История одного актёра

Воскресное утро выдалось довольно-таки холодным. За ночь выпало огромное количество снега, заполонившие просторы Хогвартса белой пеленой, которая хрустела под ногами и блестела в лучах солнца. Обрадованные такому изменению в погоде, многие ученики выбрались на улицу. Кто-то в это время катался на коньках по замёрзшему озеру, а кто-то по сугробам ездил на санках. Все утопали в снегу, весело смеялись, красные от холода, но оставались довольные. Близнецы, среди этого веселья, как всегда отличились, что было не удивительно для главных шутников школы. Парни заговаривали снежки, которые долетали до самой гриффиндорской башни и ударялись в окна. После очередного такого снежка, Рон потерял терпение, высунулся в окно и заорал: — Эй! Я староста. Если еще хоть один снежок попадет в окно… — договорить Рон не смог: снежный шар прилетел прямо ему в голову, и он скрылся за оконной рамой. Близнецы, весело расхохотавшись, дали друг другу «пять». Вот к ним, непринужденно болтая с Ли Джорданом, подошла Анджелина, и близнецы, заговорщицки переглянувшись, повалили её в сугроб. Джонсон, запищав, начала задорно смеяться и обкидывать братьев снежками. Вот неподалёку прошла Натали Фелпс. Причудливо смешная, укутанная в слизеринский шарф и одетая в неброское чёрное пальто. Белый хвостик был высоко заделан, а её щеки горели от холода. Можно было даже заметить, как она каждые три секунды шмыгала носом и еще сильнее дрожала от холода. В руках она держала большую книгу в красном переплёте. На Историю магии книга не сильно смахивала, чему Джордж чутка удивился. Не устояв при виде альбиноски, парень кинул в неё снежок. — В яблочко! — крикнул радостный Фред, когда шар достиг своей цели. Фелпс, не ожидав такого, потеряла равновесие и, всё же устояв на ногах, гневно развернулась. Одной рукой она держала книгу, другой — отряхивалась. И вот, зашипев, она потерла затылок и стала высматривать своего обидчика. Весёлый Джордж быстро побежал к Натали, но та лишь свела брови к переносице. — Подожди! — крикнул Уизли, смотря, как девушка стала уходить от него. Натали не остановилась. Чувство гордости взывало, чтобы он сам остановил её. Вздёрнув подбородок, она неровно шла, постоянно проваливаясь в сугробы или поскальзываясь. Заметив, что Дефс не желает останавливаться, Джордж ускорил бег. И вот он почти её догнал, но разогнавшись как следует, Джордж сбил Натали с ног и сам повалился на неё. Лицо девушки уткнулось в сугроб, и Джордж быстро перекатился с неё и сел рядом. Натали запыхтела от возмущения и злости. Снег обжигал кожу рук и лица, пальто задралось и даже шарф не укрыл от попавшего за шею льда. Пища от холода, она стала отряхиваться. Перепрыгивая с ноги на ногу, девушка хотела покрыть Уизли неприличными словами, как заметила, что он нагло рассматривал её книгу. Злость, что виновник не помог ей отряхнуться и даже не извинился, отступила на второй план, когда он удивлённо протянул: — «Детские сказки-пугалки»? Серьёзно? — он улыбнулся, и альбиноска стала вырывать книгу. — Мне просто нравится один рассказ! — девушка покраснела ещё больше, но вовсе не от холода. — И вообще, тебе какая разница, что я читаю?! Отдай книгу, Уизли! Рыжий поднял книгу над головой, и Натали всерьез подумывала попрыгать за ней, но решила, что это будет более, чем унизительно. Протянув руку, она встала напротив него, недовольно смиряя его взглядом. Джордж широко улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ей ничего хорошего. — Отдам, только... — парень притворно задумался и Натали вновь покраснела, — ...ты должна будешь прочитать мне этот рассказ! Поставил условие Джордж, на что Натали презренно фыркнула. — А сам, что? Разучился? — Хочешь сказать «пока» своей книге? — насмешливо отозвался он на её язвительность. — Ладно-ладно! Отдай книгу, — она нетерпеливо махнула протянутой рукой. — Вот и договорились, — он нажал на её носик, как на кнопку, и отдал книгу. Натали развернулась, чтобы уйти, как Джордж бросил ей: — Сегодня, перед ужином. — СеГоДнЯ, пЕрЕд уЖиНоМ, — передразнила его, фыркнув, и быстро ретировалась. — Я все слышал! — весело крикнул ей в спину. — Молодец! — подала голос ему в ответ.

***

С приходом зимы темнеть начало рано. На верху Астрономической Башни было мрачно, что они легко исправили с помощью «люмоса», а также морозно. Джордж придумал и для этого хороший выход из ситуации, позволяющий согреться: усадил на себя сопротивляющуюся Натали. Она долго ворчала и говорила, что ей вовсе не холодно, но по многу раз шмыгала носом и растирала продрогшие руки. Уизли оставался непреклонен и лишь сильнее зажимал ее в своем кольце рук. Ей пришлось сдаться и кинуть рыжему угрозу, что, если он кому-то расскажет об этом, ему будет плохо. Парень показушно закрыл рот на замок. — Ну смотри, если перебьёшь… — с угрозой начала Натали, раскрывая книгу. Он положил подбородок на ее плечо. Джордж с улыбкой кивнул. Она не продолжила, а лишь стала искать нужную ей страницу. Он не перебьёт её, ему нравится слушать её голос, когда она что-нибудь читает, пусть даже простое объявление. В такие моменты она полностью спокойна и отдаёт всю себя. Порой, когда девушка неправильно прочтёт предложение или запнется в слове, она забавно фыркает, мотает головой и читает заново. А он не смеет её перебить или указать на её ошибку. Он продолжал вслушиваться в её голос, изображающий каждую интонацию, будь то вопрос или восклицание. «В одном очень чёрном лесу было небольшое озеро, где жила невиданной красоты русалка. У неё были белые локоны и, несмотря на то, что само озеро было вязкое, мутное, словно болото, её волосы были пушистые и мягкие. В темноте они отливали серебром, чем часто привлекали к себе внимание людей, которые случайно забредали в чащу леса. Глаза её были светлее самого неба, а острые черты лица приковывали к себе взгляд. На фоне этого больше всего выделялась ее худоба, так как её кости выпирали из-под белой кожи. Длинные пальцы, покрытые незаметной чешуёй, исхудали и, если бы они не блестели на холодном солнце, можно было бы подумать, что кожи вовсе и нет. Русалку эту звали Зедилиан. Бывало, от постоянного одиночества она пела. Голос её был мягок и приятен на слух. А её особо звонкие ноты доходили до деревни неподалёку. В этой деревне все боялись Зедилиан, и родители, страшась за своих детей, не отпускали их в лес и чаще всего сами ходили за хворостом в дом. Но жил был один мальчик в этой деревни, который не боялся Зедилиан. Его звали Тит — защищающий честь. Как-то в один жаркий день Тит решил прогуляться. Сказав матери, что он будет играть у реки, мальчишка сбежал в лес. Ему до жути хотелось увидеть Зедилиан. Собрав некоторые припасы к себе в сумку, он двинулся в путь. Дорога была недолгой, но для своего возраста Тит все же приустал. — Я ждала тебя, — засмеялась русалка, когда парнишка вышел из гущи листвы. — Ждала? — удивился мальчик. — А как же? Ты мой герой! — от слов русалки Тит покраснел. Воспрянув духом, он широко расправил плечи и вздёрнул курносый нос. — Ты пришёл спасти меня от этой скуки! Развеять моё одиночество! И скрасить мою тишину! — Ну, — осип Тит, — да! Это я твой герой! — тут же уверенно воскликнул мальчишка. — За это тебе полагается награда, — со слащавой усмешкой протянула она, но Тит стал отнекиваться. — Не хочешь награды? — она удивилась, а парнишка кивнул. — Тогда разреши мне спеть для тебя! — Хорошо, — голос его дрогнул, но он жадно навострил уши. Не побоявшись Зедилиан, Тит сел у самого озера, где она сидела. Облокотившись на его коленки, она стала петь. Голос её словно заколдовывал, и Тит был готов поклясться, что мог слушать его вечно. Невесомо касаясь рукой щеки Тита, Зедилиан стала отплывать от него на глубину, но пение не останавливала. Глаза Тита смыкались, и он, околдованный, стал заходить в озеро, а русалка всё отплывала и отплывала. Усмешка превратилась в оскал. Гримаса ужаса застыла на лице Тита. По лесу раздался душераздирающий крик, доходящий до деревни. Русалка эта была непростая, ведь не зря все в деревне боялись её. Своей красотой и пением она могла очаровывать людей, после чего заводила их в озеро, и они никогда не возвращались» — Бред, — высказался Джордж, улыбнувшись. — Эй, — Натали обиженно толкнула его локтем, — мне мама ее в детстве читала. — Поэтому ты такая странная?

***

Пришел декабрь со снегопадами и учителя будто с цепи сорвались, завалив своих учеников бесконечным множеством домашних заданий. Но эта участь постигла отнюдь не всех, а только тех, кому в этом году предстояло сдавать СОВ и ЖАБА. А также с приближением Рождества вдвойне сложнее стало старостам. В их обязанности вошёл надзор за украшением замка и слежка за двумя первыми курсами, чтобы детишки не выбегали на мороз и не отморозили себе чего. В этом возрасте они совсем не следили за своим здоровьем и одевались недостаточно тепло, а это могло привести к серьёзным последствиям и, как следствие, обернуться головной болью для мадам Помфри. Через пару дней начинались новогодние каникулы и многие с нетерпением ждали этого, чтобы отправиться домой и провести это время с семьёй. Перед этим было решено провести последнее собрание ОД для закрепления полученных навыков. Натали медленно, с тяжестью на сердце, плелась в Выручай-комнату, которая была по-рождественски украшена. На потолке рандомно располагалось с пару дюжин золотых и серебряных игрушек, в которых отображался свет гирлянд на потолке. А посередине всего это висела гроздь белых ягод — омела, но ученики просто обходили её стороной. Фелпс подошла самая последняя. Все уже сидели, и только она вошла, как Гарри улыбнулся и махнул рукой, как бы говоря «проходи». Она уверенно прошла к остальным. Со временем на неё все же перестали обращать внимание и теперь она не являлась единственной белой вороной среди ребят. Некоторые с ней даже пытались поговорить, на что она охотно вступала в диалог. Все же на ней дурно сказывался недостаток общения. Хотя о каком недостатке может идти речь, когда близнецы не отходили от неё ни на шаг? Но одно дело когда кто-то пытается завязать с тобой общение из вне постоянного круга, и совсем другое, когда это надоедливые приколисты Уизли.  — Хорошо, — сказал пятикурсник, стоило Натали сесть сзади Ренарда. — Начинаются каникулы и перерыв в три недели, поэтому я не вижу смысла начинать что-то новое. Думаю, сегодня мы повторим прошлые заклинаний и закрепим материал.  — Ничего нового не будет? — шепотом, слышным всей комнате, недовольно спросил Захария Смит, а затем фыркнул, переведя взгляд на дверь: — Знал бы, не пришел.  — Эх, жалко, Гарри тебя не предупредил, — язвительно отозвался Фред. Несколько человек засмеялись, среди них была и Натали, только это было незаметно, так как девушка уткнулась в спину друга.  — Будем работать парами, — вновь начал Поттер. — Для начала десять минут — Чары помех. Потом разложим подушки и потренируем Оглушающее заклятие. Все разделились. Натали, как всегда, была с близнецами. Комнату огласили резкие выкрики «импедимента»: один застывал на минуту, другой в это время вертел головой, наблюдая, как идут дела у остальных пар. Потом первый приходил в себя и наступала его очередь наводить чары. Таким образом, поупражнявшись десять минут в Чарах помех, они разложили по полу подушки, чтобы было не так болезненно приземляться, и занялись Оглушением. Так как пространства в комнате было слишком мало, чтобы заниматься всем одновременно, все разделились на две группы. Пока одна практиковалась, другая наблюдала за этим, а после они менялись местами. Гарри смотрел на их работу и его буквально распирало от гордости. Хотя Невилл, как обычно, отличился. Конечно, он делал большие успехи и сейчас у него заклинания получались куда лучше, чем в первый день, но все же ему осталось ещё много и усердно работать над собой. На этом уроке ему удалось оглушить Натали, хотя он целился вовсе не в неё, а в Дина, что стоял рядом. Фелпс за это попыталась убить его взглядом, а близнецы громко заржали и похвалили его. Руди же, сдерживая улыбку, успокоил альбиноску и прикрыл тем самым Лонгботтома. Через час Гарри скомандовал: «стоп», и все опустили свои палочки.  — У вас уже очень хорошо получается, — похвалил всех он, обводя их довольным взглядом. — Когда вернемся с каникул, попробуем что-нибудь потяжелее, может, даже Патронуса. В ответ ему послужил взволнованный и одобрительный ропот. Все стали расходиться, как всегда, по двое или по трое. Джордж же, не желая идти с братом и его девушкой, считая себя «третьим лишним», и пошёл провожать Натали. По дороге рыжий всё пытался выбить из девушки хоть какие-то намёки на смех, но она упорно продолжала делать вид, что ей не смешно. Слизеринка шла с каменным лицом, изредка пихая его в бок, чтобы тот «прекратил свои жалкие попытки». Но он не мог. Обычно Натали всегда сдерживается и даже если ей очень-очень смешно, она никогда этого не показывает. Либо тихо хихикает в кулачок, так по-женски и мило, либо закрывает лицо руками, а её плечи сильно подрагивают от сдерживаемого смеха. Джордж беспрерывно тараторил и всё пытался вспомнить, чем тогда рассмешил её, когда в первый раз пошёл провожать. Ему жутко хотелось увидеть ту Натали, которая, не стесняясь, согнулась в три погибели и, вытирая подступившие слезы, хохотала как ребёнок. Её щеки порозовели, и она, пытаясь отдышаться, вновь сгибалась в порыве смеха, а он удивлённо наблюдал за ней. Но за углом послышался шорох и он стал сам зажимать ей рот, чтобы хоть как-то заглушить её звонкий смех. Он тогда накрыл её губы рукой, прижал к своей груди и скрыл её за углом. Он помнил, как она озадаченно смотрела на него снизу вверх, а затем жутко покраснела. — Почему ты не смеешься? — Уизли надул губы, искоса поглядывая на неё. — Не думал всерьёз задуматься над своими шутками? — Натали усмехнулась, выгибая бровь. — Может, это у тебя нет чувства юмора? — ответная усмешка. Удар в плечо, и Натали ускорила шаг, оставляя позади себя недоумевающего Джорджа. — Ладно, дальше я сама дойду, — Натали остановилась возле входа в подземелья и развернулась к нему на пятках, чтобы попрощаться. — Я смотрю, ты с самого начала хотела здесь остановиться, — парень хохотнул, поднимая голову к потолку. Теперь была очередь Натали недоумевать. И она в след за ним задрала голову, пока её щеки наливались равномерным румянцем: прямо над ней висела омела. Она нервно сглотнула и растерянно взглянула на Джорджа. Её глаза лихорадочно блестели и она облизала губы. А он лишь подошёл нарочно ближе, не стирая ухмылки с лица. — Это вышло случайно. Я-я не знала! — оправдалась она заплетающимся языком. Кажется, он впервые видел её такой нелепой. Она гордо выпрямилась, и вздернула подбородок, подставляя лицо под его горячее дыхание. Но таким его было не провести. — Ну, традиция есть традиция, — шепнул на выдохе, заглядывая в её глаза. Она открыла рот, как рыба, но так и ничего не сказала. Резко схватилась за его грудки, почувствовав, как земля ушла из-под ног, а он легко поймал её за талию, удерживая на ногах. Телу стало невыносимо жарко и хотелось прямо сейчас скинуть с себя мантию, но он бы неправильно её понял. От его рук, которые плавно перешли на её спину, побежали непонятные, но жутко приятные мурашки где-то на пояснице. Дыхание у обоих участилось, а он все медленно приближался к её губам. Ей стало как-то страшно, но, не показывая этого, лишь слегка склонила голову на бок, чтобы не столкнуться с его носом. А после сама же начала корить себя за это. Она что, хочет, чтобы он поцеловал её?! Напряжение росло. Она так давно не ощущала себя в чужих крепких руках. У неё так давно не было ни с кем близости… Но, мерлиновы панталоны, это же Уизли! Он осторожно коснулся её губ своими. Совсем невесомо, будто боясь, что она сейчас растворится в воздухе и это все окажется очередным глупым сном. Она, совсем неожиданно, издала громкий чмок и резко оттолкнулась от него, чуть не запутавшись в своих ногах. — Поцелуй есть поцелуй, — выпалила она с красными щеками и сбитым дыханием. Он недоуменно вскинул брови, затем пару секунд все пытался осмыслить и, в конец концов, прыснул. Её взгляд бегал, где только можно, но она никак не решались заглянуть в глаза Джорджа. Она провела рукой по волосам и сделала шаг назад. — Пока, — бросила ему, прежде чем развернуться и умчаться прочь. Джордж подушечками пальцев коснулся губ, которые тут же растянулись в улыбку. Настроение заметно улучшилось и скакнуло просто до небес. Несомненно, это был лучший подарок на Рождество.