Под стать

«7 дней». Она наполнила воздухом лёгкие и закрыла глаза. Девушка медленно тянулась подбородком к груди. Её чёрные волосы накрыли лицо. «7 дней». Произносила она раз за разом, глядя на надгробие под дубом. Эпитафия гласила: «рысью до небес». Прочитав эту неброскую строчку в очередной раз, девушка сжала челюсти и зажмурилась. «Шинко…»

      Сегодня в «Эрито Хоко» было тихо. Солнце било тёплым светом в огромные окна и арки крытых манежей, трассы пустовали, лошади покоились в стойлах. На территории клуба сегодня находилось лишь несколько человек, что подготавливали ипподром к предстоящим соревнованиям. — Говорят у нас новенькая, — заговорил невысокого роста молодой человек с чёлкой до носа, сквозь которую можно было разглядеть его крупные чёрные глаза. — Лошадь или…? — уточнял его неопрятный товарищ с каштановыми коротко стриженными волосами. — Не-не, наездница. — О как. К нам обычно со своими лошадьми приходят. Что за наездник без лошади? — смутился паренёк, как вдруг почувствовал лёгкий холодок пробежавший по спине. — Я не наездник. Я ездовой, — безэмоционально произнесла прошедшая между молодыми людьми девушка с длинными чёрными волосами заплетёнными в хвост. — Кха! И давно она тут? — довольно громко поинтересовался шатен, вскинув густые брови. Ему хватило ума, чтобы дождаться, когда девушка скроется за воротами конюшни. — Мрачная какая… Но красивая! — не реагировал на вопросы товарища брюнет, — подскачу к ней завтра, предложу прогуляться! — Эээ, Шокичи, а что значит «ездовой»? — шатен так же игнорировал комментарии напарника. — «Ездовой» это армейский термин. Обозначает солдата управляющего упряжкой, — к молодым людям подошла девушка, что была выше них на пол головы. — О как! — заинтересованно хмыкнул Шокичи. — Хоть бы одну лошадь привела, ездовая! Какая уж тут упряжка, ха! — вмиг парень словил подзатыльник от девушки. — Заткнтсь, Фукизо. — Мирэ! Чего это мне затыкаться? — А то, что…       Услышав дальнейшую реплику Мирэ, Фукизо Такара растянул лицо в удивлении.       Брюнетка уверенно вошла в конюшню. Здесь было не так просторно и чисто, как в «Аллюре», но всё же, это второй по престижности клуб верховой езды в Токио, а значит, лучше в городе не найдёшь. Проходя одно стойло за другим, девушка быстро осматривала лошадей оценивающим взглядом. Каждая была породистой, редкой масти, ни одна не похожа на другую, однако каждая вызывала у Риз отвращение. «Глупая», «Агрессивная», «Больная», «Слишком послушная» — развешивала девушка ярлыки, брезгливо глядя на животных, как вдруг… Она наткнулась на коня, к которому не могла придраться. Брюнетка уставилась на лошадь так, словно увидела призрака. «Ш-шинко…».       Это был белоснежный конь, по габаритам один в один лошадь девушки, посему она не могла отвести от зверя взгляда. — Отойди от моей лошади, новенькая, — услышала Аризу где-то в паре метров от себя. Этот голос вернул её с небес на землю. Присмотревшись повнимательнее, Риз заметила, что у этого коня грива была чуть короче, чем у Шинко, а так же глаза были посажены дальше, однако, сходство было, причём поразительное. Но куда более поразительной Риз сочла выходку молодого человека, подошедшего к ней. — Как ты можешь так говорить с девушкой? Где и кто тебя только воспитывал? Я не твоя собака, чтобы ты отдавал мне приказы. Юноша говорящий с девушкой подобным образом никогда не добьётся её симпатии, я уже молчу об уважении, — Аризу говорила спокойно и уверенно, демонстрируя, что слова парня никоим образом не задели её, но она обратила внимания на его невежество.       Она смахнула хвост с плеча и покинула конюшню, оставив Акаши в оцепенении. Если бы не фыркнувший Юкимару, он простоял бы так ещё час.       Проходя мимо трёх ранее замеченных конников, Аризу приподняла подбородок. Она помнила завет отца: всегда держаться гордо. — Судзуки-тян, то что ты сказала… Это правда? — тихо подал голос Такара, провожая Аризу тревожным взглядом. — К сожалению, да. Хокори Аризу похоронила свою лошадь неделю назад, прямо перед соревнованиями. — Так это она? Она же чемпионка Японии по юношескому конкуру. Её лошадь белоснежной масти произвела такое впечатление на Мокуду Аши, что он был готов выкупить её за бешеные деньги, но она отказала. — Я бы тоже отказал. Твоя лошадь, с которой ты с самого детства бок о бок… Ни за какие деньги бы не продал, — с грустью признался Шокичи. — Да… Так вот почему она такая мрачная? Всё ещё в трауре… — предположил Такара. — Думаю, Фукизо, она всегда такая.