"Потерянные"

Где проходит грань между разумом и безумием? Какой человек может считаться адекватным, а какой не в своём уме? Можно ли настолько поверить в свою ненормальность, что- бы она стала реальной? А если и стал, то не был ли ты безумен уже?

      Если жизнь — это замкнутый круг "учиться, чтобы работать; получать деньги на собственные похороны", то Питер не желал такой жизни. Ему ближе свобода за гранью, где можно отдохнуть, не валясь с ног от усталости, где не нужно подрывать свое здоровье в угоду системы. Питер совсем немного бунтарь с верой в основные принципы анархизма. Он все ещё верит, по детской глупости и наивности, которая сохранилась где-то на подкорках сознания, в истинную справедливость и единство, презирая иерархию и элиту в общем. А ещё... он смел только в мыслях. В реальности на его лице застыла невинная улыбка, кричащая "Я мало, что понимаю, простите" или "Да, вы, несомненно, правы, сэр". И поступки все угодливые, во славу той самой элиты. Паркер считает, что для того, чтобы начать восстание, нужно встать на ноги и иметь за плечами деньги и связи — как иронично, выступать против системы, используя те же самые инструменты. Просто правда в том, что в одиночку справиться с многолетними устоявшимися правилами будет сложно, а имея в кармане мелочь, еле хватающую на бутылку воды, и подавно.       Сейчас он, окончив школу, подрабатывает официантом на банкетах, куда приезжают богатейшие и "уважаемые" люди страны. В его обязанности входит держать рот на замке, быть максимально невидимым, и следить, чтобы на подносе всегда были бокалы, наполненные алкоголем. Честно говоря, пьют эти "сливки" редкостную дрянь (и как только умудряются, распробую все уровни вкуса, сохранять серьёзное лицо — загадка. Возможно, стаж и опыт. Они ведь звезды с рождения).       Питер же и рядом не стоял. После смерти Тёти Мэй, его вторым "домом" (как называли это место все люди кроме него) стал Детский Приют Поттс, где насилие это обязательные нормы воспитания, не подвергающиеся отмене. Его могли вспороть ремнем за провинность, которую совершал даже не он — ведь оспаривать решение Няни запрещёно. Оставить без еды на несколько дней, закрыть глаза на издевательство группы и тому подобное. Выход на улицы стал спасением, особенно после окончания школы. Несмотря на холод и не особо приятный запах (нечастый, конечно), улицы заменили ему дом, о котором так когда-то мечтал мальчик, свято веривший в справедливость и супергероев. Капитан Америка, Железный Человек — все они были для него идеалом, то, к чему стоит стремиться, а на деле...       Питер смотрит устало на Тони Старка, звезду этого вечера. Некогда известный под псевдонимом Железный Человек сейчас сидит в дальнем углу зала, в месте, которое сразу так и не заметишь в полу-тьме помещения. Мужчина крутит лениво в руке бокал алкоголя, ядреного цвета, и ухмыляется самодовольно из-под затемненных (что за пафос?) очков, оглядывая толпу танцующих (хоть и танцем назвать это сложно, скорее уж конвульсии) в рассинхрон тел на танцполе. Паркер хмурится, замечая копну рыжих волос. Обладательницу столь редкого цвета звали Мэри Джейн, сомнений тут быть не могло, и Питер, как бы это сопливо не звучало, когда-то был влюблён в неё той самой подростковой невинной любовью, которая на деле оказывается симпатией. Джейн работала в этом баре чуть дольше его самого, и всегда мечтала попасть в список "элиты". Она была недурна: бледная кожа, ярко рыжие в огонь волосы, худенькая и стройная. Лишь взгляд выдавал в ней девушку, которая носит платье уже третий год, и джинсы, заштопанные дважды. И сейчас... Сейчас она отлынивала от работы, предпочитая не ходить по залу, а работать ртом, надеясь тем самым найти в лице Старка покровителя. Питеру дурно и тошно. Когда-то он считал Тони Старка крутым. Считал защитником, а на деле...

      Героев не существует.

      Паркер понял это и вырезал в своих мыслях тогда, когда увидел Капитана. Точнее, уже просто Стива. Синоним доброте, синоним к справедливости и благу. Сидящий на игле, запертый в стенах наркодиспансера под руководством Доктора Стрэнджа. Исхудавший, осунувшийся и медленно умирающий. Он не выдержал нового мира. Новый мир сломал его, заставил упасть на колени. Питер не сочувствовал ему, но в какой-то мере понимал.

      Герои умерли.

      Юноша заходит на кухню, чтобы поставить, на уже опустевший поднос, несколько новых бокалов. Ночь только-только наступила, а люди уже пьяны и ничего не соображают. Танцуют неумело, как малые дети, оголяются, разрывая одежду и всячески показывая себя, и устраивают небольшие шоу и, танцы, это самое невинное, что они могут придумать. Некоторые уединяются за углом, а другие делают это прямо на барной стойке, под одобрительные возгласы толпы. И вот эти улюлюкающие свиньи, из рта которых чуть ли не течёт слюна, — элита. В их руках власть, они устанавливают правила и законы, для них не существует преград. А ещё у них мешки денег. Питеру противно.       Он мечтает уничтожить их всех.       — Не устал ещё? — окликает его Нед, что позволяет юноше отвлечься от своих мыслей, и встретить понимающий взгляд... друга?       Паркер считает, что мир и люди гниют и, причём, уже давно. Аксиома: никому нельзя верить. Однако... Нед единственный, к кому Паркер ещё может прислушаться, время от времени. Но не излить душу... Жизнь слишком уж потрепала его.       Паркер качает головой и выходит в зал. Ещё одна аксиома: нельзя жаловаться — этот урок он вынес ещё из дет.дома.       Толпа прыгает, плящет. Юноша старается идти как можно аккуратнее, чтобы не разбить бокалы. Множества лиц сливаются в одну сплошную бежевую массу.       Питер больше не различает никого. В помещении одно лишь большое чудовище.

Общество.

      — Правда мерзко? — раздается совсем рядом, заставляя юношу вздрогнуть. Так непривычно слышать речь человека. Голос, обращающийся к нему. Трезвый, не дрожащий, глубокий и с лёгкой хрипотцой.       Юноша пытается повернуться, но незнакомец крепко держит его за плечи, не давая возможности сделать это. Питер буквально чувствует как тот мотает головой отрицательно, будто говоря: "Лучше не стоит".       — Для меня так, — продолжает собеседник, шепча прямо в ухо, заставляя Питера затаить дыхание, — Все они... Настолько потеряли человечность. Безмозглое стадо, ведомое инстинктами.       Паркер мысленно кивает, соглашаясь.       — Опасно быть рядом с ними долго. Они гниют, заражая собой все вокруг. Ты тоже быстро сгниешь, если будет рядом слишком долго.       Хватка пропадает, позволяя Питеру развернуться и встретить холодный взгляд серых глаз.       "Доктор Стрэндж"       — Здравствуй, Питер.