Пустая кофейня осенним вечером

— Садись, — нагло командует Е Сю. В зубах у него незажженная сигарета, в руках — баллончик со взбитыми сливками и малиновый сироп. Розовая дрянь, липкая и сладкая, ужасно химическая и не отстирывается, Боюань однажды случайно попал пенкой на рубашку — пришлось выкинуть. В кофейне наконец-то никого нет, кроме них двоих. Все давно разошлись, в офисах в здании напротив погасли почти все окна. Если выглянуть из-за стойки, можно увидеть, как под фонарем у входа пробегают редкие прохожие. Все спешат домой, Е Сю наоборот никуда не торопится. Сидит за стойкой, крутит в ладонях свою чашку — и взгляд Боюаня сразу прикипает к темным браслетам на запястьях. Один из них — из кожи с синим камнем — Боюань купил ему сам. С маленьким символом их кофейни на завязке в качестве сувенира за тысячную чашку самого гадкого кофе, который Боюань когда-либо варил. Он ждал, что Е Сю посмеется и скажет какую-нибудь херню. А Е Сю тут же надел браслет и носит теперь, кажется, не снимая. Остальные он меняет, а этот вечно болтается на руке, притягивая взгляд. Боюань ни за что не признается Е Сю, как ему это нравится. И сколько раз он дрочил, представляя этот браслет на руке Е Сю, еще до того, как они начали свои странные отношения. Е Сю дожидается, пока Боюань закроет двери, выключит верхний свет, оставив гореть только круглые лампы в окнах, запустит режим очистки на кофемашинах и повесит фартук на крючок у кухни. На город стремительно опускаются темно-синие, прозрачные сумерки. Жара постепенно уступает место прохладе. Все больше посетителей приходит, принося с собой влажность дождя и запах мокрых листьев. Все больше просят добавить в кофе сладкую карамель или шоколад, выбирают сливки вместо обезжиренного молока, щедро насыпают корицу и кардамон в чай латте. Только Е Сю неизменен в своих предпочтениях. Двойная порция эспрессо, молоко до половины стакана и малиновый сироп, все — исключительно из рук Боюаня, других барист в «Синем Ручье» этот мудак, к сожалению, игнорирует. Даже Ичуню так и сказал, что остальные не годятся, его устроит только Боюань. И теперь Боюань, каждый раз глядя, как кофе окрашивается в яркий розовый цвет думает о том, что этот сироп — самый химический из тех, которые Боюань пробовал. Даже ягодами не пахнет, только сахаром. И как только кто-то может называть себя профессиональным барменом, быть звездой, на которого равняются сотни других, выигрывать международные чемпионаты и любить такую гадость? Но заставить Е Сю изменить своим вкусам — невозможно. Если только он сам не захочет, как сегодня. «Хочу попробовать посмешивать ваши сиропы, поможешь?» Боюань усаживается на стул, опирается локтями о стойку. Дерево приятно холодит кожу, рукава Боюань сегодня закатал — вечером было столько народу, что стало жарко. Рядом с ним Е Сю методично выставляет сиропы. Помимо малинового в ряд попадают карамель, мята, миндаль, лесной орех, лаванда, шоколад и манго. Новинка летнего сезона, в начале октября стремительно уступающая популярность тыквенному сиропу, который становится в ряд последним. Мягкий свет играет на бутылках, разноцветные огоньки пляшут на стойке, на белых рукавах форменной рубашки и коже Боюаня. В тишине слышно, как булькает вода в посудомойках на кухне, тикают старинные часы в углу и бьется сердце Боюаня, когда Е Сю вынимает изо рта сигарету, наклоняется и целует его, оставляя на губах вкус кофе, табака и сахара. Боюань отвечает, притягивая Е Сю к себе и чувствуя, как в живот упирается холодный баллончик со сливками, который Е Сю все еще держит в руке. — Убери, неудобно, — выдыхает Боюань в поцелуй, а Е Сю хмыкает. Конечно же он не слушает. Наоборот, отстраняется, растрепанный и серьезный. Легко толкает Боюаня, заставляя откинуться дальше и запрокинуть голову. И с серьезным же лицом нажимает на ручку баллончика, выдавливая сливки Боюаню на шею. — Ты офигел совсем что ли? — возмущается Боюань и замолкает, потому что Е Сю наклоняется и слизывает сливки. Язык широким движением проходится по коже, Боюань сглатывает. Возбуждение накатывает резко, опаляет жаркой волной. — Вкусно, — шепчет ему на ухо Е Сю, и быстро расстегивает пуговицы на его рубашке, разводит полы в стороны. — Но чего-то не хватает. Он внимательно разглядывает выставленные в ряд сиропы. Берет миндальный, вертит в руке и отставляет в сторону. Оценивающе смотрит на мятный, кивает своим мыслям. Посмешивать, значит. Вот ведь изобретательный засранец. Снова выдавливает сливки, теперь на ключицы и грудь Боюаня, и льет на них сначала один, а потом второй сироп. Прохладные липкие капли щекотно стекают по коже. Е Сю мешает их пальцем, неторопливо, осторожно. Задумчиво сует палец в рот, слегка хмурится и добавляет сверху еще манго. — Вот так неплохо, — говорит он, поднося палец с зелеными разводами к губам Боюаня. — Можешь назвать эту смесь «Осенний Поцелуй», — самодовольно добавляет Е Сю. — Пиздец у тебя фантазии, — говорит Боюань, но покорно приоткрывает рот, облизывает подушечку. Интересное сочетание. Сладкий вкус манго, свежесть мяты, нотка миндаля и мягкость сливок. Возможно, и правда стоит включить это в меню. Что за черт, почему он вообще об этом думает и опять соглашается с Е Сю? Боюань вечно попадается на его дурацкие идеи, подколки, провокации. У них и первый секс случился из-за того, что Е Сю его жутко разозлил своими выходками. Спустя все эти месяцы Боюань реагирует на его подколки иначе. Злость и раздражение все еще кипят, особенно, когда Е Сю слишком уж выпендривается, но теперь к ним примешивается восхищение его мастерством, бесконечное удивление его наглости и нежность, затапливающая Боюаня каждый раз, когда Е Сю неожиданно возникает в дверях кофейни. Сейчас даже эти чувства отступают. Боюань слишком соскучился, слишком возбужден, и то, как Е Сю медленно слизывает свой «осенний поцелуй» с кожи Боюаня, заводит еще сильнее. — Надо бы попробовать что-нибудь еще, — ухмыляется Е Сю, проводя дорожку из сливок на животе Боюаня. Они тают на разгоряченной коже, сплозают к краю брюк, и Е Сю толкает Боюаня, почти укладывая его на стойку. Боюань зацепляется ногой за подножку стула, чтобы удержаться, а Е Сю уже поливает сливки шоколадом. Темный сироп тонкими струйками пересекает белую сливочную массу, попадает на кожу. Е Сю размазывает капли пальцами, оставляя следы. Наверняка нарочно. — Классика, — замечает Боюань, когда Е Сю ничего больше не добавляет и принимается легкими касаниями собирать сливки с шоколадом. — Не думал, что тебе такое интересно. — На тебе мне интересно все, — честно отвечает Е Сю, облизываясь. — И ты неправ. Здесь не только классика, но и ты. — Он ведет языком по боку Боюаня, и кожа тут же покрывается мурашками. — А ты все делаешь вкуснее. Ну что за банальщина? Почему у Боюаня от нее стоит так, что больно? Боюань моргает, а когда открывает глаза, Е Сю уже расстегивает его ремень. Наконец-то! Боюань привстает, помогая ему снять с себя джинсы, тихо стонет, когда Е Сю оглаживает его член, и недовольно хмурится, когда тот убирает руку. — Я не закончил, — говорит Е Сю. Обходит стойку, достает с клиентской стороны специи. Боюань тяжело сглатывает. Возбуждение пульсирует в висках, в голове бьется мысль, что если они передвинутся на десяток сантиметров, их можно будет заметить с улицы. Никто не будет смотреть в окна закрытой кофейни, и лампы в окнах отвлекают от того, что происходит в глубине помещения, но все равно, если кому-то придет в голову прижаться носом к стеклу, то он получит бесплатное порно, после которого ни одна кофейня не будет прежней. А все Е Сю, его безумные идеи. Они несколько раз дрочили друг другу в подсобной комнате, целовались через стойку, на кухне, у стены за ящиками с кактусами. Но даже Е Сю не доходил еще до того, чтобы раздевать Боюаня в пустом кафе, оставляя на нем только белую рубашку. А Боюань и представить не мог, что позволит такое. И все же усаживается снова, тянет Е Сю на себя, нетерпеливо стягивает с него свитер и майку, расстегивает ремень на джинсах, берется за ширинку. — Стой, стой, — смеется Е Сю. — Не так быстро. — И толкается в ладонь, когда Боюань накрывает его член. Е Сю целует Боюаня, долго, глубоко, а потом снова легонько толкает на стойку, почти укладывая на нее. Льет сливки и сиропы один за другим: орех, карамель, лаванда, шоколад и сверху манго. Разноцветные ручейки сползают по груди Боюаня, оставляя липкие дорожки, смешиваются сами собой. Рубашку точно придется стирать, а может, и выкинуть, если ярко-зеленые и желтые разводы такие же несмываемые, как и розовые. Е Сю пробует сиропы на вкус, лижет неторопливо, почти задумчиво. Иногда собирает смесь пальцем, присыпает сверху корицей и дает Боюаню попробовать. «Тепло одного дыхания на двоих». «Пустая кофейня осенним вечером». Названия он придумывает дурацкие, Боюань никогда такое не будет предлагать клиентам, но губы все равно сами собой растягиваются в улыбке. От возбуждения кружится голова, Боюань уже не различает вкусов, только сладость и легкую пряность табака, которым пропахли пальцы Е Сю. Боюаню кажется, что он сам растворяется в этой бесконечной сладости. Хочется пить, умыться и Е Сю. Сейчас же, до дрожи, как угодно, но Е Сю еще не распробовал. Боюань однажды видел, как тот создает свои безумные коктейли. Завораживающее зрелище: руки Е Сю мелькают с огромной скоростью, на лице — полная сосредоточенность и спокойствие. Как сейчас. Только сейчас у Е Сю потемнели глаза, он часто дышит, а стояк его упирается в бедро Боюаня, когда Е Сю слизывает густые капли тыквенного сиропа, щедро присыпанного кардамоном, с его ключиц. «Любовь к тебе». Боюань задыхается. Е Сю спускается ниже, тянет ногу Боюаня вверх, отчего тот едва не падает со стула. — Осторожнее, ты! — возмущается Боюань, в ответ на что Е Сю только прижимается липкими от сиропов губами ко внутренней стороне бедра, оставляя розовеющий след. — Еще немного, — говорит он, ведя губами вверх, почти касаясь члена. Боюань дрожит, перед глазами пляшут разноцветные огоньки. Е Сю выдавливает сливки ему на бедро, заливая густым слоем сиропа. Щекотно. Возбуждающе. Совершенно по-идиотски и очень в стиле Е Сю. «С годовщиной». Боюань смотрит, как ядовито-розовые капли ползут по коже. Год назад Боюань впервые не выдержал, дернул Е Сю на себя и поцеловал, расплескав его кофе по всей стойке. — Давно ты это придумал? — Да, — просто отвечает Е Сю. Он собирает смесь ладонью и слизывает, глядя Боюаню в глаза. — Почти идеально, — говорит Е Сю и наконец отставляет сливки в сторону. Взгляд его становится еще более сосредоточенным, будто бы он составляет на скорость идеальный коктейль из трех рандомных ингредиентов. Боюаню хватает всего одного, даже приторная сладость не мешает, не кажется лишней, а потом и вовсе уходит на второй план, когда Е Сю касается его губ своими, приспускает брюки и обхватывает оба их члена одной рукой. Стонет в поцелуй, когда Боюань накрывает его ладонь своей. Стойка неудобно упирается в поясницу, Боюань едва не задевает локтем бутылки с сиропами, меняет положение, снова чуть не падая со стула и смеется. — Ты и твои идеи, — и тут же стонет, когда Е Сю чуть меняет ритм, ускоряясь, оглаживая головку при каждом движении, так, как нравится Боюаню. — Тебе очень нравятся, я прав? — Е Сю дрожит, он почти на грани. Им обоим сейчас хватает всего нескольких движений. — Да, — выдыхает Боюань, кончая. Е Сю утыкается ему в плечо, выплескиваясь на пальцы. Тысячу раз да. Его лучший коктейль, его лучший клиент, который любит самый гадкий кофе в мире. И, кажется, Боюаня. Это примиряет с его выходками, его самоуверенностью, наглостью и любовью к безумным экспериментам. Со всем, кроме того, что Боюань весь липкий в сиропах, жирных сливках и сперме. Он оглядывается, отдышавшись. Стаскивает с себя перепачканную разноцветными сиропами рубашку и накидывает ее на плечи Е Сю. Темно-синий логотип ему даже идет. Боюань собирает с воротника сливки с мятой и, кажется, лесным орехом. — «Ты должен мне рубашку», — каппучино с таким вкусом будет популярным. Е Сю все-таки удалось заразить Боюаня этой тягой к экспериментам и дурацким названиям. Е Сю целует его снова, и у его губ вкус кофе, табака, сливок и сладости. Ужасающе-приторной и ни на что не похожей. «Любовь к тебе» — все-таки неплохое название. Только такой напиток Боюань не готов мешать никому больше.