Ты - наша семья

В бункере с братьями Джек стал жить сравнительно недавно. А нормально общаться с Дином, чтобы тот при этом не смотрел на него, как на врага всего человечества, начал всего пару дней назад. Но братья стали для него тем единственным, что вытаскивало наружу все лучшее, что жило в Джеке. Парень старался жить хорошо в первую очередь ради них. Ради Сэма, который смотрел на него не как на чертового нефилима с кучей сил и поразительными способностями, не как на мессию, в руках которого судьба мира. Он смотрел на него, как на Джека, на члена семьи. И парню порой казалось, что ради Сэма он готов отнять чью-то жизнь или же отдать свою. Дин не так давно в шутку назвал Сэма «мамочкой» Джека, за что тотчас же получил точный удар по носу. Младший Винчестер покраснел, что выглядело странно, с учетом того, что он уже взрослый мужчина, и попытался убедить Джека, что все совсем не так. Он просто пытается помочь и поддержать. И вовсе не навязывается в родители. Только вот Джек не против. Они ведь семья, так почему он не может считать их родителями? Дин, к примеру, похож на сердитого отца, который все равно поможет, поддержит, даст совет или пинка. Научит пить пиво и читать идиотские журналы. Джеку он нравится. Даже больше, чем Дин себе может вообразить. И Кас тоже нравится. Ведь тот был с Джеком и его матерью еще до его рождения. Он важный человек. Он тоже семья. Еще один отец? Какая разница. Но с Сэмом у нефилима особая связь. Он мог слышать мужчину везде, где бы тот не находился, чувствовать его. И Джек готов был кинуться на помощь, стоит Сэму хотя бы просто подумать, что нефилим ему нужен. Джек любил Дина и Каса, Мэри, Бобби, но Сэм все равно был ближе всего. И когда в другой реальности парень думал, что младшего Винчестера убили, у него словно весь мир перевернулся с ног на голову. Потому что без Сэма Джек пока не представлял, как жить. И сейчас нефилим не знал, что ему делать, стоя в комнате Сэма, перед его кроватью, и наблюдая, как родной и важный для него человек мечется из стороны в сторону и изредка срывается на крик, терзаемый кошмарами. Джек тоже видел их не мало, но одно дело переживать их самому, а другое — видеть, как через то же проходит кто-то другой. Не просто другой, а Сэм. Джек осторожно подошел к кровати и опустился рядом со страдающим Винчестером, сжимая большую и теплую ладонь. И вздрогнул, неосознанно попадая в мир снов Сэма. Он увидел почти всю его жизнь, начиная со смерти Джессики и заканчивая нынешними событиями. Все те ужасы, которые пришлось пережить Сэму. Он чувствовал его боль, страх, отчаяние и беспомощность. И понял, о чем говорил ему охотник, когда утверждал, что понимает. Он страдал от того, что видел будущее, что по его вине погибла Мэри. Он винил себя в том, что Дин попал в Ад, пил кровь демонов, прыгнул в клетку с отцом Джека. И тот истязал его душу долгое время, оставив от нее одни лишь окровавленные ошметки. Нефилима поразило, как после всего этого Сэм смог остаться человеком с золотым сердцем, который старается видеть хорошее в сыне Дьявола, того, кто пытал его столько времени. — Сэмми, — послышался знакомый грубый голос, и кровать прогнулась под весом еще одного человека. Джек ощутил горячие руки на плечах. Его мягко отодвинули в сторону, и нефилим очнулся от видений, рассматривая тяжело дышащего Сэма, чью руку он все еще сжимал. И рядом сидел Дин. — Сэмми, детка, слышишь меня? — позвал Дин, осторожно пытаясь растормошить брата, чтобы заставить проснуться. Джек ослышался, или Дин действительно сказал «детка»? Так до этого он называл лишь свою машину. Младший Винчестер не мог выпутаться из своих кошмаров, поглощенный ими, своим прошлым, о котором он сожалел. Его крики становились громче и болезненнее. Поэтому Дин хлестко ударил его по лицу, оставляя на коже красный след. Джек невольно вздрогнул, готовый защищать дорогого человека, но Сэм внезапно проснулся. Резко распахнул мутные глаза, рассматривая лицо Дина. — Мне снилось, что ты снова погиб из-за меня, — прохрипел севшим после сна голосом Сэм, протягивая руки и обнимая брата за шею. Тот, не особо любивший все эти нежности, однако, обнял в ответ, зарываясь пальцами в мокрые от пота волосы Сэма и прижимаясь носом к его виску. Джеку показалось, что он видит что-то интимное, то, что не предназначено для посторонних глаз. И он хотел уйти, но лишь снова замер, смотря, как жадно и отчаянно Сэм вжимается потрескавшимися губами в губы Дина. Джек прожил на земле не так много времени, поэтому он не знал, правильно ли то, что происходит сейчас между братьями или нет? Они ведь родственники. Они могут любить друг друга, но верно ли то, каким образом эта любовь проявляется? Джек не мог судить. Он не понимал, не разбирался в этом, в чувствах, во многом. Ему еще предстояло научиться жить по-настоящему, но то, свидетелем чего ему посчастливилось стать, лишь показало ему в очередной раз, что связь между этими двумя куда глубже, чем можно предположить. Парень даже не был уверен, имеет ли он право находиться рядом с этими двумя? Вписывается ли он? Будет ли правильным для него остаться? Дин и Сэм целовались долго. Джек не считал наверняка, но скорее всего долго. Младший Винчестер просто не мог успокоиться. Большими руками он цеплялся за плечи брата, зарывался пальцами в волосы, притягивая ближе, теснее. Он весь дрожал от пережитых ужасов кошмара и пытался найти силы в Дине. И тот позволял ему брать все, что потребуется. Поглаживал руками по сильной и напряженной спине, сжимал в горсти мокрые волосы и целовал с напором, жадно, горько, до нехватки воздуха. Джек лишь завороженно наблюдал за происходящим, понимая, что ему здесь не место, но и уходить не спешил. — Прости меня, — как-то вымученно прошептал Сэм, заново проваливаясь в сон. Дин фыркнул, бережно подхватывая брата и не давая тому свалиться на пол, после чего сел на кровать, прислонившись спиной к изголовью, и уложил Сэма себе на грудь, поглаживая по волосам. И на этот раз младший Винчестер больше не кривился от боли и не вздрагивал. Кошмары оставили его, дав возможность выспаться. Дин же посмотрел на слегка покрасневшего и ошарашенного Джека. — Удивлен? — спросил он спокойно, словно бы не его только что застали целующимся с собственным братом. — Противно? Джек покачал головой. Ему не было противно и осуждать он не намеревался. Ему ли, монстру, убивавшему людей, осуждать кого-то за что-то? И они ведь его семья. Единственная настоящая семья. — Нет, а должен? — Не знаю, но мне было бы плевать, даже если бы ты осудил, — Дин пожал плечами. — Он все, что у меня есть, я терял его сотни раз, и после всего этого мне глубоко наплевать на мнение других. Джек понимал. Ему тоже пришлось пережить много потерь, и он не хотел бы проходить через это снова. — Он моя семья, — закончил Дин. Джек снова кивнул. И посмотрел на мужчину печальными глазами. — А я? — решился спросить он. Старший Винчестер ответил не сразу. Джеку показалось, что он не ответит вовсе. Мужчина внимательно рассматривал нефилима, зарывшись пальцами в волосы тихо сопящего Сэма, обнявшего его за талию. И Джеку стало неловко. Ему казалось, что Дин пытается прочесть на лице парня что-то, что позволило бы ему ответить. И этот ответ Джек боялся услышать. Ведь если они прогонят его, то пойти ему будет некуда. — Ты наша семья, парень, — уверенно ответил, наконец, Дин. — Запомни это и перестань страдать ерундой и накручивать себя. Уяснил? Нефилим удивленно захлопал красивыми глазами, рассматривая спокойное и уверенное лицо охотника. Тот ни капли не сомневался в своих словах. Он действительно считал Джека семьей. И осознание этого заставило парня улыбнуться. Искренне и широко. — Сэмми любит тебя, — продолжил охотник, переводя взгляд на спящего брата. — Больше, чем ты себе можешь представить. — Я не сделаю ничего, что могло бы ранить его, — поспешно заверил Джек, думая, что Дин ведет именно к этому, но тот покачал головой. — Знаю. Тебе ведь он дорог не меньше, чем мне, я прав? Нефилим в качестве ответа осторожно взял в руки большую мозолистую ладонь Сэма, покрытую шрамами. Ему не нужно было ничего говорить — Дин и так знал ответ. Потому что Сэм действительно был дорог Джеку. Больше, чем кто бы то ни было до него. Потому что Сэм верил. Всегда будет верить, до последнего, что Джек способен на большее, чем быть просто бездушным сосудом для силы. Он протягивал руку тогда, когда никто не хотел этого делать. — Мне не говорить ему о том, что я знаю? — спросил Джек. — Почему же? — со смешком протянул Дин. — Будет забавно. Можешь даже называть его «мамочкой». Нефилим улыбнулся, представив реакцию младшего Винчестера, если он его так назовет. Ведь в первый раз Сэм едва не начал палить во все стороны из пистолета. Но тогда это помогло ему немного встряхнуться и сбросить оцепенение, в котором он пребывал несколько дней. Поэтому Джек подумал, что будет не так уж и плохо слегка подшутить. Эту плохую привычку он, кажется, все же перенял у Дина. — Расскажи мне, что ему снилось, — внезапно попросил Дин. — Сам он никогда не рассказывает. Джек вспомнил огонь, крики и боль, которые он видел и чувствовал во сне Сэма. И нефилим рассказал Дину все, что успел увидеть. Потому что понимал, что для старшего Винчестера это важно. Для них обоих важно все, что связано с Сэмом. С каждым произнесенным словом Дин мрачнел, не переставая при этом поглаживать мирно сопящего брата по спине, плечам и голове. Казалось, он даже не отдает себе отчета в том, что делает это. Просто какой-то рефлекс. Сам же Джек осторожно сжимал ладонь Сэма, чувствуя исходящее от того спокойствие. — Вот же придурок! — выругался Дин. Джек бросил на него обеспокоенный взгляд. — Это действительно было так? Сэм говорил как-то, что он понимает, каково это — быть изгоем. По этой причине он…? Охотник кивнул. — У нас жизнь не сахар, пацан, — невесело усмехнулся мужчина. — А судьба и того паршивее. Семейка у нас чокнутая и ненормальная, правда, от нее остались только я и он. Уверен, что все еще не хочешь найти себе родителей по нормальнее? Джек не хотел. Лучших он не найдет. — Я так и знал. Смотри, не передумай потом. Не оставляй Сэмми, хорошо? Этот мелкий придурок всегда хотел розовое будущее с семьей и детьми, но, как видишь, этого я ему дать не могу. А сейчас у него есть ты. Нефилим сильнее сжал теплую ладонь Сэма. Он почти физически ощущал, как связь между ним и охотником становится еще сильнее. Джек знал, что теперь одного проблеска мысли хватит, чтобы он услышал и пришел. Если Сэму это будет нужно. — Здесь мой дом, — уверенно заявил Джек. — И мой отец все еще не научил меня пить пиво и стрелять. — Рановато тебе еще, сопля, — глухо рассмеялся Винчестер. — Но когда подрастешь — научу всему. Джек согласно кивнул. Чем не еще один повод для него остаться?

***

Сэм выполз на свет божий только на следующее утро. Слегка небритый, лохматый, заспанный и с опухшим лицом. Но, кажется, выспавшийся и хотя бы немного отдохнувший. И его уже ждали Дин с бутылкой пива, Джек, что-то ищущий в интернете, и приготовленный завтрак. Точнее не приготовленный, а телепортированный Джеком из ближайшей закусочной. Не зря же Дин пытался его научить телепортации. Полезная же вещь, в самом деле. Сэм скептично осмотрел салат и стакан свежевыжатого сока, улыбающегося Дина и непринужденно клацающего клавиатурой Джека. Ему явно все это не нравилось. — Доброе утро, любимая, — поздоровался Дин, подходя слишком уж близко и целуя Сэма в шею как раз за ухом, от чего дрожь прошила все тело. Сэм отпрыгнул от брата, как вампир от серебра, и закрыл шею руками. — Ты чего творишь, придурок? — прошипел он, косо посматривая на Джека. Тот в ответ по-детски помахал рукой и улыбнулся. — Доброе утро, мамочка, — выдал он, приводя Сэма в состояние крайнего недоумения, а Дина — в близкое к смерти от смеха. Тот даже пополам согнулся, смотря на удивленное лицо брата. — Хорош ржать, идиот! — прорычал Сэм, краснея. — Что за хрень ты ему наговорил? — Тихо, Саманта, не заводись, — сквозь смех выговорил Дин. — Ничего такого я ему не сказал. Просто у нас теперь полноценная семья получается: ты — мамочка, я — папочка, а это — наш сопливый карапуз скольких-то там недель от роду. Как Джек и предполагал, по лицу Дин все же получил. А Сэм, краснея и запинаясь, пытался объяснить нефилиму, что мамой он быть не может. Джек кивал и делал вид, что он все понимает, но иногда называть Сэма мамой все же будет. И Дин, смотревший на него в эти моменты одним глазом, потому что другой пока не открывался — рука у Сэма тяжелая — его в этом полностью поддерживал.