When the Truth Hunts You Down (Когда Истина на Тебя Охотится)

Видно дьявол тебя целовал в красный рот, тихо плавясь от зноя, и лица беспокойный овал гладил бархатной тёмной рукою.

Губы у Катсуки яркие во всех смыслах: малиново-красные, пухлые, красивой и удобной формы, чтобы обводить их карандашом, резко очерченные, никогда не потрескавшиеся или покусанные, вопреки его взрывному темпераменту — обзавидуется любая девушка. Очако завидует. Только не поэтому. Просто… ей хотелось бы взять ярко-красную помаду, цвет — под узкие глаза Бакуго, мягко провести по губам, чтобы было до одури идеально, а потом жадно слизать её своим языком, чтобы рот у них обоих был одинаково алым. Урарака смущённо улыбается парню и жизнерадостно здоровается, когда тот проходит мимо: Катсуки косо смотрит на неё, сжимает свои блядские губы с тонкую полоску, будто пряча от жадного взгляда Очако, и хмуро ей кивает, не произнеся ни слова. Ей достаточно и этого. Раньше он вообще игнорировал большую часть класса, вызверяясь либо на всех сразу, не разбирая лиц, либо на Изуку. Спортивный фестиваль поменял их всех — всех в лучшую сторону. Если бы Бакуго сказал ей хоть одно слово сейчас, одно чёртово слово, она бы как безумная кинулась бы на него, чтобы прижаться к малиново-красным губам, чтобы буквально изнасиловать его, подняв в воздух своей причудой, чтобы он парил рядом безвольно, удерживаемый только её руками. У неё явный фетиш на губы Бакуго Катсуки. Это непреложная истина. Она нашла Очако и медленно вгрызается в её плоть каждый чёртов день, когда она приходит в академию и видит Катсуки. Урарака смущённо закрывает горящее лицо сразу обеими руками. — Эй, круглолицая, — громко рявкает Бакуго, внезапно роняя под её ноги свою сумку, отчего Уравити чуть ли не подпрыгивает на месте: он подкрадывается к ней как дикий зверь, тихо и незаметно, на мягких лапах и спрятав когти, когда она почему-то остаётся в коридоре одна. Глаза у него сощурены и похожи на два рубина под трепещущими пушистыми светлыми ресницами и ломаными кривыми бровей. — Думаешь, я не вижу, как ты на меня пялишься? Ты что-то хочешь мне сказать? — с наездом спрашивает он, наклоняясь к ней и опираясь одной рукой на стену позади Очако, к которой она от неожиданности прислонилась, готовый к тому, что Урарака снова начнёт задвигать на тему Деку, или командной работы, или ещё какой-нибудь ненужной херни. Бакуго против воли напрягает плечи и кулаки, отчего вены и мускулы проступают под кожей чётче, будто бы он приготовился к тренировке или смертельному поединку. В ответ Очако быстро прижимается своими губами к его, вставая на цыпочки, как-то затравленно кусает за нижнюю губу, а после испуганно убегает, явно каким-то магическим образом использовав свою причуду. Какое-то время ошарашенный Катсуки стоит на том же месте, задумчиво прижимая ладонь к полыхающему рту (щёки у него тоже горят, как и уши с шеей), после как-то смущённо кашляет (до этого момента он не смотрел ни на одну девушку в романтическом плане; Всемогущий был одинок, что не мешало ему быть Символом Мира, так что парень не думал, что когда-нибудь обзаведётся семьёй; хотя они с круглолицей были бы отличной командой: он выносит злодеев, она спасает гражданских; в смысле он думает о командной работе с Ураракой?!) и уходит в противоположном от Очако направлении. Каждый раз, как Бакуго Катсуки кусает губы (это случается редко, но случается), он вспоминает об этом неуверенном поцелуе, вспоминает, как рядом возбуждённо дрожало достаточно привлекательное девичье тело, и против воли кидает короткие взгляды на Уравити, будто ожидая продолжения. Каждый раз, как Урарака Очако смотрит на его яркие губы, внутри что-то переворачивается. Фетиш на губы Бакуго у неё так и не исчез.