Все, что было

Темные серые тучи затянули белесое холодное небо. Над улицами нависают все такие же невзрачные домишки, хотя им и пытаются придать лоск и оригинальность. Отвратительно вялая растительность так и норовит упасть и сгнить. Все слишком серо. Слишком отвратительно. Слишком долго Джон живет в таком мире. Он уже и забыл, что может быть по-другому. Ярко, красочно, свежо, интересно. Когда мир вокруг сияет, а не засасывает в мерзкую тоску. Так было, когда с ним был ОН. Сейчас же его мир - это сплошная яма равнодушия и смертельной скуки. Никто из людей не может ему помочь. Не то чтобы у Джона не было друзей или знакомых. Нет, их было достаточно, даже излишне. Но старые друзья не понимали его стремления, а новые, с которыми он познакомился вместе с НИМ... Они его жалели. И их жалость убивала куда сильнее жестокости. Теперь Джон жил один, не желая ни с кем общаться. Иногда он позволял себе навестить миссис Хадсон. Ей тоже было очень тяжело. И ему было больно видеть, как она сильно сдала. Ее живые прежде движения стали медленнее, глаза, теперь постоянно покрасневшие, почти потухли. Было видно как она устала. И это было больно. Сейчас же был тот единственный день, когда Джон мог расслабиться. Ненадолго, какие-то жалкие сутки, он мог отпустить себя, послать куда подальше свой контроль и быть собой. Просто Джон. Просто человек. Просто сжатый кусок боли, поселившейся в нем пять лет назад. Знакомые улицы сменяли друг друга. Лица людей смазывались в одно монотонное пятно. Начинался дождь. Этой сырости Джон был даже рад. Можно было идти и не скрывать слез, списывая все на дождь, крепко, до боли сжимая букет белых роз, просто потому, что ОН когда-то обмолвился, что эти цветы ему симпатичны. И никто не будет его останавливать, никто не будет спрашивать о его самочувствии, лживо натягивая на свои лица маску беспокойства. Вот и знакомый забор, окрашенный в черный. Дорожка, покрытая песком превратилась в месиво. И вот он на месте. Хлодный, мертвый, черный камень, на котором начертаны бесчувственные символы. Уильям Шерлок Скотт Холмс. Джон постоял немного с опущенной головой, смотря куда угодно, только не на надгробие. Было слишком больно вспоминать. Темные, почти смоляные шелковые кудри, светлые, льдистые глаза с крапинками, бесшабашная улыбка и родинка на шее. Это было слишком... Он стоял еще долго, не двигаясь, не поднимая головы. Но ему пришлось двинуться, чтобы преклонить колени и возложить цветы. Черный камень смотрелся особенно мрачным, когда белые лепести прислонились к нему. Всхлипнув, Джон прислонился лбом к ледяному надгробию, обнимая его одной рукой. - Знаешь, что самое страшное, Шерлок? - Джон замолк, чувствуя как дождь сплошной стеной заливает лицо, смывая слезы. - Я все еще верю в чудо.