История одного актёра

POV Натали Мы с Джорджем, играя роли романтиков, сидим в обнимку и встречаем рассвет, а недалеко от дома Чарли занимается зарядкой. Будто специально мозолит мне глаза. Будто специально заставляет меня неуютно чувствовать себя с Джорджем. Джордж единственный человек на этом свете, с которым я чувствую себя комфортно. Он тот человек, с которым я могу не притвориться и быть самой собой. У меня еще есть Руди, конечно, но он и Джордж разного поля ягоды. Руди мой лучший друг, а Джордж тот человек, с которым я могу прожить всю свою оставшуюся жизнь, и он мне не наскучит. И я не хочу сказать, что Руди может мне надоесть, совсем нет. Дело в том, что Джордж, словно мое раздвоение личности. Часть меня. И есть я. А я не могу надоесть сама себе. Я не могу перестать любить себя же или бросить сама себя. Хоть мне и не привычно говорить такое, да и вообще я не привычно чувствую себя я… люблю его. И пусть я до сих пор не до конца понимаю значение этого слова, но это так. По-другому быть и не может. Когда я с ним, я не смотрю на других парней и даже не думаю о них. Лишь один парень заставляет меня нервничать. Причем старший брат Джорджа. Я очень жалею о том недопоцелуе с Чарли. И не потому, что чуть не поцеловать с ним, а потому, что позволила себе на пару минут забыть о Джордже. О моем Джордже. Чтобы я делала без него? Чтобы я делала без этих его прикосновений, когда он заправляет мои выбившиеся пряди из прически за ухо? Даже думать об этом не хочу. Но о другом просто невозможно думать, когда Чарли без футболки отжимается вот уже 58, 59, 60 раз. Он встает и светит передо мной своим накаченным телом, которое шрамы от драконьих когтей и ожоги от пламенного дыхания совсем не портят. Что за жизнь-то а? Передо мной торс Чарли, а руки Джорджа бережно обнимают меня. Мои ноги закинуты на его, и я сильнее прижимаюсь к нему из-за прохладного воздуха, а может из-за желания внизу живота. А Джордж, словно не замечает этой нависшей напряженности в воздухе. Словно не видит, как Чарли кидает на меня взгляды каждые пять секунд. Солнце еще не взошло, а я больше не могу здесь находиться. — Устала? — Спрашивает Джордж меня над ухом и целует в висок. — Немного, — вру я. Мерлин, убей меня. Я — Натали Фелпс, в будущем думаю сменить фамилию на Уизли, клянусь сама себе же, что никогда не посмею изменить Джорджу. Если я только подумаю об этом, то настигнет же меня кара небесная и будет меня преследовать Фред до конца моих дней. Что-то я загнула. Нет ничего хуже наказания в лице Фредерика Уизли. Уж лучше меня пронзит Авада Кедавра, чем Фред Уизли будет вести отсчет в календаре моей жизни. — Пойдем в дом, — он носом щекочет меня, и я заливаюсь мерзким смехом, который не могу остановить. У меня всегда есть Джордж, который зажмет мне рот в любом случае: будь-то бегущий за нами Филч или спящее семейство Уизли. — Я хочу еще немного побыть с тобой, — непривычные милости говорю я и улыбаюсь как дура. — Мы всегда вместе, забыла? — Спрашивает он, улыбаясь точно как я. Мерлин, прекрати. Это слишком мило, романтично и не смешно. Надо срочно исправлять положение. — Спасибо, что напомнили мне о моей короткой памяти, мистер Уизли, — вот так вот уже лучше. — Не за что, мисс… Фелпс, — мне кажется или он хотел сказать свою фамилию?

***

День рождения Гарри. В доме обстановка милее, чем обычно, а так же в два раза веселее и я без подарка. Хорошо, что у меня есть близнецы: я просто сказала, что их подарок от нас троих, чем заслужила объятия Гарри. Вроде бы, он поверил мне, не смотря на недовольный взгляд Фредерика. Если бы не они, пришлось разыгрывать спектакль в стиле: «То, что я рядом, уже подарок» и все такое в этом стиле. Близнецы и Молли украшают зал для праздника. Фред кивком головы предлагает мне отойти в сторонку и уходит на кухню. Я смотрю на Джорджа, который занят разговором с Биллом и проскальзываю за Дредом. — Что у тебя с Чарли? — Спрашивает он, не успела я зайти на кухню. — О чем ты? — Спрашиваю я и мысленно молюсь Мерлину, чтобы он говорил потише. — Давай без этого спектакля, — закатывает он глаза и отмахивается от меня рукой. — Я не только красивее Джорджа, но и умнее, так что, в отличие от него, вижу, что происходит между тобой и Чарли. — Ну и что же ты видишь? — Хмыкнула я, недовольно сложив руки на груди. — Шуры-муры всякие, — он усмехается. — Между нами ничего нет, — я собираюсь уйти, но резко оказываюсь прижата между холодильником и Фредом. — Если ничего не было, почему ты так нервничаешь в его присутствии? Он говорит шепотом, выдыхая горячий воздух мне на ухо. Я ежусь и закрываю глаза на его усмешку. — Заканчивай с этим, — кидает он мне и отходит на шаг назад. — Рано или поздно он увидит. — Почему ему не расскажешь, раз так уверен, что между нами что-то есть? — Я жмурюсь, потому что боюсь заглянуть ему в глаза. — Потому что не хочу разрушать его щенячью любовь, — он задумался, прижав указательный палец к нижней губе. — А еще я не уверен. Он широко улыбается и быстро сбегает, не дав мне ничего ответить. Он прав. Надо заканчивать с этим и разобраться уже во всем. Между нами с Чарли ничего нет, и я хочу сказать это нормальным, твердым голосом, чтобы приструнить Фред. Я выхожу на улицу. Там наше трио спорят. Я и, собственно, не мешаю. Рон нахмурено высказывается, что Гарри неправильно поступает с Джинни. Как скучно и глупо. Джинни не из тех девушек, которая позволит играться с собой и уж тем более обижать себя. Недалеко от дома на зеленой поляне лежит Чарли и смотрит на небо. Я не замедляясь иду к нему, что занимает в общем минуту. Сажусь рядом, и он закрывает от меня свое, наверное, покрасневшее лицо. Сегодня миссис Уизли решила его подстричь: за время, проведенное с драконами, он немало оброс. Теперь хоть выглядит опрятнее, да и идет ему так больше. А как он отпирался от этой процедуры! В жизни не забуду, потом живот еще долго болел. Не у меня, а у близнецов, которые напоминали мне об этом каждую минуту. — Не прячься, тебе идет, — усмехаясь, говорю я. — Ты так считаешь? — Спрашивает он, разведя пальцы. — Я уверена в этом, — я откинулась на спину. Чарли промолчал и на секунду повернул ко мне голову. Теплое солнце слепит глаза, даже когда смотришь на чистое лазурное небо. Чарли поднимает руку вверх, и я пристально наблюдаю за ним. Он смотрит на свои ногти или на свет, что проникает между его пальцев. — Ты не особенная, — говорит он и… это не то, что я хотела услышать. — Я видел девушек и красивее тебя. Видел девушек с безупречным характером, которые не кривят нос и улыбаются не потому, что так надо. Настоящих, живых. У каждой свои таланты и привычки. И абсолютно ни у одной я не смог запомнить имя. Он замолкает, а я не перебиваю его тишину. Я знаю, что он еще не все сказал и сейчас собирается с силами. Возможно, он сейчас признается мне или промолчит об этом. Это не так уж и важно, потому что я знаю, что он чувствует ко мне. Вижу это в его глазах. А он видит в моих, что я не могу ответить ему. — Ты не особенная, — повторяет он, будто вбивает мне в голову… или себе. — Но врезаешься в памяти и остаешься там навсегда. Появляешься в чьей-то жизни и привязываешь себя к людям, хоть и не хочешь этого. С каждым днем узнаешь о тебе что-то новенькое. Мои дни пролетают, как в школе и предмет, который я учу день изо дня — это ты. Я понимаю, что у нас ничего не получится. И знаешь, что? — Он горько усмехнулся. — Я нашел девушку, которая мне, вроде как, нравится, но я не могу не перестать сравнивать тебя с ней. Ты не особенная, так почему же ты не выходишь из моей головы? Я… в замешательстве. Ну что я могу сказать? Узнала о себе много нового и, пожалуй, все на этом. Проходит немало времени, прежде чем я хочу ответить, но меня перебивают: миссис Уизли позвала нас в дом, так как все гости уже собрались в доме. Чарли быстро встает на ноги и прямо-таки бежит в дом. Я иду за ним быстрым шагом и возле дома останавливаю за руку. Он недовольно разворачивается ко мне. — Королеве не обязательно отвечать, — еще один, мерлиновы панталоны! Они что хотят довести меня этим?! Ну, какая из меня «Королева»? Я даже не принцесса, что уж тут говорить? Я не красивая, толстая и у меня дурной характер. Таких не берут короли в жены. — Слушай, — вздохнув полной грудью, я попыталась успокоиться, — я никакая не «королева». Все меня так называют, и ты поверил в это, но на самом деле я просто Натали Фелпс — слизеринка с маломальским характером гриффиндорки. Я не знаю, как мне удалось засесть в твоей голове и кроме того как прогнать меня оттуда, ничего больше посоветовать не могу. Чарли, у тебя есть девушка, которая тебе «вроде как, нравится». Держись за это чувство и если ты приглядишься к ней, она станет для тебя Королевой, а обо мне ты даже не вспомнишь. Я ни чем не отличаюсь от других и «королева» слишком большая честь для меня. — Я теперь понял, почему тебя так зовут, — медленно тянет он, и я кривлюсь в лице, он лишь улыбается на это. — Простите за это, Ваше Высочество! Могу я идти? Мне нужно написать письмо кое-кому. Он отдает честь, и я закатываю глаза. Убейте меня сразу. Он громко смеется и вся неловкость между нами прошла. Он идет в дом, оставляя меня одну. Я вздыхаю, прикрыв глаза. Как же я устала. — Долго еще здесь будешь стоять? — Мой любимый вышел из дома, и я открыла глаза. Вот он: улыбается во весь рот. Это единственный человек, которому я, пожалуй, позволю называть меня королевой. Он медленно идет ко мне, потому что мы всего лишь в трех шагах друг от друга, и он растягивает этот момент, между этим вытягивая руки вперед. Я стою на месте и жду, пока он обнимет меня. Спустя века он, наконец, берет меня в свое кольцо рук, и я таю. Целует в макушку и вдыхает аромат моих волос, которые пахнут им же. Мы с минуту стоим так и идем в дом. Внутри Фред поднимает мне вверх большой палец. Руди, который заглянул поздравить Гарри, решил свалить, напоследок пообещав рассказать мне что-то интересное. Уже жду не дождусь. Ставлю второе ухо Джорджа, что он хочет поговорить со мной на счет Айви. Время весело проходит за поздравлениями Гарри. Все смеются, пьют, но счастье быстро сменяется неведеньем, когда посреди гостиной появляется патронус мистера Уизли, который сообщает нам, что сам министр магии, хочет посетить наше скромное жилище. Все на взводе, Тонкс и Ремус поскорее собираются отчалить. Праздник медленно, но верно идет ко дну. И это только начало всего. Впереди нас ждет дно намного больше этого.