А в сердце моем весна (да и в легких тоже)

По телу Чара пробежала дрожь. Франклин с хлюпающим звуком вытащил изо рта пурпурный лепесток. Всего месяц назад студент мог дышать спокойно. Страдая от неразделенной любви и недосыпа, но дыша спокойно и без боли. Но теперь... Теперь он с отвращением на лице держит на ладони бутон так ненавистной ему орхидеи. —Вот же... какая нелепость!— выдавливает из себя Франклин и кривится от очередного приступа рвоты и очередного лепестка, а иногда и целого бутона, орхидеи в руке, в раковине, на полу ванной комнаты их с Лимо блока. Чару приходится приложить немало усилий, чтобы вслух не зарыдать от разрывающей изнутри боли вперемешку с побегами цветка. Он сгибается в три погибели и выплевывает очередное соцветие орхидеи. Эта странная болезнь доставляет парню немало неудобств. Особенно когда эти приступы рвоты цветками приходят во время пар. —Профессор, можно мне выйти?— дрожащую руку Франклин держит у рта, в очередной раз выпрашивая разрешение покинуть аудиторию. Опять. Опять эта чертова болезнь дает о себе знать. Покидая аудиторию, Чар вновь видел осуждающие взгляды однокурсников. И еще один. Лимо с жалостью глядел на друга, отводя взор в сторону при виде своего друга. Закрыв за собой дверь, студент побежал к ближайшему туалету. Едва добежав до нужной двери, парень с размаху открыл ее и выблевал в раковину вместе с рвотой и кровью белые цветки орхидеи. Рука, которой Франклин держал рот, чтобы не выплюнуть всю эту жижу еще на половине пути, была красной от крови. Повсюду, где он коснулся ей, были алые отпечатки пальцев. Было невыносимо больно. Казалось, что растение разорвет грудную клетку, вылезет через рот, поползет по венам на руках вместо крови и прорвется через кожу на запястьях, опутывая руки. Каждый вздох Чару давался с болью. Разодранное побегами, стебельками и листьями горло жгло при каждом вдохе, при каждом выдохе. Из каждой, пусть и незначительной, ранки сочилась кровь. Смысла возвращаться обратно в аудиторию нет, и поэтому Чар ковыляет к блоку. Надо поспать немного... Франклин резко просыпается от знакомой подступающей тошноты. Он встает и бежит в ванную, чтобы сплюнуть очередное смертоносное цветение. Знакомые процедуры, и Чар вытаскивает уже полноценное соцветие орхидеи, с листьями, ярко-красным бутоном и сочно-зеленым стеблем. Затем еще один. И еще. Пять минут спустя студент держит в руках больше десяти таких же жутких помятых кровавых орхидей. Настоящий дьявольский свадебный букет. Внезапно в коридоре застучала входная дверь. Вернулся тот, кто, по сути, и вызвал эту болезнь. —Франклин, я вернулся! Ты где? Зашедший в коридор Квон оглядел пространство вокруг себя и выхватил цепким взглядом светлое пятно на полу. Что это такое? Он с недоумением и ужасом вертел в руках немного пожухлый испачканный рвотой и кровью бело-лиловый лепесток. —Меня беспокоит твое состояние, что с тобой?— Квон начал издалека. Если этот человек и решил раскрыть какую-либо тайну, то его даже вторжение гигантов не остановит. —Возможно, я отравился, ну с кем не бывает?— Франклин как всегда отнекивался, увиливая от вопросов, тем самым вызывая раздражение у друга и заставляя кричать. —Со мной не бывает! Со мной и другими людьми, ты это понимаешь, нет?!— рассерженный Квон в ярости стукнул кулаком по стене,— быстро сказал, что с тобой! Чар лишь молчал, опуская взор на пол и краснея. Но и у него заканчивается терпение. И он рассказывает. О болезни, о том, как от нее избавиться, даже про то, что его цветком оказалась орхидея. Умалчивает лишь о том, что именно Лимо является причиной этого недуга. Но Квону этой информации оказалось недостаточно, поэтому со следующего же дня начинает преследовать Франклина везде, лишь бы разузнать, кто является объектом симпатии Чара. —Ты должен мне сказать, кто она, чтобы я мог свести вас, иначе этот ад не закончится! —Ничего я тебе не должен,— грубовато для любимого человека, но студенту надоели эти бесконечные вопросы Квона. Он даже позволяет себе вслух сказать: —И вообще, это... это не она, а он! Едва Франклин сказал эти слова, тут же закашлялся. По нему словно прошлись раскаленным добела железом, а внутренности удалили к чертям и нафаршировали иголками и булавками. Чар почувствовал резкую боль в руках, как-будто их проткнули насквозь гвоздями. Парень посмотрел на запястья и захрипел от ужаса. Из рук торчали стебли ненавистных орхидей. Фиалковые и белые бутоны, все в крови, покачивались из стороны в сторону при каждом его движении. Грудь его разорвало, абсолютно такие же цветы проклюнулись, словно птенцы, клювами были бутоны. Разве крови было гораздо больше. Лимо, находившийся рядом и видевший эту картину, громко вскрикнув, подбежал к Франклину. Его всего трясло. Почему? Что делать? Паника охватила парня с головой. Не выдержав этого кошмара, он от бессилия заплакал. —Если бы был хоть шанс помочь тебе...— едва шевеля губами и всхлипывая, шептал Квон,—...просто скажи, что мне делать, и я сделаю, обещаю, только не молчи! Сомнений не было: Франклин Чар умирает. Да это и ежу понятно. Умирающий понял: пора! —Лимо, перед тем, как эти орхидеи распустятся...—каждое слово причиняло Чару адские муки,— ...я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. И всегда любил. С того самого момента, когда мне посчастливилось встретить тебя. О да, он признался. Реакция в виде отвращения ни разу не удивила бы студента. Но то, что последовало после его признания повергло Чара в шок. Квон, так и сидя на полу, порывисто обнял Франклина и, рыдая, произнес, дрожа всем телом: — О боги...я тоже люблю тебя. С так и не раскрытых бутонов начали опадать лепестки. Стебли с глухим стуком падать на пол. А раны затягиваться. Франклин вытер рукой слезы на щеках Лимо и крепко поцеловал, проводя языком по кромке зубов Квона. Тот в свою очередь придерживал Чара за талию, забираясь под футболку и гладя спину второй рукой. Думаю, у них еще есть время для всего, даже для нравоучений Квона в стиле "Франклин, твою мать, почему ты не сказал о том, что любишь меня, раньше, когда не зарос еще цветами?!".