Часть 64
2 ноября 2018 г., 16:31
POV Катя Пушкарева.
Рвалось совсем не там, где было тонко. По тонкому льду мы как раз ходили очень аккуратно, он даже трещины нигде пока не дал. А вот Андрей… Нет-нет, по льду он тоже ходил осторожно, зато по ночам скрипел зубами и уже дважды у него были приступы паники. Дважды за две недели! Немыслимо. С этим нужно было что-то делать, иначе я его не спасу, а окончательно погублю. За последние две недели столько событий произошло, что пожалуй, стоило бы о них рассказать подробнее, хотя бы для того, чтобы понять как мы продвигаемся к своей цели. Помощь моему возвращению в «Zimaletto» пришла со стороны. У нас, конечно был разработан план, как меня возвратить и не вызвать при этом никаких подозрений в сговоре, Андрей должен был устроить Кире публичный скандал за самоуправство, и демонстративно позвонить мне, извиниться за «недоразумение» и сообщить (тоже публично), что он меня просит вернуться. Но ничего этого не понадобилось. Стоило только Андрею с Кирой выйти на административном этаже из лифта, как на них злобной фурией налетел… Милко. — МожЕшь мЕня уволИть, — заорал он Андрею, — или я сам уволЮсь, но работАть с тИранами я нЕ буду. — Что еще случилось? — спросил Жданов. — Кира, иди к себе, я только с Милко разберусь и поговорим. — Кира не пОйдет с сЕбе! И разбЕраться ты будЕшь с ней, а не с Милко, — орал креативный директор все громче и громче, как магнитом притягивая в холл всех обитателей директората. — Говори, пожалуйста потише, и по существу… Да как ты смеешь указывать президенту и мне хамить? — одновременно сказали Кира с Андреем. — ПОка ты пропАдал неИзвестно где, вот Она уволИла КатЕньку! Это как? Это как назЫвается? СабОтаж? Кто сделАет калькУляцию на стАнки? Кто будЕт обсчитЫвать новУю коллекцИю? МожЕт Кирюша, а можЕт тЕбе уже не нУжна втОрая коллекцИя? — кричал Милко, наступая на Андрея, и вдруг почти завизжал: — Ты гдЕ был? Вы все гдЕ были? Две нЕдели кОмпания без рукОводства! А пОтом Милко виноват будЕт, что все провАлилось? Уволь мЕня! Уволь мЕнея немедлЕнно! Тут нужно немного отойти в сторону и объяснить происходящее. Конечно же, никто не бросал «Zimaletto» на произвол судьбы. Девятого сентября Андрей с Ромкой были в компании совершенно открыто. Малиновский тогда еще встретился с Милко, выяснил все насчет новой коллекции и дал свои ценные указания, а Жданов поработал с документами, устроил головомойку Ивану Васильевичу и вообще очень продуктивно подтянул хвосты. А потом случилась вся эта история с Кирой и Ромке уже, понятное дело, было не до компании, Кире — тем более, а мы с Андрюшей работали не покладая рук, правда подпольно. Ну, не должен никто был знать, что случилась у нас такая ужасная беда, не должен! Вот Андрей и навещал свой кабинет исключительно по ночам, за что, кстати, Потапкина стоило бы уволить, ведь ни одного раза он не только не поймал «нарушителя», но и вообще не заметил, что был нелегальный переход границы. А я работала из дому, установив на президентском компьютере программу «TeamViewer», дающую доступ к нему на расстоянии, но только после того, как введешь пароль. А он всегда разный, и увидеть его можно только с головного компа, вот Андрюше и приходилось еженощно совершать вылазки. Навещать банк, поставщиков и закупщиков мы со Ждановым тоже не забывали, но никто в «Zimaletto» этого не знал и знать, слава Богу, не мог. Вот все и думали, что руководство компании окончательно забросило ее. — Тихо! — взревел Андрей. — Милко, тебе не кажется, что это не в твоей компетенции, требовать от меня отчета, где я был? Где был, там уже нет. А насчет увольнения Кати, я вообще ничего не понял. Как это — уволена? Кира, это правда? — Правда! — с вызовом ответила Воропаева, включаясь в игру. Ой, с Кирой вообще было ужасно трудно. Нам пришлось не раз и не два репетировать скандал, и каждый раз она начинала плакать, просить прощения, каяться, что была так груба и цинична. И сколько мы ей не объясняли, сколько не клялись, что мы на нее ни обиды, ни зла не держим, она так и не выдержала ни одной репетиции скандала без слез раскаяния. А тут! Надо же, какая молодец, сыграла, как по нотам и ни разу не сфальшивила. — Твоя Пушкарева ударила Сашу, нахамила ему, оскорбила его, и ты хотел, чтобы я это оставила для нее без последствий? Не будет такого! Да, я её уволила, и ты её назад не примешь, понятно? Иначе я… — ТОгда уволь и мЕня! — заорал Милко прямо в ухо Воропаевой, перебивая ее. — Я без этОй девОчки работАть не мОгу и не будУ! — Ну, и пожалуйста, можешь увольняться, найдем другого модельера, — как бы в запале, бросила Кирюша, дав лишний козырь в руки Андрея. — Кира! — не сбавляя децибел, перешел в наступление Жданов. — А за что Катя ударила Сашку, за что нахамила ему, за что оскорбила? — Это не имеет значения! Мой брат акционер, он член Совета директоров, в любом случае твоя Пушкарева не имела права даже помыслить… — Я тЕбе расскАжу, — снова перебил Киру Милко. — Сашка начАл к КатЕньке пристАвать, дал волю рУкам… — Может, мы поговорим в кабинете? Зачем устраивать шоу для любопытных? — подбросила Воропаева поленья в скандал, прекрасно понимая, что тут уж Вуканович устроит такой тарарам, что небу станет жарко. И он не подвел, устроил. — КОгда ты ПушкАреву с дЕрьмом мЕшаешь, тЕбя любОпытные не смУщают? А кОгда я говОрю правду про твОего дагОценного СашЕньку, ты сразу хочЕшь сделАть разгОвор прИватным? Не бЫвать этОму! Пусть все знаЮт, что твой братЕц — мАньяк! — Кира! Это правда? Сашка приставал к Кате? — почти спокойно спросил Жданов. — Катя-Катя-Катя, только одно от тебя и слышу! — взвилась Кирюша. — Знаешь что? — заорал и Андрей. — Я немедленно верну Катерину в «Zimaletto»! Я не стану из-за проделок похотливого подонка терять свою незаменимую помощницу, и своего гениального кутюрье. Поняла? — ПонЯла? — спросил Киру и Милко, так удачно «лизнутый» Ждановым. Затем приподнял голову и гордо удалился в свои владения. Кирочка же, собрав последние силы, начала второе отделение концерта. — А вы что собрались? Это вам что, театр? Делать нечего, работы нет? Так, может, всех поувольнять, раз никто не хочет заниматься своими непосредственными обязанностями? Все это мне в лицах взахлеб рассказали девчонки из женсовета, как только я переступила порог лифта на родном этаже, да еще и от себя прибавили: — Змеюка собственным ядом захлебнулась, — радостно поведала Маша Тропинкина, — ходит теперь, как гиена по клетке, волком на всех смотрит. — Конечно! Она же не думала, что за тебя, Катюха, Милко впишется, — хохотнула Амура, поправив браслеты на руке. — Девочки, я вас очень прошу, давайте разойдемся по рабочим местам. Не очень-то этично обсуждать начальство, да еще в этих стенах. — Оёёй! Какие мы стали правильные, — Шурочка зыркнула глазом, но тут же помягчела. — Ты Кать, не думай, мы же не просто так Воропаевым косточки перемываем. — А что еще случилось? — я встревожилась, Андрей мне по телефону ничего другого не рассказывал. — СашЕнька пришел на подмогу сестричке. — Давно? — Да минут десять тому назад. Знаешь, какие крики из кабинета Палыча раздавались? Ого-го! Там Роман Дмитриевич с Андреем и Милко сцепились с Воропаевыми. Мы хотели было подслушать, так Мегера Юрьевна нас из приемной выставила. И ты не ходи туда, еще попадешь под горячую руку. — Спасибо, девочки, что предупредили, — кивнула я и поспешила в президентский кабинет. — Кать, ты куда? Погоди! — неслось мне вслед, но я сделала вид, что уже ничего не слышу. Мне необходимо было как можно быстрей попасть на поле брани, ведь я — одно из основных действующих лиц пьесы «Разоружить Воропаева». Крики я услышала еще не доходя до приемной. Как ни странно, громче всех орал Сашка, остальные казались просто немыми на его фоне, хоть и Милко с Андреем и Ромкой вносили свой вклад в этот нестройный хор. Голоса Киры слышно не было. — Я уже сотню раз говорил, что я плевать хотел на вас на всех. Что непонятно? А может, у меня к вашей Пушкаревой серьезные чувства, что тогда? — вопрошал Воропаев. — Поэтому ты позволил себе ее лапать против ее воли? — кричал Ромка. — А в морду не хочешь за «серьезные чувства»? — вторил ему Андрей. — Ты постУпил, как мУжлан! Как насильнИк! У нас в «ГолУбом ОгОньке», тЕбе оторвалИ бы яйцА! — ахнул Милко. — Сашка, ты что говоришь? Какие у тебя могут быть серьезные чувства к этому недоразумению, к этой выскочке? — тихо, но с ужасом спросила Кира брата. В этот момент я решила войти. Постучала, меня, видно, не услышали и я приоткрыла двери. — Добрый день, — сказала я ни к кому конкретно не обращаясь, и сразу наступила благословенная тишина. — КатЕнька! — первым опомнился Милко. — Как хорошо, что ты прИшла! И не слухай этИх злых лЮдей. ПОйдем кО мне в мастЕрскую, я покАжу тЕбе новУю коллекцИю. Мне столькО надО тЕбе расскАзать, — он мечтательно подкатил глаза. — Катя вернулАсь! — Подожди, Милко, — Андрей попытался остановить бурный поток радости нашего гения. — Катерина пока некуда не пойдет. Вначале мы должны решить все организационные вопросы, Воропаев, если не хочет сидеть, должен вымолить у Кати прощение, а уж потом все остальное. — Милочко! Я ужасно рада тебя видеть, я приду в мастерскую, обязательно приду, как только смогу, ладно? — и я потерлась носом о его плечо. — Ты скУчала по мне, мОя Галатея? — Еще как. — Как трогательно, — скривилась Кирюша, ужасно правдоподобно скривилась. — Уси-пуси. — Вы еще поцелуйтесь, — нервно хохотнул Сашка. — ТЕбя не спросим, захочим, так поцелуЕмся, — гордо ответил Пигмалион, вздернул голову и вышел из кабинета. — Проси прощения! — Андрей с Ромкой стали грозно надвигаться на Воропаева. Кира заслонила Сашку собой и практически зашипела: — Я вам не позволю унижать акционера перед какой-то секретаршей! — взвизгнула она. Умница, Кирочка, очень удачно подвела к моей реплике. — Андрей Павлович, Роман Дмитриевич, не надо. Я прошу вас обоих, не надо! Я все равно не приму извинения Александра Юрьевича, поэтому они мне совершенно не нужны. Давайте лучше вернемся к работе, у нас столько по-настоящему важных дел, а мы тратим время на… — тут я посмотрела на Воропаева, брезгливо скривилась, как будто заметила кучку собачьих какашек, не убранную хозяином. — Бог знает на что. Этого он стерпеть не смог, вылетел из кабинета, как ошпаренный. Кира сразу же опустилась в кресло без сил, плечи ее затряслись в беззвучном плаче. Ромка бросился к ней, Андрей ко мне. А через час началось такое…
