Иногда достаточно одного человека

Чонгук не привык к шуму, ему по душе спокойная жизнь, без каких-либо проблем и нежелательных выходов в люди. Ему бы свободную футболку, книгу и кого-то под боком, чтобы в любой момент оторваться от чтения и пробежаться пальцами по девичьим изгибам, а затем нежно поцеловать в щёку и вернуться в другую реальность, где никому нет до него, простого читателя, дела. Хаджин не привыкла к свету, ведь она его даже не видит. Тьма — всё, что её окружает. Неважно, закроет она глаза или откроет, тёмная пелена останется неизбежной. Ей бы кого-то надёжного, чтобы он мог подсказать, в каком направлении двигаться и в нужный момент схватить её за руку, предотвращая нелепое падение. Чонгук и Хаджин созданы друг для друга. Струйка солнечного света рвётся в комнату, в будущем планируя разлиться безудержным океаном по всей спальне, но Чонгук плотно зашторивает окна, чтобы этого избежать. Не нужны ему сейчас океаны света, настольной лампы будет вполне достаточно. — Где ты? Хаджин приподнимает голову, а рукой ощупывает пустую постель. Она скользит по простыням, задевает покрывало и разбросанные тут и там подушки. Всё есть, но Чонгук нет, и это её сильно огорчает. — Чонгук? — Я здесь, — матрас прогибается, когда он садится на кровать. Рука Хаджин касается его ноги и ощупывает теперь её. — Кое-кто мог бы счесть это извращением… Но, к твоему счастью, я так не считаю. Можешь трогать сколько тебе угодно. Чонгук аккуратно берёт девичью руку и притягивает Хаджин к себе, заключая её в свои объятия. Мужской одеколон щекочет нос, пока девушка жмётся к плечу юноши, стараясь быть максимально близко к нему. Через футболку она чувствует тепло его тела и, когда прислушивается и сосредотачивается, ощущает биение его сердца. Так приятно знать, что когда они вместе, его ритм чуть быстрее привычного, и даже спустя столько времени он всё ещё немного нервничает, незаметно вытирая влажные ладони о потёртые джинсы. — Чонгук, я хочу на улицу. — Ты? — он перемещает свою руку на шею Хаджин и немного отодвигается. — Знаешь ведь, что одну я тебя не отпущу? — Тогда идём со мной. Ему не хочется. Нет ни малейшего желания видеть других людей и встречаться с ними взглядами, слышать их разговоры и случайно сталкиваться плечами в толпе. Дома так хорошо — не жарко и не холодно, можно зашторить окна, когда слишком светло, и включить свет, если он нужен. В конце концов, можно не беспокоиться о том, как ты выглядишь и как громко говоришь, со спокойной душой делать то, что нравится. — Но только на полчасика. Пройдёмся по парку и сразу домой. — Ура!

***

Хаджин не обуза и Чонгук никогда не позволил бы себе даже думать о ней в таком ключе. Хаджин его утопия — место, которого не существует, его идеальное укромное место. Она словно его любимая книга, которую он читает на протяжении всей жизни, но не спешит добраться до финала. Рядом с ней комфортно, но он всё ещё нервничает, когда они слишком близки. Достаточно для того, чтобы чувствовать себя глупым мальчишкой, а не взрослым парнем. — Ой, что это? — Хаджин замирает на месте, испуганно глядя вперёд. Рука дрожит, когда она направляет её вниз и сталкивается с чем-то мягким, но в то же время жёстким. Это похоже на шерсть, возможно, какого-нибудь животного. Вскоре оно начинает громко сопеть и скулить. — Это собака, аккуратно, — Чонгук ловит руку девушки и убирает её в сторону, боясь, что дворняга может укусить. В этом случае он будет виноват. — Что-то мокрое, — она перебирает пальцами, растирая алую жидкость подушечками, а потом немного кривится. — Это грязь? Теперь Чонгук тоже напуган, не зная, как именно она отреагирует, если узнает, что пёс, которого она только что касалась, ранен и избит. Наспех вытирая пальцы Хаджин платком, который прежде удобно лежал в кармане его куртки, он легонько подталкивает животное в противоположную от них сторону и даже топает ногой, желая припугнуть. — Да, просто грязь, — врёт. Ещё раз проходится платком по маленьким пальчикам, а затем засовывает её руку в свой карман. Дома он непременно проследит за тем, чтобы Хаджин хорошо вымыла руки, с пахнущим яблоком мылом. — Ну что, идём домой? — он делает шаг вперёд, но Хаджин не шевелится. — Я слышала по телевизору, что сегодня будет гроза. — И вытащила меня на улицу? — шуточно раздражается Чонгук. — Тем более идём, нужно поторопиться. — Нет, — она немного хмурится, — хочу попасть под дождь. — Вот ещё, — с большим напором он тянет за собой девушку, но та упирается. — Джини, пожалуйста, ты слишком легко одета, если попадёшь под дождь, рискуешь простудиться. — Ну и что? Все простужаются, так почему мне нельзя? Чонгук не может сдержать смех, глядя на Хаджин. Такая забавная, особенно когда злится и раздражается. Как же она ему нравится… — И тебе можно, но тебе не кажется, что это не очень хорошо? Она качает головой. — Хочу простудиться. Давай дождёмся дождя, пожалуйста. Чонгуку ничего не остаётся кроме как согласиться. Вероятность того, что найдутся ещё одни такие же желающие простудиться чертовски мала, а значит, они останутся совсем одни в парке. А это практически то же самое, что быть одними в квартире. Только нет никаких окон, которые можно зашторить, и даже банального зонта. Большие капли падают сначала на широкие листья клена, проскальзывая в просветы между, а после достигая земли. Разбиваясь вдребезги об асфальтированную дорожку, капли прекращают быть каплями и вскоре образовывают лужи. Все гуляющие резко ускоряют шаг, некоторые переходят на бег, надеясь достичь своего дома или какого-нибудь навеса раньше, чем капли до их голов. Чонгук ни на мгновение не отпускает Хаджин, прижимаясь своей грудью к её спине. Неосознанно, но пытается прикрыть её от дождя, принимая большую часть капель на себя. — Так замечательно пахнет, — она запрокидывает голову назад, подставляя лицо под дождь. Вода струится по лбу, щекам, шее. Это не просто дождь, самый настоящий ливень. И Чонгуку это совсем не нравится. Он приподнимает свою куртку вверх, создавая своеобразный навес над собой и девушкой, а затем, пока она ещё не поняла, почему шум дождя не прекратился, но она его больше не чувствует, прикасается своими губами к её губам. Поцелуй длится несколько секунд, для этих двоих превращая их в бесконечность. — Пора домой, мы уже промокли, — сообщает Чонгук, вновь чувствуя влагу, проникающую сквозь и без того мокрую футболку. — Давай ещё немного посидим? — глубоко вдыхая запах мужского одеколона, дурманящего голову, шепчет Хаджин. На её губах играет улыбка, а рукой она находит колено Чонгука и держится за него, напоминая ему сегодняшнее утро, и вчерашнее, и позавчерашнее… У этой книги именуемой «Хаджин» есть лимит страниц, как и у Чонгука. Их жизни не будут длиться вечно, потому что это просто невозможно, у всех книг есть начало и конец. Чонгук лишь надеется, что конец ещё далеко и впереди его ждёт много чего интересного, как и его любимую утопию. Он ничего не говорит, поглаживая Хаджин по щеке и прижимаясь к ней ещё ближе. Она же в свою очередь едва заметно сжимает его колено и одними губами говорит, что любит его. Она не может знать наверняка, видит ли это Чонгук, но он видит, и от этого широко улыбается. Дом это необязательно четыре стены и окна, необязательно книги на полках и уютная тишина, необязательно это кровать и ванная комната, иногда достаточно одного человека. Так и Хаджин для Чонгука достаточно.