Крылья или свобода

Сэм неуверенно мялся у двери небольшого дома на тихой пригородной улице, теребя в руках бумажку с номером телефона и адресом. Он в очередной раз за последнюю неделю поссорился с братом и просто сбежал из номера, надеясь побыть в тишине хотя бы пару часов. На улице стоял конец марта, и, несмотря на теплые дни, вечера все еще были холодными. Винчестер засунул руки в карманы куртки. Дин вел себя как отбитый придурок, и пусть Сэм любил брата, но был сейчас слишком зол, чтобы возвращаться. Неожиданно Сэм нащупал бумажку и, вынув ее, развернул, тут же вспоминая, кому она принадлежала. Уборщик из университета, в который братья наведывались два дня назад, тогда незаметно вложил записку в руку младшего охотника и подмигнул. Сэм не мог не понять намека. И хотя мужчина выглядел старше Сэма на пять лет точно, он был приятным в общении и понравился охотнику сразу. Невысокий рост и улыбка лишь сильнее приковывали внимание. Сэм убеждал себя, что пришел сюда только для того, чтобы поговорить со свидетелем наедине, без неуместных шуток брата. Пару раз позвонив в дверь, Винчестер спрятал бумажку. В доме послышались шаги и шорох, затем раздался звук щелкающего замка, и перед Сэмом возник уборщик в кремовом халате, белой майке и красных шортах. Его светло-русые волосы были немного спутаны, и Сэм подавил в себе отчаянное желание пригладить их. Карамельного цвета глаза весело сощурились, и мужчина, пропуская парня в дом, сказал: — Все-таки решился, Сэмми? — Сэм, — на автомате исправил Винчестер и мягко улыбнулся мужчине, как бы извиняясь за резкость. Тот пожал плечами и пошел на кухню, попутно снимая халат. Сэм старался не следить, как ткань скользит по светлой коже, оголяя руки и часть груди. Он и раньше признавал, что ему нравились не только девушки, но никогда не заострял на этом внимания. Пока не увидел этого мужчину, имени которого даже еще не знал, но зато точно знал, что был бы не против продолжить знакомство. — Итак, — мужчина подошел к кухонному столу, на котором стояли кофеварка, чайник и тостер. Сэм сел за обеденный стол, сложив руки в замок, — чем обязан в такой час? Сэм почувствовал укол совести. Он даже не подумал, насколько бесцеремонно появился здесь, не удосужившись предупредить о своем приходе. Мужчина стоял к Винчестеру спиной, заваривая чай. Затем нагнулся, чтобы достать тарелки из нижнего ящика, и Сэм еле сдержал судорожный вздох. Что ж, зад у него был отменный. Сэм помотал головой. В первую очередь нужно завершить допрос. — Я… кхм, — Винчестер отвел взгляд от мужчины, — хотел бы узнать, есть что-то касательно смерти профессора, что вы не захотели или забыли упомянуть? Мужчина достал из холодильника пирог с вишней и положил два кусочка на тарелки. Разлив чай, он повернулся к Сэму и поставил перед ним дымящуюся чашку. Сэм осторожно отпил из нее, смакуя прекрасный вкус, а тепло от напитка согревало продрогшее тело. — Мне кажется, я все рассказал, — уборщик сел напротив Сэма и задумался. Сэм отломил кусочек от пирога, вспоминая, что последний раз ел рано утром. — Очень вкусно, — сказал Сэм, доедая свой кусочек. Мужчина же неторопливо наслаждался сладостью и иногда поглядывал на гостя. Сэм чувствовал на себе заинтересованный взгляд, но не подавал виду, хотя по спине пробегали приятные мурашки. — Еще? — спросил мужчина, смотря на пустую тарелку перед охотником. Тот молча кивнул и проследил за мужчиной, который отрезал еще один кусочек. — Простите… — Сэм запнулся, понимая, насколько нелепо прозвучат его следующие слова, — как я могу звать Вас? Мужчина тихо хихикнул, и Сэм невольно улыбнулся. — Во-первых, давай на «ты», красавчик, — мужчина забрал обе тарелки, чтобы положить новые порции, — можешь звать меня Гейб, потому что «Габер*» меня немного смущает. Сэм на секунду завис, прикидывая, действительно ли этого уверенного в себе мужчину может что-то смущать. Гейб тем временем собрал с ножа остатки начинки и взял палец в рот, медленно и старательно облизывая. Сэм наблюдал за открывшимся ему действом, чувствуя, как ладони начинают потеть, а кровь приливает к югу. Сэм, словно завороженный, поднялся из-за стола и на ватных ногах приблизился к Гейбу. Тот кинул на него непонимающий взгляд, но Винчестер увидел насмешливые танцующие искорки в его золотистых глазах. Гейб сделал шаг назад и уперся в столешницу, откладывая нож и хитро улыбаясь охотнику. Сэм не знал, что с ним происходит. Просто из головы выветрились все мысли, когда Гейб подался вперед и обнял за шею, наклоняя к себе и легко касаясь губами его губ, будто пробовал на вкус. Винчестер прижал мужчину к столу, одной рукой зарываясь в мягкие светлые волосы, а второй оглаживая крепкую спину. Второй поцелуй оказался гораздо более напористым. Сэм и Гейб боролись за доминирование, сталкиваясь языками и покусывая чужие губы, пока Сэм не одержал победу, запуская руки под майку любовника. Гейб тихо застонал и сдался, позволяя охотнику перейти от губ к шее, что сопровождалось громким дыханием обоих и нетерпеливой дрожью. Майка отлетела в сторону, открывая Винчестеру вид на тело, подтянутость которого могла быть создана только ежедневным физическим трудом. Редкие светлые волоски покрывали грудь, аккуратно огибая ореолы сосков, и Сэм не сдержал порыва нагнуться к затвердевшим от возбуждения бусинкам и взять их в рот, слегка посасывая. Гейб сжал волосы парня на затылке, испуская тихий стон, и Сэм почувствовал вибрацию от его низкого голоса. По пути в спальню они облапали все стены и стянули друг с друга практически всю одежду. Оказавшись в комнате, Сэм захлопнул дверь и с силой прижал мужчину спиной к ней, находя его губы, искусанные в кровь. Собственные губы саднило от многочисленных ранок, но Сэм мало обращал на это внимание. Гораздо важнее было подхватить Гейба на руки и опустить на кровать, не прекращая изучать языком его шею и грудь. Сэм провел мокрую дорожку от подбородка мужчины до резинки боксеров и вдруг обнаружил себя, лежащим под Гейбом. — Не так быстро, красавчик, — голос мужчины сел почти до хрипоты, а зрачки, которые можно было различить при неярком свете лампы на прикроватной тумбочке, расширились, окаймленные позолоченной радужкой. Сэм сглотнул, когда Гейб опустился на его бедра, прижимаясь через ткани своим членом к его, и перехватил запястья охотника, заводя их за голову. Теперь губы мужчины старательно изучали тело Винчестера, особое внимание уделяя мочкам ушей. Юркий язычок оставлял на теле неведомые узоры. Сэм закрыл глаза и подался бедрами вверх, ощущая, как мокрая от засосов кожа обдается ставшим неожиданно холодным воздухом. Гейб отпустил руки Сэма и тут же поплатился за это, оказавшись подмятым под охотником. Сэм подцепил резинку боксеров, от которых мужчина так бесцеремонно отвлек его, снял их с него, даря свободу истекающему смазкой члену. Гейб запрокинул голову назад и выгнулся в спине, прося ласки. Но Сэм и не думал уделять его достоинству внимание. Вместо этого он схватил с тумбочки смазку (которая подозрительно кстати лежала там) и выдавил немного ее прозрачного содержимого на пальцы. Глаза Гейба были закрыты, и он не ожидал, что вместо минета почувствует осторожное вторжение пальца в анус. Мужчина распахнул глаза и громко застонал, впиваясь ногтями в спину охотника и обвивая ногами его талию. Второй палец оказался больнее, и Гейб непроизвольно сжался внутри. Сэм оставил на его губах успокаивающий поцелуй, оглаживая гладкие стеночки и вводя третий палец. Гейб разорвал поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха, и Сэм не упустил шанса укусить открывшуюся шею, и без того разукрашенную засосами. Сэм вынул пальцы, и Гейб издал разочарованный стон, который превратился в стон удовлетворения и удовольствия, когда Винчестер начал входить в него. — Возьми меня грубо, — отрывисто прошептал Гейб, оставляя раны от ногтей на плечах парня. Винчестер тихо зарычал, входя в желанное тело до конца. Стенки до дурящего приятно давили на член, и Сэм, выйдя из любовника, резко вошел, заставляя мужчину вскрикнуть. Сменив угол, Винчестер сделал еще один толчок и попал прямо по комку нервов, о чем свидетельствовал абсолютно порнографический стон Гейба. И Сэм отпустил себя, вколачиваясь в податливое тело, ловя стоны в поцелуях. Гейб кончил, даже не прикоснувшись к себе. Сэм последовал за любовником, изливаясь в презерватив и покидая тело мужчины. Завязав резинку, охотник откинул ее на пол и опустился на подушки рядом с Гейбом. Они оба были липкие от спермы и пота, и мужчина вынул из тумбочки полотенце, вручая его Винчестеру. Вытерев обоих, Сэм кинул полотенце к презервативу и лег, чувствуя приятную усталость во всем теле. Гейб лег рядом, и Сэм приобнял его за талию, прижимая к себе. Так ничего и не сказав любовнику, Винчестер провалился в сон. А вот мужчина и не думал спать. Насколько известно, ангелам вообще не положено спать, поэтому Габриэль приподнялся на локтях, смотря на улыбающееся во сне лицо человека. Если прислушаться, можно было услышать тихий шелест в комнате, похожий на хлопанье крыльев. — Два из шести, Сэмми, — с долей грусти в голосе сказал светловолосый архангел. Но он сам пошел на это, сам принял решение и сам лег под Сэма. Поэтому Габриэль, слегка улыбнувшись, провел большим пальцем по скуле охотника, получая в ответ тихое сонное: — Габриэль… * Габриэль терзался сомнениями, как любой человек, совершивший рискованное дело, но имеющий возможность все исправить. Он не чувствовал какой-то боли или уныния, когда в его двойника хладнокровно вогнали деревянный кол. Наоборот, он был рад под приемлемым предлогом исчезнуть с радаров Винчестеров на какое-то время, чтобы разобраться в полнейшем хаосе чувств, которые выбивали из Трикстера желание забавляться над подонками дальше. Первая ночь с Сэмом была великолепной, потрясающей, одной из лучших в долгой жизни Габриэля. Но кое-что все же омрачало его радость. Габриэль привык быть вольным, ни от кого не зависеть и никому не подчиняться. Эта привычка укоренилась в нем еще несколько тысячелетий назад, а сейчас архангел чувствовал, будто его связывают по рукам, ногам и, что самое ужасное для любого ангела, крыльям. Конечно, Габриэль знал, что рано или поздно механизм запустится, да и сам вроде как не был против, но свобода, которой архангел так гордился и за которую хватался как за последнюю тростинку, начинала медленно растворяться на глазах Габриэля вместе с его третьей парой крыльев. Но это меньшая из бед. Не стоит забывать, что Габриэль — небесное создание, которое любит лишь раз в своей долгой, если не бесконечной, жизни. И ему бы хотелось взаимности, иначе душа просто отвернется от него, оставляя наблюдать за тлеющими угольками крыльев. Нет, Сэм бы, конечно, никогда так не поступил, но Габриэль не хотел смотреть, как Винчестер заставляет себя быть с ним из жалости и по зову совести. Поэтому Габриэль решил зайти с другого конца. * Временная петля — лучшее, чему мог научиться Габриэль у Локи. Архангел, тайно наблюдая за Винчестерами, не менее тайно им завидовал. Два брата, которые друг за друга горой, были абсолютной противоположностью его собственным братьям, умевшим только грызть друг другу глотки, доказывая свою правоту. И несмотря на это, Габриэль искренне любил и Михаила, и Рафаила, и даже Люцифера. Поэтому он как никто другой понимал чувства Сэма, когда Дин заключил сделку. Сэм был разбит, ничего не понимал и старался ни о чем не думать. Габриэлю часто приходилось прогонять его ночные кошмары, полные крови, криков и демонов, чтобы наутро Винчестер не чувствовал себя мешком с картошкой. Но время утекало как песок сквозь пальцы, и Сэм с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Пока не проснулся в вечном вторнике. Как бы Сэм не посыпал потом Гейба ругательствами, архангел находился в полнейшей уверенности, что сделал все правильно. Он не хотел, чтобы Сэм был морально уничтожен после завершения сделки и сам покончил с собой, а заодно он прогнал напряжение и недовольство между братьями и научил Сэма радоваться каждому моменту этой чертовой жизни. Конечно, Габриэль не собирался так быстро отпускать Винчестеров из своей игры, но когда Сэм начал умолять его со слезами на глазах, последний оплот безразличия рухнул в Габриэле. Он ненавидел, когда кто-то умолял его что-то делать, а вкупе с тем, что его умолял Сэм, это можно было назвать самым настоящим провалом плана Трикстера. Габриэль испугался сам себя. Чувства и эмоции, опьянившие трезвый рассудок архангела, не могли не удивить его. Неужели в этом проявляется побочное действие его связи с Сэмом или они существовали в Габриэле давно, но не могли найти выхода? Впервые Великий Архангел не нашел ответа на простейший вопрос. И он отпустил обоих Винчестеров, позволяя случиться тому, что в итоге приведет его к собственному кошмару. * — Ну так кто ты? Ворчун, Чихун или Простак? — Габриэль, понятно? Меня зовут Габриэль. — Габриэль? Ты архангел? — Прошу прощения. Сэм ходил по номеру, шагами вторя секундам. Дин ушел куда-то с Касом, давая возможность брату побыть одному. С разговора с Габриэлем в амбаре прошло три дня, и тот никак не проявлял себя. Сэм сел на кровать. Противоречия разрывали охотника изнутри. Габриэль — архангел, одно из самых могущественных существ во Вселенной, он мучил и убивал людей щелчком пальцев, с таким же успехом затянул Сэма в «вечный вторник». Но Сэм все еще помнил его горячие поцелуи и громкие стоны, укусы, царапание и безумную просьбу, до сих пор звучащую в голове охотника. Винчестер понятия не имел, зачем Габриэлю понадобился секс с ним, но Сэм, как бы он не отрицал и не отнекивался, был бы не против повторить. Габриэль нравился Сэму, не до дрожи в коленях, но нравился, будучи и человеком, и Трикстером, и архангелом. И факт того, что Гейб хотел предостеречь Сэма, висел как неоновая вывеска на баре. Теперь Винчестер чувствовал вину перед архангелом за то, что они с братом не нарочно вскрыли только затянувшиеся раны Габриэля. Сэму действительно было жаль, находя, что у них обоих были проблемы с отцами. В каком-то смысле это даже роднило их, что придавало мыслям Сэма теплой грусти. Он очень хотел поговорить с Габриэлем, прекрасно осознавая, что архангел вполне может прийти в ярость, но Сэм слабо себе это представлял. Поэтому подняв голову вверх, будто смотря в небо, охотник робко позвал архангела. — Звал, Сэм? — непривычно холодно спросил внезапно появившийся Габриэль. Сэм от неожиданности вскочил с кровати, по инерции хватаясь за пистолет и тут же одергивая руку. — Эм… да. Привет, — охотник улыбнулся архангелу, показывая, что не собирается вступать с ним в конфликт. Габриэль вопросительно изогнул бровь и кивнул. Крылья тревожно зашелестели за спиной. — Габриэль, — Сэм сделал осторожный шаг в сторону ангела. Тот продолжал стоять, будто ничего не видя и не слыша, и смотреть на противоположную стену. Он злился на Винчестеров за то, как они позволили себе поступить с ним. Поймали в круг как какого-то простого ангела и заставили выкладывать информацию, абсолютно не заботясь о мнении самого Габриэля! Конечно, он понимал, что им, собственно, никакого дела нет до Габриэля и его чувств, особенно после того, что он сделал. Но архангел ждал чуточки уважения к себе, хотя бы со стороны Сэма, потому что тупая голова его старшего братца занята младшим братцем Габриэля. — Габриэль, — повторил Сэм, пытаясь привлечь внимание архангела. Тот перевел взгляд со стены на охотника и обратно, показывая, что не настроен на разговоры. — Я понимаю, что ты зол и обижен, — начал Сэм, медленно приближаясь к архангелу, — но мы не могли поступить по-другому. Ты бы не стал говорить с нами, и нам пришлось поймать тебя, — Сэм подошел настолько близко, что Габриэль ощущал теплоту его тела. Охотник положил руку на плечо архангела, и тот еле сдержал порыв вздрогнуть. — Габриэль, пожалуйста, прости нас… — Что тебе нужно, Сэм? — в словах архангела не было ничего, кроме бесцветного безразличия. И Сэм не выдержал. Он не мог смотреть, как Габриэль отворачивается от него, словно между ними ничего не было. Хотя, может, для архангела и не было. — Гейб, — прошептал Винчестер, наклоняясь к архангелу и невесомо касаясь губами его губ. Габриэль не пошевелился, не ответил, продолжая полностью игнорировать происходящее. — Габриэль! — прошипел Сэм, притягивая архангела и глубоко его целуя. На этом последняя стена архангела рухнула, и он, обхватив руками широкие плечи охотника, приподнялся на мысочки, позволяя Винчестеру творить с ним все, что захочется. Был ранний вечер, когда Габриэль потерял вторую пару крыльев. *** — Да что ты можешь сделать мне, сломанный архангел? — Асмодею приносило удовольствие каждую удобную секунду напоминать своему пленнику о единственных двух крыльях, беспомощно висевших за спиной. Габриэль сплюнул кровь и с вызовом посмотрел на своего палача. — Такой мерзкой твари, как ты, никогда не понять мир, — архангел залился смехом, который гулко отражался от стен камеры. Демон моментально изменился в лице, припечатывая Габриэля к стене с помощью возросшей силы. Кандалы печально скребли пол камеры при каждом движении архангела. — Не пытайся разозлить меня, мелкий ублюдок. Поверь, ты будешь сидеть здесь до скончания веков, и твоя дорогая душа не придет за тобой, — Асмодей проехался кулаком по скуле Габриэля, где только недавно зажил синяк. Архангел вскрикнул, но тут же взял себя в руки. Не хватало еще превратиться в овощ перед этим отбросом. — Ты еще не знаешь, с кем связался, сукин сын, — прохрипел Габриэль. Асмодей хмыкнул и достал шприц. — Зашить этому зверью рот, чтобы не гавкал! — приказ Асмодея только развеселил архангела. — Ума не хватает отвечать мне? — теперь издевался архангел. Он не позволит сломать себя. Не сейчас, когда он подобрался так близко к Сэму. Асмодей всадил иглу шприца в шею Габриэля, медленно вытягивая из него благодать, даже не подозревая, кто являлся душой этого архангела. *** — Хей, Сэмми! — прокричал Дин, и эхо бункера повторило его слова, — мы с Касом съездим в магазин! — Окей, — ответил Сэм, выходя из коридора в машинное отделение. Кас и Дин поднялись по лестнице и исчезли за входной дверью. — Ставлю сто баксов, что сначала они снимут номер в отеле, — хмыкнул сидевший в библиотеке Габриэль. Сэм улыбнулся. Он чувствовал, что архангел сильно изменился, что постоянно чего-то боялся, что-то скрывал и недоговаривал. Поэтому улыбка вышла грустной и напряженной. Габриэля не было восемь лет, восемь чертовых лет, и Сэм хотел восполнить огромный пробел в их отношениях. За эти восемь лет Винчестер узнал многое об ангелах, в том числе про души, связанные с ними. И даже если Габриэль не его ангел — а охотник был убежден в обратном — он все равно хотел быть с ним. Пусть Габриэль сломлен, почти лишен сил, почти ушел от мира, Сэм хотел быть с ним, несмотря ни на что. Наверное, это называют любовью. — Я наблюдал за их отчаянным глазотрахом семь лет, Гейб. Пусть занимаются друг другом, — Сэм прошел в библиотеку. Габриэль тихо засмеялся, но его глаза цвета чистого золота сохраняли страх и сожаление. — Не всем ангелам выпадает возможность встретить свою душу, — сказал Габриэль, смотря прямо в глаза Сэму. Винчестеру казалось, что этот взгляд, проникая в душу, читал его как открытую книгу. — А ты? — охотник спросил напрямую. Хватит избегать этой темы, хватит забывать те потрясающие чувства, которые они дважды подарили друг другу. Сэм хотел знать, действительно ли архангел Габриэль — тот, кто предназначен ему судьбой. Он был готов принять любой ответ, потому что в любом случае Габриэль останется единственным, кто смог вызвать в Сэме палитру всех человеческих чувств от ненависти до любви. — Я несчастен, Сэм, — Габриэль встал из-за стола и подошел к охотнику, соблюдая личное пространство, — я не просто встретил свою душу, но даже два раза был с ней. Но подтвердить связь так и не получилось, — архангел отвел взгляд, больше всего на свете желая, чтобы Сэм снова обнял его. Последний кусочек пазла сложился в голове Сэма. Не оставалось никаких сомнений, и Винчестер с облегчением выдохнул. Он был счастлив, что Габриэль, стоящий перед ним, теперь по праву принадлежал ему. Больше никаких языческих богинь, порнозвезд и демонов. Каким-то образом давным-давно душа Сэма и благодать Габриэля повязали друг друга, и сейчас Винчестер был готов навсегда стать истинной парой младшего архангела. Шаг, еще шаг. Непонимающий взгляд Габриэля, полный боли и надежды. Он боится быть отвергнутым, боится новой боли, но Сэм не позволит этому случиться. Охотник запускает пальцы в мягкие светлые волосы архангела и обхватывает его лицо ладонями. Глаза Габриэля лихорадочно бегают по лицу Сэма, пытаясь найти подвох, и блаженно закрываются, когда Сэм целует его, так знакомо и привычно. Габриэль притягивает Сэма к себе, жаждя новых поцелуев, лишь бы убедиться, что все реально. Затем Сэм отрывается от архангела и долго смотрит ему в глаза, наслаждаясь счастьем, которое перламутром переливается в них. Охотник наклоняется к уху Габриэля, обдавая жарким дыханием, от которого по телу архангела пробегают приятные мурашки, и что-то шепчет, оставляя крохотные поцелуи на шее. Габриэль удивленно замер, а потом тихо спросил: — Откуда ты знаешь это? — Пока я делил с Люцифером свое тело, мне удалось покопаться в его памяти, — объяснил охотник, — потом Кас рассказал, что это заклинание позволяет ангелу оставить крылья. Последние крылья Габриэля взметнулись вверх, и Сэм увидел их смутные очертания. — О Отец, Сэм, — Габриэль прильнул к груди охотника, стараясь скрыть неуместные слезы, — ты разрешил. Разрешил! Сэм обнял архангела, кладя подбородок на его макушку. — С самого твоего создания я знал, что ты не такой, как Люцифер, — прошептал Габриэль, но Сэм услышал его, — он пытался очернить твою душу, пока я не украл ее. Я не мог смотреть на то, как все прекрасное, что создал Отец, оскверняется в руках Люцифера. Я украл твою душу, а она привязала мою благодать к себе. Сэм молчал. Для него, наверное, навсегда останется загадкой, сколько раз Габриэль спас его и сколько еще спасет.