Все, что было

Сегодня был необычный день на Бейкер-стрит. Было непривычно тихо. Не летали чашки, не свистели пули, не играла скрипка, не парили документы, подброшенные в воздух неугомонным детективом. Как будто время замерло в отдельно взятой квартире. А дело было вот в чем. Джон простыл. Не то что бы это явление было катастрофой, но мягкий характер Уотсона претерпел изменения. Из-за плохого самочувствия, он постоянно ворчал и ругался, ему не нравилось ничего, раздражали все звуки, от которых в тяжелой, налитой свинцом голове появлялся противный звон, провоцирующий начало головной боли. Джон стал сам на себя не похож. Он ходил без привычных свитеров, только в спальной футболке и старых растянутых штанах. Джон не выпускал из рук теплое одеяло и постоянно кутался в него, не смотря на жару. Волосы, обычно приглаженные, теперь торчали в разные стороны. Блоггер не делал ни единой попытки привести себя хотя бы в относительный порядок. И из-за этих изменений в Джоне, Шерлок ходил вдоль стеночки, стараясь не отсвечивать и не попадаться под горячую руку. Правда, ему это редко когда удавалось. Детектива использовали по полной программе. Джон, пользуясь своей "беспомощностью", во всю гонял Шерлока, мстя ему за все выходки, когда тот без всяких объяснений мог начать заставлять бегать его сначала по квартире, а потом и по всему городу, в поисках какого-то задрипанного листочка, который в конце концов мог найтись где-нибудь под диваном. - Шерлок! - хоть Джон и не кричал из-за больного горла, его было слышно. И детектив обреченно закатил глаза, спеша к своему ненаглядному. - Да, Джон? Кофе? Молоко? Плов? Печенье? - Шерлок уже не пытался угадать, просто перечислял продукты. - Помидор помой. Хочу жрать. - Сейчас, - Шерлок со скрытым вздохом пошел на кухню. Он с нетерпением ждал выздоровления своего колючего доктора. А Джон, зная, что детектив на нем отыграется, совершенно не спешил выздоравливать.