Единороги на кровавой радуге

— Аал…- томно протянул Женька Морозов, потягиваясь на кровати. Его любовник, стоящий голым с чашкой кофе у распахнутого окна, обернулся. Жека непроизвольно расплылся в улыбке. И почувствовал немалое такое возбуждение. Алдис, или Ал, как его чаще называл любовник, был красив. Суровой нордической красотой. Худое поджарое тело, покрытое татуировками, очень светлые волосы, забранные в хвост, и точеный профиль. Даже легкая хромота, заметная, когда он уставал, его совершенно не портила. — Да, дорогой? — Алдис поставил чашку на подоконник и присел на постель рядом с томно развалившимся парнем. — Всегда хотел спросить, зачем тебе столько татуировок? — палец Жени провел по предплечью мужчины, нащупывая под кельтской вязью шрам. — Они шрамы скрывают, да? А откуда у тебя? Расскажешь?        — Конечно, расскажу как-нибудь. Потом. А сейчас есть разговор. Серьезный. — Берг аккуратно перехватил Женины пальцы и, склонившись, поцеловал нахмурившегося парня в нос: — Я почти закончил тут все и уезжаю. В Голландию, и, видимо, с концами. И у меня к тебе предложение.       Женька непроизвольно затаил дыхание. —  Может быть, поедешь со мной? Навсегда, — мужчина вопросительно посмотрел на своего собеседника. — Ты уже взрослый парень, можешь за себя решать. Да и, думаю, твои родители будут не против…       «Взрослый парень», поначалу расплывшийся в довольной улыбке, загрустил. Насчет матери он не особо беспокоился — она после развода жила в свое удовольствие и на детей внимания обращала мало. А вот с отцом, Сергеем Юрьевичем Морозовым, могли возникнуть большие проблемы. Папочка в последние годы практически безвылазно сидел в своем загородном доме, в городе почти не показываясь. Но детей хотел видеть каждые выходные, независимо от их желания. И старался контролировать их, как мог. А мог он весьма многое, несмотря на то, что от дел давно официально отошел. Собственно, и знакомством с Алдисом Евгений был обязан в первую очередь отцу.       Мужчина взъерошил рукой Женькины волосы и отправился одеваться. Рабочий день у психолога Альдиса Берга еще не закончился.       Парень вздохнул, сполз с кровати, и отправился в душ. Кабинет психолога находился через стенку от его же квартиры, что оказалась чрезвычайно удобно, когда предприимчивый в отдельных вопросах младший Морозов все-таки добился объекта своей страсти.       Берг, столичный психолог, недавно объявившийся в городе, пользовался весьма основательным доверием и популярностью среди первых лиц города. Очередь из крупных чиновников и бизнесменов была расписана у него как минимум на полгода. Правда, Морозов-старший нашел таки там местечко для непутевого сына. Видимо, фотография из ночного клуба, где тот, вдрыбадан пьяный, взасос целовался с каким-то с парнем, произвела на любящего родителя сильное впечатление.       Когда Евгений в первый раз пришел на прием к психологу и посмотрел в ледяные голубые глаза на точеном «арийском» лице, разглядел длинные светлые волосы, забранные в хвост, он сразу понял, что все усилия по его «натурализации» заранее обречены на провал. Только не с этим человеком. Он просто влюбился с первого взгляда. И как-то легко и просто для них обоих оказался в его постели. Что только убедило его в правильности сделанного тогда выбора. И сейчас нужно было выбирать снова.       Выходные, как всегда проведенные в доме отца, только укрепили его в мысли — пора валить. Папочка был необычно возбужден и все время говорил про дело всей его жизни, которое его наследник всенепременно должен продолжить. Наследник, считавший и отца, и все его дела крайне скучными, гробить жизнь на радость родителю не собирался. Но заявлять об этом вслух поостерегся. Мозгов хватило — отца он всерьез боялся. И когда выходные подошли к концу, любящий сын тепло попрощался с Сергеем Юрьевичем, согласился на все его предложения и рванул к себе — готовиться к «побегу».       Впрочем, и в этом простом деле не обошлось без треволнений. Потенциальный голландский бойфренд куда-то пропал, не отвечал на звонки и не появлялся. Однако, когда Женя, уже почти примирившийся с судьбой, собрался утопить грусть в бутылке коллекционного отцовского коньяка, пропавший любовник объявился прямо у его дверей. Грязный, помятый и пахнущий потом. Невероятно возбуждающий. Поцеловал расцветшего от радости парня, отобрал бутылку и отправил в душ. Где и сам к нему присоединился. А позже втрахивал отдраенное до скрипа тело в постель до изнеможения. А утром сам, свеженький как огурчик, собрал вещи, собственноручно одел сонного и усталого парня и погрузил его на заднее сиденье машины, где Жека благополучно и продрых несколько часов. Чтобы проснуться далеко за городом.       Машина стояла на обочине у какого-то лесочка, на капоте сидел Алдис и курил. — Доброе утро, соня, — приветствовал тот вылезшего наружу заспанного любовника. — Не одолжишь телефончик? Мой разрядился. Парень кивнул в ответ и разблокировав, протянул любовнику свой айфон. Психолог кивнул и, зачем-то полистав записную книжку, нажал на вызов: — Сергей Юрьевич? Нет, это не Евгений. Ваш сын у меня. Вы человек умный, все понимаете. Нам нужно встретиться, собирайтесь. Место я вам сейчас скажу. По навигатору. Только прошу вас не делать глупостей. И все, возможно, будет хорошо…       Берг отвел в сторону телефон и внимательно посмотрел на обалдевшего Женьку: — Вас, Евгений, это тоже касается. Не делайте глупостей!       Парень мрачно ссутулился на сидении джипа, пристегнутый наручниками к рулевой колонке. Смешно было и пробовать сопротивляться — его противник оказался намного сильнее. И вот теперь приходилось сидеть и изображать из себя приманку. — Один приехал. И без оружия, похоже, — пробормотал Берг, устроившийся на заднем сидении за спиной своего пленника. — Ну, так даже и проще, наверное. Психолог отложил пистолет и достал из сумки полицейский тазер. Старший Морозов, распахнувший дверцу водителя, получил заряд прямо в перекошенное от злобы лицо. И свалился как подрубленный. А младший, который начал бешено дергаться, пытаясь освободиться, заработал укол сильнодействующего успокоительного прямо в шею. И тоже потерял сознание.       В небольшой, по-спартански обставленной комнате — только металлический шкаф и кровать — было холодно. Работал кондиционер. Очнувшийся от озноба Женя поежился и растер ободранные наручниками запястья, немного удивившись тому, что свободен. Как бы там ни было, стоило выбираться — пока кто-нибудь не появился. Мало ли как сложится беседа у Берга с его отцом… Да в любом случае парень подозревал, что ему не поздоровится. Мысли о предательстве любимого и судьбе родителя он решительно отбросил в сторону — были вещи поважнее. Собственная жизнь, например.       На пути к приоткрытой двери и, возможно, свободе оказалась разлитая на полу лужа. Женька поскользнулся и, пытаясь удержаться, ухватился за стоящий у стены металлический шкаф. Тот покачнулся, и дверца его медленно открылась, продемонстрировав содержимое.        Уже в коридоре, пытаясь справиться с рвотными спазмами и мысленно поблагодарив себя за отсутствие аппетита утром, Женя смог отдышаться. Вид обнаженного человеческого тела, точнее, одного торса с ампутированными руками и ногами, висевшего на ремнях в шкафу, был ужасен. Незрячие глаза, подернувшиеся белой пленкой, перерезанное горло и потеки крови на груди — все это создавало ощущение, что он попал в какой-то сюрреалистический фильм ужасов. Но надо было приходить в себя и как-то выбираться из этого места. Пока еще была возможность.       Длинный коридор освещался лампами, загоравшимися от датчиков движения. Двери, находившиеся по его обеим сторонам, казалось, ничем не отличались, кроме табличек на дверях с непонятными цифрами. Женя аккуратно приоткрыл первую попавшуюся дверь. Кровать, шкаф, и лужа крови на полу, текущая из приоткрытой дверцы. Парень, проклиная свое любопытство, подошел к шкафу, заглянул внутрь и опрометью выбежал из комнаты, пытаясь успокоить бьющееся сердце. В шкафу висел еще один изуродованный труп. И в следующей комнате тоже. Но самой страшной оказалась комната без номера в конце коридора. Сначала Жене показалось, что он находится в музее — в комнате на специальных подставках стояли статуи. Очень правдоподобные статуи молодых мужчин со скульптурно и очень реалистично вылепленными безглазыми телами, лишенными конечностей и половых органов. Только — как оказалось при ближайшем рассмотрении — статуями они не были.       Женьку эта комната с чучелами, сделанными из изуродованных, когда-то живых людей, добила окончательно. Особенно, когда он натолкнулся на лежавшие на специальном столе останки человека с частично снятой, еще кровящей кожей. Как он двигался дальше, он уже не помнил; пришел в себя в каком-то помещении, кафелем и цветом стен напоминавшем больничную операционную. Был тут и человек в пластиковом хирургическом костюме, склонившийся над распростертым на столе обнаженным телом. — Ну вот мы и поговорили, Сергей Юрьевич, достаточно. — Спокойный голос Берга вывел Женьку из ступора. Он затравленно оглянулся по сторонам и юркнул за какой-то полуразобранный медицинский агрегат непонятного назначения. — Сейчас помолчите. — Раздался полузадушенный хрип и звяканье инструментов. — Теперь моя очередь. Вам знакомо выражение «Цель высшая моя — чтоб наказанье преступленью стало равным»? Нет? Думаю, сейчас самое время познакомиться…       Раздался визг хирургической пилы, звяканье металла, странное шуршание, послышался полузадушенный, какой-то совершенно нечеловеческий скулеж и в комнате резко запахло кровью, внутренностями и еще чем-то непонятным. Женька дернулся, толкнул прибор, за которым прятался, и на пол с громким звоном посыпались какие-то железки. Послышались шаги и над дрожащим парнем наклонилась высокая фигура: — Привет, Женя! Рад что ты очнулся. — Берг стянул рукой в окровавленной перчатке хирургическую маску с лица и улыбнулся. — Жаль, что рановато немного.       Игла шприца вошла в шею парня, и он снова потерял сознание.       Пришел он в себя в этот раз, лежа на диване в гостиной, хорошо знакомой комнате в доме его отца. Накрытый пледом. Кругом царило спокойствие, как будто и не было всего того, чему он оказался свидетелем. В камине умиротворяюще потрескивали дрова, это был единственный звук, нарушавший тишину. Вот только пистолет с привернутым к нему глушителем, лежащий на столике, нарушал общую картину. Откуда-то со стороны раздался шорох. Женя вскочил, метнулся к столику и схватив пистолет, обернулся.        Обнаженный мужчина у дверей, видимо, только что из душа, вытирая полотенцем мокрую голову, смотрел на него со спокойным любопытством. — С добрым утром! Ты проспал всю ночь, дорогой! — Алдис ласково улыбнулся, и не обращая внимания на наведенный на него пистолет, обернул полотенце вокруг талии и присел на кресло. — Наверное хочешь что-то спросить, прежде чем попытаешься выстрелить?       Женька сглотнул. Оружие он в руках держал не первый раз — отец постарался. Но все равно, даже после всего того кошмара, что он видел, не был уверен, что сможет выстрелить в человека. Пусть даже и оказавшегося каким-то совершенно нереальным зверем. — Кстати, ты спрашивал, откуда у меня шрамы под татуировками. — Берг закинул руки за голову и потянулся. — Я их заработал, попав к таким же садистам, как твой дорогой и уже покойный отец. Приношу свои соболезнования, кстати.       Женя смахнул с глаза неизвестно откуда взявшуюся слезинку и твердо навел пистолет на мужчину. Тот развел руки в примирительном жесте: — Извини, что так с ним получилось. Так вот, те люди в чем-то походили на твоего отца. Хотя, все-таки, они были попроще. Не такие изобретательные. И «совестливые» — дали-таки мне шанс на жизнь. Когда я их убивал, даже был им за это благодарен…       Парень не сводя глаз с разоткровенничавшегося маньяка-психолога, присел на кресло. Ноги после всего пережитого не держали, да и голова начинала просто раскалываться. Впрочем, пистолет он на всякий случай из рук не выпускал.  — Твой отец из совершенно другой породы. Когда мне буквально на днях рассказал о нем один нехороший человек, я просто не поверил, что таким можно быть. Хотя перед смертью не врут обычно.       Женя кивнул головой. Породу своего родителя он знал, как никто. — Даже не представляю, сколько людей здесь пропало. Твой отец ведь не сразу научился все правильно делать. Да и избавлялся от начавших портиться игрушек без особой сентиментальности — мужчина поймал глазами Женькин взгляд и продолжил: — Ты ведь это видел всё, внизу? Тот не отрывая глаз от лица Берга кивнул: — А это ты им всем… горло перерезал? Зачем? — Даже если бы всех тут, внизу, спасли — это все равно не жизнь. Смерть гораздо милосерднее. Поверь мне, я знаю, о чем говорю… — Алдис невесело усмехнулся. — Представляешь, когда я сказал твоему отцу, что уничтожил его «коллекцию», он чуть с ума не сошел. Если это выражение к нему вообще применимо. Только об этом и говорил, пока мог. Да, еще и о том, что хотел ее тебе передать… Ты ведь не знал об этом? Правда?       Женька помотал головой и, под испытывающим взглядом психолога, решившись, бросил на ковер пистолет. Сжался в кресле, подтянул колени к подбородку и обхватив их руками. На глаза наворачивались слезы. В то, что самые близкие ему люди, отец и любимый, оказались чудовищами, верить не хотелось. — Ну что ты Жень, успокойся, — Берг, незаметно оказавшийся рядом, погладил его по волосам. — Так бывает. Некоторые люди совсем не такие, какими кажутся. Как твой отец, например. Или я. — И ты? — Поднял неожиданно спокойный взгляд Женя. — А ты-то чем лучше моего отца? — Да ничем. — Мужчина невесело усмехнулся. — Но знаешь, те, с кем я «работаю», далеко не невинные овечки… Они все, что получили, заслужили. Полностью. — Ал… — парень нервно сглотнул. — А что теперь со мной… с нами будет? Отца ты казнил, а я? Мы?       Берг встал на колени перед ним, взял его рукой за подбородок и посмотрел прямо в глаза: — Ты мне нравишься, Жень. С самого начала. Я хотел бы всегда быть с тобой. Но тут теперь, как ты сам решишь. Если захочешь — я отвезу тебя обратно в город. Про то что здесь происходило, никто не узнает. Обещаю. Будешь жить нормальной жизнью. Придешь в себя. Я тебя не побеспокою. А можешь… — Что? — Оставайся со мной. Уедем в Голландию, вместе. Можем пожениться даже там. — Алдис провел пальцем по губам парня. — Никому этого не говорил раньше — но я люблю тебя! Очень!       Женя молча взглянул на любовника. Несмело улыбнулся и кивнул:  — Я согласен, Ал. Я остаюсь с тобой! Я ведь тоже — люблю… Алдис Берг крепко обнял своего парня обеими руками. Отброшенный в сторону окровавленный скальпель тихо упал на ковер, совсем рядом со слишком легким, незаряженным пистолетом.       Евгений облегченно выдохнул, прикрыл глаза и отдался уверенным ласкам своего мужчины — только что он отыграл у смерти жизнь, приняв единственно верное решение. И слава богу, что наконец отделались от папочки с его чертовой «коллекцией». Еще тогда, в день его совершеннолетия, когда родитель только рассказал о ней в первый раз, сама идея показалась младшему Морозову несколько топорной, что ли. Да еще без специальных таблеток, от вида и запаха крови его с детства просто выворачивало наизнанку. И он бы никогда не стал помогать отцу, если бы не страх, что, сделай он что не так — и сам окажется среди "экспонатов" в этой коллекции. Так что, все что ни делается — все к лучшему. И к тому же, какие его годы, захочет — займется «коллекционированием» сам. Только придумает что-нибудь покреативнее. Вместе с Бергом это будет совсем несложно…       Любовники покинули особняк только под вечер. А на следующий день к дому подъехала колонна с рабочими местного «Дорстроя», которые быстро и без разговоров закачали в подвал несколько сотен кубометров бетона.