Fine artist

Пока блондинка была в пути, она внутренне материла всё и вся. Казалось, она собрала все возможные пробки и заторы, бонусом и красные сигналы светофоров. Она уже предвкушала очередные упрёки в свою сторону из серии: "опять собиралась два часа?", "когда ты научишься рассчитывать своё время?", "какие отговорки на этот раз?". Собственно, отговорок не было, была лишь печальная правда: дороги были загружены по направлению к галерее. Даже миролюбивые композиции Моцарта из колонок не спасали от раздражения, как и всевозможные оптимистичные песни. Когда машина наконец была припаркована, Аня прямо таки выпрыгнула из машины, быстро блокируя её. Но спешка уже была ни к чему. Под укоризненный взгляд тёмноволосой девушки, опоздунья лишь глупо улыбалась, немо извиняясь. – Как всегда? – раздался далеко не злобный упрёк, когда Катя таки подошла к блондинке, которой оставалось лишь всё так же улыбаться, влюблённо глядя на подошедшую к ней девушку. – Не замёрзла, пока ждала? – она не видела смысла в оправданиях, да и волнение было сильнее желания оправдать себя. – Нет, – и уже и на лице художницы появилась улыбка, пусть и слабая, а её рука невольно потрепала светлые волосы, заставляя Аню отвести взгляд. На её опоздания Катя уже давно прекратила обращать внимание, она к ним привыкла, так что и не обижалась, и знала, что каждый раз девушке за опоздание стыдно. – И не надо извиняться, – опередила она собеседницу и продолжила. – И хватит на меня так смотреть, – сколько бы времени не прошло, этот влюблённый взгляд напрягал тёмноволосую, и она хотела от него убежать куда подальше. – Прости, не могу, – отозвалась Аня и поцеловала девушку в щёку, чем, опять же, вызвала с её стороны желание куда-нибудь сбежать. И последующую минуту девушки молча стояли на тротуаре, глядя друг другу в глаза и словно говоря телепатически. Правда, примерно этим они и занимались, в силу того, что за несколько лет научились понимать друг друга с одного взгляда. Блондинка открыла дверь машины, уже сдержаннее улыбаясь, вновь вызывая возмущение у художницы, которая, несмотря на это, всё же села в машину. И вскоре за ней закрылась дверь, а Аня села на своё, водительское место. – Ну, что, домой? – она знала ответ и уже отъезжала в нужном направлении, даже не видя, что Катя кивнула. – Как прошла выставка? – и опять блондинка угадала ответ заранее, и ей это нравилось. Это понимание друг друга постоянно грело сердце и душу. Хотя, зная "разговорчивость" Кати, когда тема касалась непосредственно её, её ответы на вопросы мог в какой-то мере предсказать каждый, но Аню это в такие моменты не волновало. Пробки, собранные по пути к дому, не казались ни долгими, ни скучными. Художница как всегда поражалась разговорчивости своей спутницы и себе, от того, что активно поддерживала темы, что были затронуты. И всё это под предусмотрительно включенную Аней их любимую музыку. Пусть в повседневности своей они и были абсолютно разными людьми, но не тогда, когда оставались наедине, пусть друзьям и знакомым и сложно было понять, как уживаются эти две: относительно замкнутая художница, которая любит себя сильно недооценивать и военный физик с кучей замашек. Но над непониманием друзей девушки любили посмеяться наедине, разыгрывая шуточные сценки, как себе представляют их отношения приятели. Дорога до дома, казалось, что заняла всего-то полчаса, но нет. Дома девушки оказались к ночи и, едва переступив порог и закрыв дверь, посмотрели друг на друга, словно в первый раз, и влюбились с первого взгляда. Им всё было ясно без слов. И, уставшие, они первым делом добрели до кухни, где съели по яблоку. Организмы уже не хотели работать и тяжёлая пища им была ни к чему. Дальше стандартное принятие душа на ночь перед сном, совместная подготовка ко сну. И всё в тишине, но не в той, которая угнетает. Эта наоборот дарила тепло. И когда вечно влюбленные оказались в постели, в полной темноте, обнимая друг друга, раздался тихий шёпот: – Сладких снов, моя прекрасная художница, – эта фраза уже стала традицией, без которой обе не могли уснуть. Катя лишь как обычно смущённо улыбнулась, как обычно радуясь, что темно и этого не видно, не задумываясь, что Аня чувствует её эмоции. Ей, кстати, не было и на каплю неловко. Она мягко коснулась губ возлюбленной своими, зная, что та состроит возмущённую гримасу и прижала к себе, прошептав: "Спи".