Forever?

Несколько раз, когда Алексеев и Мэловин встречались, они стояли рядом. Возможно, потому, что оба были из одной страны и говорили на одном языке. Мэл был действительно рад, что встретил того, кто говорил с ним на том же языке, что и он. Ему было трудно справиться со встречами с новыми людьми, поэтому нахождение возле Никиты приносило некий комфорт. К сожалению, они не могли говорить друг с другом столько, сколько желали. Оба наслаждались музыкой других и при этом искренне интересовались друг другом. Мэловин даже чуть было не сказал, что у него возникла некая заинтересованность к своему сопернику. Но, несомненно, вслух он этого определенно не сказал бы. А Алексеев пожелал бы это услышать. Будучи милым и добрым человеком, он считал своим долгом сломать резкую и холодную оболочку Мэла и показать мягкого и застенчивого человека, которого он знал. К слову, он мог бы получить свой шанс раньше, чем надеялся. Несколько недель Мэловин получал ненависть влево и вправо. Пресса, казалось, нападала на него из-за каждой мелочи. Будь то его взгляд или то, как он говорил, — они учитывали каждый его просчёт. Он знал, как справиться с этим, поскольку во время обучения в школе над ним постоянно издевались. Именно поэтому можно предположить, что к издевкам у Мэла появился некий иммунитет. Но придирок стало слишком много. Их было гораздо больше, чем то, что он уже испытывал на себе. Он изо всех сил старался выглядеть безучастным, но внутри он медленно, но верно разваливался. Артём и остальная часть его команды пытались отмахнуться. Это был большой конкурс, и у всех разные мнения — несомненно, какой-то доли ненависти в свой адрес Мэловину не миновать. Мэл научился соглашаться с командой и «советоваться», чтобы они перестали беспокоиться о нём. Он был не столько расстроен из-за того, что опускает свою страну, сколько из-за того, что опускает свою команду. Поэтому после нескольких недель, пока формировались все его отрицательные эмоции, он, наконец, сломался. Алексеев не видел его целый день. Это его насторожило, поскольку они видели друг друга каждый день, и Никита привык к ежедневным небольшим чатам с Мэлом. Он искренне волновался, и даже не скрывал этого. Пожалуй, именно поэтому репетиции прошли не так хорошо, как обычно. Некоторые начали обеспокоенно спрашивать, хорошо ли он себя чувствует. Что-то пошло не так, и Алексеев это явственно ощущал. Никита был удивлен, увидев Мэловина, прошедшего мимо раздевалок в конце дня.  — Хэй! Мэл! — окликнул того он. Мэловин замедлил ход и повернулся лицом к другу. Когда Алексеев догнал его, он понял, что что-то случилось. В процессе небольшого разговора, который начал Алексеев, он попутно осмотрел друга. Откровенно говоря, Мэл выглядел ужасно. На его лице практически можно было увидеть напряжение и беспокойство. Кроме того, он выглядел совершенно уставшим и истощённым. Разговор закончился, прежде чем Алексеев успел допросить его по этому поводу. Он искренне попросил Мэловина сообщить ему, если ему что-то понадобится, прежде чем парень убежал. К слову, ночь уже была поздней, поэтому Никита чувствовал себя невероятно уставшим. Алексеев решил, что он подумает над возникшей проблемой на следующий день. Но этого не произошло. В 22:45 Алексеев получил текстовое сообщение. Он уже находился в постели, и необходимости снова включать телефон не было. Как бы то ни было, он справился бы с этим утром. Однако, спустя две минуты, любопытство всё же победило. Кто бы стал писать ему в это время? Мэловин: тты не могг бы зайтти в мою комнатту Никита подумал, что он пьян. Но, учитывая его сегодняшние действия, Мэл никоим образом не стал бы пить. Алексеев: Ты в порядке? Прошло несколько минут после того, как он отправил своё сообщение. Теперь, не на шутку беспокоясь, Никита встал с постели и быстро собрался, чтобы выглядеть хоть немного подобающе. Перед тем как покинуть свою комнату, его телефон снова загорелся. Мэловин: я нне могу дышшать В эту же секунду взволнованный Алексеев выбежал из своей комнаты. Он побежал в сторону предположительного местонахождения комнаты Мэловина, однако спустя некоторое время понял, что понятия не имел, где находится номер. Алексеев: Номер комнаты? Мэловин: 537 В этот момент, спешным шагом направляясь по коридору, Алексеев прокручивал сотни различных сценариев в своей голове. Что он собирался найти, открывая дверь комнаты Мэла?  Быстро найдя комнату под номером пятьсот тридцать семь, он тихо постучал. Через секунду дверь медленно приоткрылась, а Алексеева встретил растрепанный Мэловин. Глаза парня были красные и припухшие. Его волосы на голове были в хаотичном беспорядке. На Мэловине были серые тренировочные брюки и черная майка. Алексеев никогда раньше не видел Мэла таким, поэтому понятия не имел, как реагировать.  — Н-Ник… Я просто… — Парень не успел закончить предложение, так как у него перехватило дыхание. Все формальности ушли куда подальше с моментом, когда Мэловин обратился к нему, используя имя, а не просто «Алексеев». После этого Никита с уверенностью мог заявить, что парень был в отчаянии.  — Эй, эй, успокойся, — сказал он мягко. Он прошёл в комнату Мэла, осторожно схватил потрепанного парня за плечи и отвел к кровати. Некоторое время они сидели, а Мэл пытался собраться.  — Так много всего, — сказал вдруг он. — Н-Ник, они приходят ко мне, т-такие властные и грубые… Я н-не могу так п-продолжать.  — Кто — они? — спросил Алексеев, пытаясь лучше понять своего друга. Он пришел к выводу, что у Мэловина была паническая атака.  — Пресса, ф-фанаты, черт возьми, даже другие конкурсанты! — воскликнул он. — Я д-должен просто отказаться. Мне к-кажется… Кажется, все этого х-хотели бы, потому что так было бы лучше. Резкий всхлип вырвался из парня. По щекам начали катиться слёзы, и он стал всхлипывать сильнее. Мэл прижал руку к губам, пытаясь остановить рыдания. Алексеев чувствовал себя совершенно бесполезным, потому что сидел рядом с другом и ничего не предпринимал. Именно поэтому он осторожно притянул Мэловина к себе. Обычно Мэл отказывался от такого проявления чувств, но сейчас ему было все равно, поэтому он позволил себе упасть в объятия Никиты.  — Ты не можешь держать все в себе, Кость. Этим ты сделаешь себе только больнее. — Алексеев осторожно отстранил ладонь Мэловина от губ. — Просто позволь себе выплеснуть весь негатив, хорошо? Я здесь, ты можешь плакать при мне. Мэл больше не мог сдержаться. В этот момент им овладели неконтролируемые рыдания, и его лицо уткнулось в плечо Никиты. Тело парня начало дрожать, и всхлипы постепенно становились громче. Он обнял Алексеева, крепко за него схватившись. Никита осторожно обнял плачущего парня, успокаивающе поглаживая ладонью спину. Время от времени он шептал что-то в его макушку и делал все возможное, чтобы успокоить его. В конце концов, дрожь, а вскоре и рыдания прекратились. Алексеев медленно потянул Мэловина, чтобы встретиться с ним взглядом. Мэл лишь загнанно дышал, и его светло-голубые глаза все еще блестели от слез. Никита нахмурился и осторожно вытер сползающую слезу большим пальцем. Это был один из первых случаев, когда Алексеев видел Мэла без его линзы. Он больше не был Мэловином, он был Костей. Поэтому в этой ситуации и Алексеев сбросил маску, став Никитой. Вдохи Кости все ещё были прерывистыми. У парня было затрудненное дыхание, и это только ухудшало ситуацию. Поэтому Никита осторожно приподнялся и направился в сторону мини-бара. Он достал бутылку воды и протянул её Бочарову.  — Тебе нужно дышать. Выпей немного воды, это поможет, — тихо произнес он. Костя поднял голову и глубоко вздохнул. Это было больше похоже на дрожащий вздох, но через некоторое время его дыхание замедлилось и стало нормальным. После этого он выпил немного воды. Никита сел рядом с ним и внимательно наблюдал за другом. Костя молча уставился в одну точку. Он явно был измотан. Никита вздохнул и улыбнулся. Он взглянул на часы на тумбочке, которые указывали на то, что сейчас было 23:26. До этого момента он даже не осознал собственной усталости. Алексеев оглянулся на Бочарова, после чего приподнялся, и Костя направил на него ленивый взгляд. Никита вытащил простыни на кровать и положил подушку посередине.  — Кость, — сказал он, привлекая внимание парня. — Ложись спать, ты истощён. Бочаров медленно поднялся и подошел к кровати. Он лег, даже не глядя на Никиту. Алексеев едва сдерживал хихиканье, когда Костя просто плюхнулся, не заботясь о том, как приземлилось его тело. Осторожно, Никита натянул на друга простыни и на минуту положил руку ему на плечо. Глаза Кости закрылись, и он глубоко вздохнул. Никита собирался уходить. Выключив свет, он медленно направился к двери, но остановился у изножья кровати.  — Ник? — раздался тихий голос.  — Да?  — Останься, пожалуйста. Его голос казался таким отчаянным. Бочаров не двигался, но ждал ответа Алексеева. Никита улыбнулся про себя. Слышились шаги, идущие к другой стороне кровати. Кровать прогнулась, а простыни зашуршали, пока Костя не почувствовал рядом теплое тело.  — Двигайся ко мне. — Никита говорил тихо. Костя повернулся в его сторону и пододвинулся ближе, положив голову на грудь Алексеева. Его больше не беспокоило то, что у него был человек, которого он сейчас обнимал. Вся мысль будто развалилась на иррациональные кусочки, которые повредили его голову, когда он попытался собрать их вместе. Никита почувствовал внутреннюю суматоху и притянул Бочарова к себе. Он оставил невинный поцелуй на макушке и выдохнул. Долгое время они просто вместе лежали в тишине.  Через некоторое время начался дождь, и Костя услышал, как он барабанит в окно. Бочарову всегда нравился дождь, именно дарил ему вдохновение. Но сейчас это делало его более уставшим. Дождь становился всё громче, и грохот капель по окну усилился. Костя снова громко вздохнул.  — Извини, — тихо сказал он, однако в последний момент его голос дрогнул.  — Чш-ш, не извиняйся. Просто ложись спать, окей? Бочаров слегка кивнул ему и попытался уснуть. Теперь дождь ему в этом помогал. Алексеев помог Косте уснуть, время от времени поглаживая того ладонью по спине. Он понял, что достиг своей цели, когда ощутил глубокие вдохи парня и в это же время услышал мягкие храпы. Только после этого он позволил себе уснуть, крепко обнимая Бочарова. На следующее утро Никита проснулся раньше Кости. Он был рад видеть, что они все еще находились в том же положении, что и вчера перед тем, как уснуть. Солнце ярко сияло, освещая комнату из окна, и у Никиты появилась возможность задуматься о вчерашней ситуации. Костя не просыпался около часа после того, как проснулся Алексеев. Именно поэтому Никита смог обдумать все, что произошло прошлой ночью. Он расстроился, вспомнив, почему Бочаров его так обнимал, и хотел, чтобы это произошло в ином контексте. Когда Костя проснулся, он ни о чём не спрашивал. Солнце светило на его лицо, и он лениво приложил руку к лицу, дабы спрятаться от него.  — Доброе утро, — поздоровался Никита. Костя, приподнимая голову, лениво на него посмотрел. Его взгляд медленно сфокусировался на Алексееве, после чего Бочаров положил голову ему на грудь, выпуская стон. Никита чуть не выпустил смешок с его детской невинности в этот момент и спустя некоторое время понял, что улыбается. Прошло несколько минут, прежде чем Алексеев снова заговорил:  — С тобой все в порядке? Бочарову потребовалось мгновение, чтобы ответить.  — Я буду в порядке, если ты останешься здесь на некоторое время.  — Я и не собирался уходить. — Хорошо. Костя зевнул и снова закрыл глаза. Казалось, он был доволен подобному исходу. Никита поднёс свою руку к лежащим в беспорядке волосам Кости и поправил их, поскольку те щекотали подбородок Алексеева. Когда он это сделал, он почувствовал, как Бочаров пододвинул свою голову к его руке. Никита поднял бровь и улыбнулся, учитывая желание парня и начиная играть с его волосами. Оба парня сейчас пожелали остаться в этом моменте. В тот момент они были самыми счастливыми людьми в мире. Алексеев хотел бы остаться здесь на весь день. Но у них были репетиции, жесткие графики и люди, которых они не должны были разочаровать. По какой-то причине эти вещи, похоже, не беспокоили ни одного из них. Костя был таким теплым, и Никите было на удивление комфортно. Сегодня утром, просыпаясь в заботе и любви, Бочаров понял, что это то, что ему нужно. Именно это, а не советы друзей и менеджеров. Знание того, что Никита здесь ради него было более чем достаточно. Костя усмехнулся.  — Что смешного?  — Всё.  — К чему ты это сказал?  — Это напоминает мне твою песню. Никита тоже усмехнулся, потому что это действительно напоминало ему его собственную песню.  — Больно не будет, с неба — вода. Мы счастливые люди под дождём без зонта. Нас не отпустит! Я с тобой навсегда. Навсегда. Голос Никиты был таким успокаивающим. Он пел мягко, и смесь с утренним хриплым голосом делала песню в сто раз лучше. Возможно, Костя был жадным, но он не мог не хотеть оставаться в этом навсегда. Он хотел принадлежать Никите. Он хотел просыпаться так каждое утро.  — Да, — улыбнулся он. — Особенно эта часть. Никита продолжал играть с волосами Бочарова. Умиротворяющая тишина, в которой никто из них не говорил, была очень умиротворяющей. В этой тишине они наблюдали за всплывающим солнцем.  — Ник?  — Да?  — Что будет после того, как ты покинешь эту комнату? — Костя не мог не задаться этим вопросом. Никита не знал, что ответить. Был ли Бочаров сейчас в своём уме, чтобы получить ответ, который хотел дать Алексеев? Никита решил рискнуть. — Я хочу, чтобы ты был моим, Кость. Бочаров шумно выдохнул, не ожидая этого ответа, но в то же время хорошо зная исход.  — Навсегда? — спросил он. — Да, — улыбнулся Никита. — Навсегда.