квадратной, как очки учителя, комнаты залилась изничтожающим светом. От буквально испарял всех. Не было сил о чем-то думать, что уж говорить о каких-то движениях. Миша выглянул еще раз в окно и он уже не видел травы, свет был на столько силен, что просто затмил весь зеленый пейзаж своей яркостью. Складывалось ощущение, что Миша терял контакт с миром, он не видел ничего кроме солнца, которое еще и буквально выжигало его. В то время Рванов трепетно выковылял с последней парты к доске. Он ничего не знал, да и это не касалось его. Не был он ни самым умным, ни самым жизнерадостным человеком в классе. Он просто шел к доске, равномерно, тяжко и сутуло, как заключенный идущий на казнь. Он стал и начал что-то говорить по своей обглоданной тетради. Как протяжный рев турбины выходило одно слово за другим. Сам он не то что бы понимал что говорил, сколько хотел что бы от него отвязался учитель, и наверное вся жизнь в тот момент. Класс уже полностью разошелся в своих выкриках, ведь учитель обращал внимание только на ученика у доски. Ему нужно было трезво оценить его и поставить оценку. Хотя можно было ли хоть что-то сделать трезво в этой жаре? Миша сидел и не хотел смотреть в окно. Его донимало все: и крики класса, которые создавали шум со всех сторон, и протяжный бас Рванова у доски, этот замкнутый, душный и квадратный класс, как очки учителя и эта испепеляющая жара. Он уже нервно дергал ногой. Не было сил просто бездействовать, ах как же долго текло время. БАХ! И на его парту приземлилась тетрадь от Кати. Он было вскрикнул от напряжения, и капли пота упали на тетрадь с его лба. Кровь только еще сильнее ударила по голове от неожиданного действия Кати. « Сколько же там времени?» — спросил про себя Миша, доставая часы прилипшие к его руке. 12:30. Неужели все это такое долгое пролетело так быстро. Его чувство беспокойства и упадок сил давили сверху, с того самого верху, с которого падали лучи солнца и доносился шум класса. Миша уже полностью взмок. Оглядываясь по сторонам он искал опору для взгляда, тень в которую можно было бы просто смотреть. Но все было на столько ярким, что глаза непроизвольно прятались и бегали из угла в угол. Его одноклассники стали похожи, все они были кучами потного мяса, которые были как одна масса. БА-БАХ! Как выстрел, оглушающий удар руки учителя об стол заставил на минуту понизить уровень шума в классе. След от его руки остался на парте. Так невыносимо все это было. Тянуло не то жарой, не то безысходностью времени Мишу и каждого сидящего к полу, наверное одна лишь парта не давала упасть ниже этим телам. Тут Миша подумал, убегу, да и черт с ним, убегу! Будь сейчас хоть что-то что могло бы его остановить, он начал осматривать все вокруг глазами, как бы выискивая причину остаться здесь. На веках его свисали капли пота, и тяжко было просто размыкать глаза. Миша нащупал часы, серебряная кайма которых была нагрета до такой степени что он обжегся. Что же там? Быть может последняя минута шла к концу урока? Это мгновение когда он взглянул на часы ударило по нему. 12:30. О боже! Невероятными казались эти десять минут, как только они не кончались. Каждый сидящий человек не знал как же время способно так приостановиться. Учитель поставил Рванову оценку и тот медленно пополз обратно, прятаться в свою «берлогу» на задней парте. Учитель встал. Он явно хотел что-то сказать, как вдруг услышал как нога Миши судорожно бьется под партой. Он обронил свой строгий взгляд на ученика, как будто что-то готов был совершить, что-то не то и Миша понял это заглянув из последних сил в эти квадратные стекла учителя. Какая-то страшная нить почти порвалась между ними. Тут Миша посмотрел на часы. Он знал что наверняка скоро конец, все, он вырвется на встречу тому сладкому и раскрывающему душу воздуху. Но тут он увидел — 12:30. Учитель сделал свое лицо каменным, опустил брови, и Мишин испуг был сильнее той испепеляющей жары. Что сейчас он скажет? Зачем он так на него таращится?! Тут же внутри Миши что-то само начало действовать. Он закрыл глаза и рывком схватив свой портфель встал из-за парты. Он самовольно ломал те правила что были установлены, он крушил свет солнца и шум класса своей выходкой. Секунда и он двинется и побежит! Звонок. Учитель открыл свой рот и сказал глядя на стоящего, изнеможенного ученика: « Все ты спешишь куда-то, Миша». Ученик ничего не понял, как же так, весь ад, да-да именно ад царивший вокруг куда-то делся за мгновение. Но ведь еще должно было пройти не меньше десяти минут… Он осмотрел руку, опять нащупал часы и посмотрел на время — 12:30. Так значит они стояли…