Вы, право, ни о чем не сожалейте...

POV Николай Зорькин.

      Катюха позвонила мне не вовремя. Совершенно не вовремя. Настолько не вовремя, что я даже звонка мобильного не слышал, мне было не до него, рядом была Даша. Моя Дашка! Наш роман был в самом разгаре, я безумно скучал по ней, и это естественно, так что раз уж ей удалось ко мне вырваться на выходные, то больше я ничего не видел, не слышал и не замечал. Поэтому Катьке я перезвонил лишь назавтра, когда уже проводил Дашу и мельком взглянул на дисплей мобильного. Мама дорогая, пять пропущенных вызовов, я тут же набрал Пушкареву:       — Ну, слава Богу, живой, — вместо «алло» и «привет», полетело мне в уши. — Что-то случилось?       — Ничего не случилось. Кать, ты прости, прилетала Даша, и…       — Понятно. Весь мир перестал существовать. Ты хоть не напрасно меня игнорировал? Вы перешли к чему-то более серьезному, чем поцелуи?       — Катька, ты мне не жена, чтобы контр…       — Как раз я-то тебе жена, друг мой, Колька, — перебила меня подруга, — но ты об этом, кажется, совершенно забыл. Придется напомнить. И вообще, когда ты мне задал подобный вопрос, я честно тебе ответила, что у тебя, мой дражайший супруг, начали расти рога. А ты…       — А я, если бы ты меня не перебила, тоже посоветовал бы тебе ходить аккуратнее, особенно под высоковольткой.       — Почему это именно под…       — Не перебивай! Чтобы рогами не зацепиться!       — Хочешь сказать, что тебя уже можно поздравить? Ты стал мужчиной?       — Ты только для этого позвонила, чтобы поприкалываться?       — Нет! Коленька, ты мне нужен в Москве. Очень нужен.       — Так выходные же кончились, Кать. Позвонила бы в четверг, я бы прилетел. Теперь до пятницы… Стоп! Что-то случилось?       — Случилось. Ты мне нужен в Москве.       — Ты беременная? Срочно нужен развод, да?       — Коль, я бы не стала тебя беспокоить по такой дурацкой причине. Нет, развод мне пока не нужен, наоборот!       — Что, наоборот?       — Даже если ты очень захочешь развестись сейчас, то я не дам тебе развода еще где-то с месяц.       — У меня сейчас крыша уедет. Рассказывай все по-порядку.

POV Катя Пушкарева.

      Колька! Милый, добрый мой Колька, какой же у меня замечательный друг, это что-то фантастическое. Не успела я рассказать ему обо всем, что у нас происходит, не успела объяснить, для чего он мне нужен здесь, как он тут же все не просто понял, но еще и перевернул так, что у меня глаза на лоб полезли от его фантазий. И все только для того, чтобы я не чувствовала себя виноватой.       — Катюха! Класс, вот это удача!       — Ты чего? Ты не понимаешь, что у меня проблемы? О чем ты? Что ты имеешь в виду, говоря «удача»?       — Видишь ли, дело в том…       — Ну?       — Я сам больше не могу оставаться в Лондоне.       — Почему?       — Я очень скучаю по Дашке… Ну, и по тебе, конечно, тоже, — поспешно прибавил он. — Ужасно хотелось плюнуть на все и улететь в Москву, и только одно меня останавливало, — замялся Зорькин.       — К тебе с поклоном за каждым словом ходить? — не выдержала я паузы.       — Вдруг уволят, а я хотел заработать нам с тобой на первый взнос на квартиру. Я бы перебился, в конце концов не слишком ли маменьке жирно одной в четырех комнатах. Можно ведь и разменять, правильно? А вот ты… Но теперь, раз это тебе нужно, чтобы я прилетел, то моя совесть будет чиста.       — Колька, — я чуть не заплакала от его, такой неуклюжей попытки защитить меня от меня же самой, — Андрей тебе предлагает должность финансового директора в «Zimaletto», ты как не против?       — Что? А как же… этот… Как его?..       — Ветров.       — Ага! Как же Ветров?       — Осень, грачи улетают.       — Чего?       — Колька, ты совсем перестал меня понимать. Ярослав перебирается в Питер, его ждет там невеста и работа в фирме ее папА.       — Аааа! Понятно. Нет, я не против. Должность финансового директора, это куда как круче должности, занимаемой мной сейчас. С этого, Катюха, нужно было начинать. Я вылетаю.

POV Николай Зорькин.

      Бедная Катька, за то время, что я ее не видел, она похудела, побледнела, на лице остались одни глаза, лихорадочно блестящие, какие-то затравленные. Я сразу это заметил, как только вошел в дом.       — Коленька! Как хорошо, что ты прилетел, — бросилась Катюха мне на шею. — Я так соскучилась!       — Ты чего творишь? Хочешь, чтобы сейчас «из маминой из спальни кривоногий и хромой», выскочил товарищ Жданов и устроил мордобой? Ну, вот ты и улыбнулась. Привет, подруга. Ну, ты чего повесила голову? Я здесь, сейчас во всем разберемся.       — Андрей вчера улетел в Лондон, — всхлипнул Катя.       — Ха! Вот это ты придумала здорово! Муж в Лондоне — любовник под бочком, муж домой — любовника сплавляем в Туманный Альбион. У тебя что, контракт с Англией на временное убежище для мужей и любовников?       — Спасибо, Колька, у тебя получилось, хохмить ты не разучился. — Пушкарева рассмеялась и потрепала меня по волосам. — Иди в душ, я пока накрою на стол, поешь и поговорим.       Как выяснилось из разговора с подругой, Катюхе без труда удалось убедить будущую свекровь в необходимости вызвать Андрея, тем более, что его присутствие рядом с родителями было и в самом деле необходимо. Павлу Олеговичу сделали коронографию сердца и сейчас готовили к операции по замене клапана и двух сосудов.       Поздно вечером, почти ночью к нам приехали Роман с Кирой и встреча началась чуть ли ни с драки с Малиновским. Он, конечно стал намного серьезнее, но подколоть меня все-таки попытался, правда наедине и почти шепотом.       — Николай, вы в курсе, что теперь деньги на булавки для вашей жены тратит президент «Zimaletto»?       — Да-да, — тут же парировал я, — я в курсе. Но это возмещение моих затрат на вас и вашего друга. Если вы помните, в течение двух недель именно я поил и кормил вас. Это после того, как мою жену уволили, а она опрометчиво посадила мне на шею двух утомленных алкоголем бугаев, с огромным объемом желудка и недостаточным весом мозга.       Вот тут мы чуть не подрались Ромка уже бросился ко мне со сжатыми кулаками, но вдруг рассмеялся и протянул руку.       — Наш человек, за словом в карман не лезешь. Добро пожаловать в команду.       Потом мы еще очень долго совещались, разрабатывали детальный план действий, распределяли обязанности, договаривались о том кто и как завтра будет представлять меня, как финансового директора, репетировали Кирин скандал на публику.       Кстати, мне очень понравилась Воропаева. Очень! Не знаю, что с ней произошло, но это был совсем другой человек, не та холодная стерва, которую мне довелось видеть только однажды и мельком, не та, о которой рассказывала Катюха и которую я ненавидел всей душой. Нет, она мне понравилась не как женщина или объект преклонения, а… Вот черт, даже слов не могу подобрать. Просто метаморфоза ее ипостасей была настолько яркой и разной, что за ней было невероятно интересно наблюдать. Как за игрой гениальной актрисы, при этом когда Кира не играла, она была абсолютно незащищенной и ранимой. И это трогало.       Фантастика! Воропаева и Пушкарева в одной упряжке, и это при том, что одна практически жена невесты ее мужа! Действующая для всех невеста, прошу заметить, хотя сама она в отношениях с другом своего жениха! Мир сошел с ума. Если так и дальше пойдет, то вполне можно будет увидеть, как дядя Валера благословляет свою дочь на алкоголь, сигареты и рождение ребенка вне брака.       Ночью я пытался добиться от Кати, что же на самом деле случилось у Киры, Ромки, Андрея и у нее самой, но она сказала, как припечатала, что это не ее тайна, и что я должен обо всем спрашивать не у нее, а у Малиновского. Это было, по крайней мере, неразумно, как ходить по бревну через пропасть с завязанными глазами, можно случайно споткнуться и утащить за собой в бездну всех фигурантов.       Назавтра Ромка завел меня в отдел кадров. Урядов хмыкнул, но молча оформил меня на работу. Затем я до обеда работал вместе с Ветровым, вернее он вводил меня в курс дела. Между прочим, нормальный мужик и знающий специалист этот Ярослав Борисович, даже жаль, что уходит.       А в обед Кира устроила такой скандал, что небу жарко стало. Если бы не вчерашняя репетиция, я бы и сам поверил, что я верблюд.       — Георгий Юрьевич! Как это понимать? — кричала Воропаева. — Вам мало того, что Пушкарева практически узурпировала власть в «Zimaletto», теперь вы принимаете на работу ее мужа? Да еще на должность финансового директора? Да еще в обход Совета директоров? Вы понимаете, чем это грозит компании? Я немедленно звоню Александру, пора прекращать захват моего бизнеса одной отдельно взятой семьей.       — Кира Юрьевна, что же я могу сделать? Приказ о приеме на работу Зорькина Николая Антоновича подписан лично Андреем Павловичем непосредственно перед отлетом в Лондон. Я не могу не выполнить президентский приказ. Так что вы уж сами разберитесь с этим.       — Пушкарева! — орала Кира, как резаная, собирая все больше и больше зрителей. — Как вы смеете превращать «Zimaletto» в свою семейную компанию? Думаете, что Андрей всегда будет покрывать ваши делишки? Ошибаетесь! Как только мы поженимся, духа вашего в компании больше не будет, я не допущу.       И так далее, и тому подобное, пока в холле собственной персоной не появился Воропаев и не увел сестру в ее кабинет, попутно бросив на меня такой взгляд, что будь я почувствительнее, провалился бы в Тартарары.       Уже в конце рабочего дня произошло еще одно маленькое происшествие. Маленькое, но такое мерзкое, что мне захотелось принять душ, чтобы отмыться от него.       Сашка улучил момент, когда я был в кабинете один, зашел ко мне и с порога заявил:       — У меня серьезные виды на вашу жену.       — Что? — переспросил я.       — Посмотрите на себя, и посмотрите на нее, молодой человек. Она королева! А вы? Вы начинающий финдиректор. Что вы можете ей предложить? Ничего! А я весь мир могу бросить к ее ногам.       — Серьезно? А вы у Катеньки спрашивали, нужен ли ей ваш мир?       — Разве женщина может хоть что-то понимать? Разве может видеть свою выгоду? Вот одна из моих сестриц в юном возрасте нашла одного нищего и думала, что она с ним может быть счастлива. И чем все кончилось?       Я почему-то сразу понял, что это он о Кире и Ромке, только поэтому и не выставил его тут же за двери. А еще потому, что записывал наш разговор на диктофон, а еще потому, что мне стало ужасно любопытно, чего же хочет от меня этот шакал…