В четыре руки

      Ванду нельзя оставлять одну. Ее магия иногда выходит за грани разумного и берет верх над волей хозяйки, заставляя девушку творить хаос. Мстители выяснили, что Вижна шатенка считает забавной игрушкой, с которой можно справиться за два счета и он побоится причинить вред Максимофф, зато Наташа не побоится и взвесит все «за» и «против», прежде чем облить Ванду холодной водой, что очень помогло придти в разум, хоть ее это и не особо радовало.       Старк отправил девушек в тихий дом в лесу, куда сам уже почти забыл дорогу, и сказал следить за Вандой, пока она не научится контролировать себя. Романофф кивнула, потупив взгляд, и осознав, какую работу ей предстоит проделать над Ведьмой и над собой тоже. Научится следить за кем-то и контролировать без применения силы, словно эта изоляция была каким-то шоу.       Домик был не очень большим, но очень уютным, не было лишней мебели или каких-то навороченных приборов, что довольно неожиданно для Старка. В самом центре дома стоял черный рояль, который Тони купил, как оказалось, чисто для декора, у большого окна располагался стол, под которым ровными стопками лежали виниловые пластинки в потрёпанных упаковках, видимо Тони их коллекционировал, а на столике красовался винтажный проигрыватель. Ванда сразу оценила винил и последовала по указанному Наташей направлению на второй этаж, разделенный на две комнаты, где и проведут какое-то время Мстительницы.       Романофф подумала, что Ванде будет спокойно в таком уютном месте и она быстро научится держать магию под контролем. Но в первую же ночь шпионка убедилась в обратном, когда услышала грохот в комнате Ведьмы и странный дребезг. Рыжая быстро накидывает халатик и спешит к Ванде.       В комнате все парило над полом, включая и Максимофф, укутанную в алый кокон, дребезжали несколько флакончиков с духами и лосьоном, и прозрачный стакан с водой чуть ли не трещал под алыми лентами, сжимающими его. Наташа, недолго думая, хватает этот же стакан и выплёскивает воду в лицо Ведьмы, считая, что это самый действенный способ привести в чувства. Шатенка открыла глаза и алая пелена медленно рассеивается, роняя на пол мебель, еле удержавшуюся на ножках, и Ванда падает за этой же мебелью, приземляясь на пол прямо перед Наташей.       — Ты в порядке? — сонно спрашивает Романофф, подавая ведьмочке руку.       — Да, спасибо, — тихо отвечает шатенка, боясь поднять на Нат взгляд и вытирая с лица воду полотенцем, замеченным на тумбочке, рядом с которой стояла Ванда.       — Не думай о плохом, дорогая, — нежно произносит шпионка, положив руку на дрожащее плечо девушки. — Вспоминай что-нибудь хорошее.       — Но…но я…не могу вспомнить ничего светлого, — бормочет Ванда, теребя краешек футболки.       Наташа улыбается, нежно целует ведьмочку в щечку и произносит:       — Теперь есть.       Ванда смущённо краснеет, кротко улыбается и желает хорошего сна Романофф, уходящей из комнаты. Засыпая, Ванда улыбается, прикладывая пальчики к щеке и все ещё ощущая мягкие губы на ней.       Днем Наташа предлагает Ванде медитацию на свежем воздухе и разговор по душам, пошедший на пользу обеим. Прогулка по лесу привела их на милую солнечную полянку, на которой цвели маленькие цветочки. Девушки сидели на пледе, вплетали друг другу в волосы цветы, обсуждая милые темы, чтобы Максимофф расслабилась и почувствовала себя спокойно под крылом рыжей наставницы.        Вернувшись в домик, Ванда выбрала пластинку среди большого их количества и Наташа не на секунду не сомневалась, что шатенка выберет АББу, о которой говорила во время посиделок. Романофф приступила к готовке обеда-ужина и Ванда быстро подключилась к действиям шпионки, подпевая любимые песни и следя за легкими движениями Наташи. Ее ловкости можно позавидовать. Ванда смотрела за каждым движением, как рыжая ловко чуть ли не жонглировала тарелками, каждое ее действие имело сексуальную плавность и легкость. Она открывала шкафчики, ловко закрывала их локтем, выдвижные ящики закатывались назад при помощи ее легкого движения бедрами. За время сервировки стола Нат не произнесла ни слова, Ведьма тоже молчала, заворожено следя за передвижениями шпионки. Через минут десять все было готово. Женщина бесшумно села на стул, напротив шатенки и усмехнулась выражению ее лица.       — Ты уснула? — Нат в шутку щёлкнула пальцами перед лицом Ванды, которой было поручено нарезать салат.       — Нет, я просто задумалась, — опомнилась шатенка, опустив взгляд и продолжив стругать овощи.       — Ты такая забавная, — выдохнула рыжая, не сдерживая теплой улыбки. Ведьмочка смутилась, но старалась не подавать виду и, дорезав перец, высыпала овощные кубики в салатницу и отложила доску с ножом в раковину.       Во время еды девушки продолжили обсуждать музыкальные предпочтения, а потом перешли к обсуждению дома, о котором обе судили, как о складе для коллекций Тони, посмеиваясь над своими предположениями. Наташа вспомнила, что когда-то давно выучила симфонию, написанную ее почти парнем, и вполне смогла бы ее сыграть на рояле, если он не расстроен. Максимофф знала несколько простых мелодий, запомнившихся ей ещё во время учёбы в начальных классах, но она не была уверена, что может восстановить их в своей памяти. И тут у Романофф родилась гениальная идея: сесть играть на рояле и восстанавливать воспоминания Ванды, вот только зачем, Нат ещё не придумала.       Посуда была загружена в посудомойку, Ванда удобно устроилась на рояле, хоть Наташа и пыталась заставить слезть непокорную ведьму, она отказалась это делать, сказав, что давно хотела так сесть, а в последствии и лечь.       Романофф играет пианиста, наигранно приосаниваясь и задирая нос, рассмешив этой напыщенностью Ванду, лежащую на рояле со стеклянной бутылкой Колы. Наташа медленно присаживается на довольно широкую скамью, обтянутую светлой замшей, словно пианистка отбрасывая назад полы халата, служившего сегодня парадным фраком, дабы не помять его, аккуратно поднимает крышку и, взглянув на заинтригованную Ванду и улыбнувшись, опускает взгляд на гладкие клавиши. Лёгким движением руки рыжая пробегается пальцами по каждой ноте, а затем начинает прокручивать в голове выученные ноты и отстукивает их по белым и черным клавишам. Инструмент был в идеальном состоянии, наверное, на нем точно не играли или играли лишь раз. Из-под ловких пальцев шпионки вылетала довольно интересная и, в какой-то степени, джазовая мелодия, о происхождении которой Наташа рассказывать не хотела, объясняя это тем, что композиция является очень личной, Максимофф поняла женщину и не стала лезть в ее мысли.       Ванда начинает расспрашивать Нат о каких-то домашних вещах и с помощью каких-то хитрых комбинаций вопросов подошла к откровенности рыжей о том, что она любит, когда ее обнимают. Романофф сбилась с игры, сверля улыбающуюся Максимофф каким-то злым взглядом.       — Ты специально из меня это вытянула, да? — спросила шпионка, вернувшись к игре. — Всё-таки нужно научиться контролировать свою магию, дорогуша.       — Я это сделала специально, — пожала плечами шатенка, слезая с рояля и оставляя на крышке пустую бутылочку.       Она обходит скамью и садится за спиной рыжей, прижимаясь к ней всем телом, обнимая за талию. Наташа шумно выдыхает и пытается вразумить ведьмочку, но та тихо шепчет, обжигая горячим дыханием ухо рыжей, чтобы Нат продолжала играть. Романофф поняла, что эта игра вернула Ванду не совсем туда, куда хотелось бы, и шатенка вспомнила, как манипулировать людьми с помощью своей магии и женского обаяния, сводить с ума даже таких, как Наташа Романофф. Ведьма проводит ладонями по рукам пианистки от плеч почти до кистей, чувствуя напряжение мышц и содрогание кожи, чувствует ощущения женщины, как нагревается ее тело, краснеют щеки и расширяются зрачки, почти полностью овладевая зелёной радужкой, как пульсирует кровь в венах и ускоряется сердцебиение, отдаваясь звоном в ушах.       Ванда касается губами горячей шеи шпионки, от чего Наташа начинает терять всякое самообладание и ее руки замирают над клавишами, слегка подрагивая от неожиданных прикосновений Максимофф. Ведьма чувствует лавандовый привкус разгоряченной кожи рыжей, кажется, даже слышит биение сердца в тишине, появившуюся от отсутствия игры на рояле. Руки шатенки медленно опускаются к бёдрам Романофф, просчитывая пальчиками ребра и ещё больше сводя с ума сбивчиво дышущую Наташу, ее губы разомкнуты и чуть не немеют от горячего дыхания. Рыжая томно прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям, доставляемых чувственной Ведьмой. Дорожка горячих поцелуев следует до самых губ шпионки, останавливаясь на них и играя, оставляя секундные поцелуи, дразня и разжигая в Наташе тугое желание в нижней части живота. Ладони Ванды останавливаются на внутренней стороне бедер, слегка разводя их в стороны, губы полностью накрывают мягкие губы Нат и вовлекают в мягкий поцелуй, плавно переходящий в более настойчивый. Романофф уже успела пожалеть о том решении раззадорить Ванду игрой на рояле, а потом просто отключилась, выпала из реальности, и не могла совладать с собой, проваливаясь в тихий, манящий и такой желанный омут страсти, что не хватало сил даже убрать руки с клавиш. Сейчас нет времени, желания и сил сопротивляться этим слишком неправильным поцелуям, прикосновениям и стонам, просто так правильно в данные секунды. В этом домике о происходящем не узнает никто, воспоминания останутся яркими стикерами в памяти и никогда не будут казаться лишнем в интерьере, а станут украшением серых будней. Испытываемые чувства такие приятные и ласковые, что у Нат в мыслях проскочила, что ни один мужчина не сможет довести до сумасшествия и белой горячки одними поцелуями, даже не в губы.        Ладони Романофф падают на белые клавиши, извлекая произвольный звук, а ладони Ванды продолжают играть на клавишах души Нат. И эта изначально незамысловатая игра рыжей на рояле превратилась в игру в четыре руки на всех клавишах душ девушек, сливающуюся в вязкую симфонию.