Когда-нибудь (Take On Me)

      На крыльце по-осеннему зябко.       Влажный ночной воздух заполняет лёгкие, смешиваясь с горьким табачным дымом, оседает на коже невесомой водяной пылью. Промозглый ветер то и дело заставляет покрываться мурашками с головы до ног; тишина стоит такая, что от звона в ушах запросто можно оглохнуть.       Джойс Байерс щурится, всматриваясь в темнеющее небо сквозь клубящуюся серую завесу. Первые звёзды, еле различимые какую-то четверть часа назад, сейчас сияют в полную силу, а если отойти подальше от окон, наверняка станет виден весь Млечный Путь… Однако Джойс и не думает покидать освещённый участок. После событий годовой давности к ней чуть было не вернулось тревожное расстройство — болезнь, с которой она едва справилась несколько лет назад — и по этой причине она старается всегда быть рядом с Уиллом, избегать длительного одиночества и тяжёлых воспоминаний. Когда же всё это закончится?..       Джойс задумчиво стряхивает пепел с кончика сигареты. Вдруг за её спиной раздается тягучий жалобный скрип, и она вздрагивает от неожиданности.       — Вышла подышать?       Хоппер, не дожидаясь ответа и даже не глядя на собеседницу, принимается осматривать хлипкую входную дверь. Поворачивает ручку, дёргает её в разные стороны с таким деловитым видом, будто надзор за состоянием дома Байерсов с самого начала входил в его обязанности. Он всегда был таким — невозмутимо-серьёзным. За это Джойс его и полюбила.       — Надо вам петли смазать. А то будешь так дёргаться каждый раз — заработаешь нервный тик.       Джойс лишь улыбается в ответ. Конечно, уже завтра с первыми лучами солнца Хоп прикатит сюда на своём пикапе и без лишних слов сядет смазывать эти ржавые петли. Отговаривать его бесполезно — непреклонность звенела в его голосе. По какой-то причине Джим глубоко убеждён, что забота о Байерсах отныне является его священным долгом, а Джойс слишком устаёт, чтобы с ним спорить. Вместо этого она лишь выдыхает едкий дым и, сморщившись, лихорадочно машет перед лицом рукой с зажатой между пальцами сигаретой.       — Как там дети?       Хоппер бесшумно прикрывает дверь и оборачивается, потирая руки.       — Если ты про Уилла и его шайку — то они только на середине партии в «Подземелья и Драконы». Ума не приложу, как ты будешь их выгонять.       — Может, стоит оставить их на ночь? Всё-таки уже довольно поздно, скоро совсем стемнеет и…       — Джойс.       Хоп подходит ближе и теперь смотрит на неё сверху вниз, чуть строго и ласково одновременно. Если бы у Джойс Байерс был старший брат, он был бы похож на Джима… От одной этой мысли она давится обжигающим воздухом, заходится глухим кашлем. Хоппер кладёт ей на плечи свои тяжёлые ладони и внимательно заглядывает в лицо.       — Джойс, по тебе видно, что ты до сих пор плохо спишь по ночам. А если дети останутся до утра, ты не уснёшь вовсе.       Не зная, что ответить проницательному копу, Джойс опускает глаза, рассеянно стряхивает с сигареты несуществующий пепел, судорожно сглатывает. Теперь она точно чувствует себя упрямой младшей сестрёнкой.       — Я посажу их в машину, закину велосипеды в кузов и довезу каждого до двери. Положись на меня.       Джойс избегает взгляда Хоппера, пауза растягивается до неприличия. Мысли словно ускользают, тонут в вязкой тишине ночи. Тут происходит кое-что по-настоящему странное: Джим настойчиво-мягко притягивает Джойс за плечи, осторожно прижимает к себе. Тревога уступает место приятной пустоте, как только щека Джойс касается широкой груди Хоппера — есть что-то успокаивающее в его тепле, что-то до боли знакомое в запахе чересчур крепкого табака, которым, кажется, он пропитан насквозь.       Джойс Байерс вздыхает и на миг отпускает мысли.       — Прямо как в той песне, да?       Хоппер на секунду замирает. Становится едва слышен размеренный стук его сердца.       — Какой песне?       — Да той самой, что сейчас крутят по всем волнам.       — А, эта… Что-то в духе «Положись на меня, дай мне шанс»?       — Да, она.       — Хорошая песня.       Хоп обнимает подругу чуть пониже плеч, напевая под нос незатейливую мелодию. Мурлыкающий голос действует на Джойс гипнотически; она закрывает глаза и послушно переступает по дощатому крыльцу вслед за Джимом.       — Дай мне шанс, положись на меня, я уйду через один-два дня…       На самой высокой ноте Хоппер замолкает. Джойс обхватывает его руками, такого большого и сильного, и так они стоят ещё несколько бесценных мгновений: она — уткнувшись лицом ему в грудь, он — задумчиво поглаживая её по спине.

***

      — Спасибо, Хоп.       — Пустяки.       Джойс Байерс наблюдает за тем, как Джим укладывает велосипеды в кузов, как садится в машину, хлопнув дверью, как включает зажигание и выезжает на дорогу. Теперь ей ничуть не холодно, напротив, прохлада ночи кажется приятно освежающей. Когда-нибудь она бросит курить и поймёт наконец, кем для неё стал за эти два года старина Хоп.       Когда-нибудь…       Ведь лучше пожалеть о том, что сделано, чем о том, чего так и не смог.*