Краска

      С недавних пор Колодец Вендриенов обволакивает тьма. Плотная, непроглядная, она вытягивает остатки жизни из этого края, разоренного войной. Ее ненавидят и проклинают, от нее бегут в те земли, где еще виден свет лун и солнца.       Внезапная вечная ночь ужасает всех, но не Джемму. Ей нужен был этот эдикт, и не только затем, чтобы справиться с врагами. Темнота для нее теперь — друг, помощник и слуга, опасный, но надежный. Как Бледен Марк: «В мире нет ничего важнее тебя»…       Джемма помнит их редкие встречи в Пепельной глуши. Ветер над серой пустошью. Чахлые деревья. Оранжевые татуировки на черной коже Марка. Он всегда появлялся внезапно, пару раз — из ее собственной тени.       Марк вернул ей Шлем Магоборца, испытав его в деле. Марк передал ей тайные знания. Марк позволил ей сродниться с темнотой. Марк вручил ей свое оружие, присягнул на верность, стал ее правой рукой, ее щитом и клинком, но отчего-то Джемма до сих пор его опасается.       Конечно же, она не случайно выбрала этот эдикт. Пусть Горный шпиль и земли вокруг него станут для ее… для Бледена Марка тем местом, где он сможет чувствовать себя спокойно. Да и Джемма, как и он, порой хочет, чтобы от нее все отстали. В темноте это легко — спрятаться. Обо всем забыть. Раствориться.       «Не задувай свечу»… Джемма уже знает, что после убийства — простите, казни — веки Марка всегда чуть дрожат от возбуждения. Он не может без охоты, он и сам находит себе дело, и новая властительница постоянно заваливает его заданиями.       — Ты загоняла меня, девочка, — притворно жалуется он, возвращаясь. Сама не зная почему, Джемма частенько отсылает Марка подальше от себя. Разумеется, она убеждает его, своего заместителя, что ее поручения невероятно важны. Верит Марк или нет, неизвестно, хотя порой Джемме кажется: он отлично все понимает. Хорошо, что не спорит.       Он исчезает, а Джемма чувствует себя опустошенной, выпотрошенной и обескровленной. Она тоже любит уединение, но когда Марк далеко, это почему-то трудно терпеть. Джемма через силу смеется над собой: сама привлекла это чудовище, сама испугалась, сама снова отправила его на край света, а теперь сама же готова выть от тоски...       Благодаря его дарам она чувствует тени. Это важно, когда мир исчезает, как сейчас, когда она задувает последнюю свечу и остается только мрак. Сколько ни вглядывайся в него, все равно ничего не увидишь.       Темнота за ее спиной сгущается — она ощущает это и замирает в страхе и надежде, не смея обернуться. Она до сих пор не знает, что на уме у Марка, когда он передумает и решит покончить с ней, когда из сильной союзницы она превратится в помеху… Сейчас?       — Детка, ты еще более сумасбродна, чем я думал. Не даешь мне исполнять твои же приказы. Твой зов так силен, что мне пришлось все бросить и вернуться.       Джемма не отвечает, но этого, кажется, и не требуется: Марк буквально дышит ей в затылок, и остается только сделать шаг назад. Глубже во тьму.       Утром, когда она является в шпиль Авроры, рабочие смущенно отводят глаза. На вопрос изумленной Джеммы один из них испуганно лепечет:       — Архонт… Владыка… Ваше лицо…       У Джеммы есть при себе зеркало. Глядя в него, она видит, что вся ее кожа в ярко-алых разводах. На лбу, на щеках и подбородке, на шее — везде предательские следы! Надо приказать Марку поменять краску — очень уж пачкается.