...
16 июля 2018 г., 16:29
Примечания:
Простите, за ошибки. Да и вообще, за такой мой бредик. Изначально я хотела написать что-то пошленькое и незамысловатое, но чет меня немного переклинило. Так что, прошу прощение если что не так. Буда рада услышать критику!
Сине-красные огни цветными пятнами мигают в темноте. От звука воющей сирены звенит в ушах. За спиной парня с красно-черными волосами щелкает замок наручников. Молодой полицейский в черной форме прижимает брыкающегося лицом к асфальту, надавив тому коленом меж лопаток, говорит ледяным тоном:
— Вы имеете право хранить молчание. Все что вы скажете будет использовано против вас.
Вздернув юношу на ноги, хранитель правопорядка толкнул его к машине, на крыше которой расположились назойливые мигалки. Открыв дверцу, схватил твердой хваткой за шею и затолкал в салон. Парень упал на заднее сиденье, но тут же вскочил и отчаянно закричал:
— Я не виновен! Вы взяли не того!
Полицейский на секунду замер, скользнул холодным взглядом по перекошенному лицу и с громким хлопком закрыл дверь.
***
Судейский молоток ударяет несколько раз по деревянной подставке, призывая к тишине. Шумный зал тотчас затихает, а судья разрывает это затишье своим тихим и спокойным басом: — Суд вызывает свидетеля — сержанта Городской Полиции Аомине Дайки. Парень с кожей молочно-шоколадного оттенка, синими короткими локонами в черной форме с погонами и значком на груди, поднялся с места, как по стойке «смирно». — Можете ли вы подтвердить обвинения выдвинутые в сторону подсудимого? — безэмоционально произнес судья. — Да, — кратко ответил свидетель. В зале снова воцарился гвалт, а вершитель закона на секунду задумался, но тотчас вернув тишину, огласил приговор: — Подсудимый — Кагами Тайга приговаривается к десяти годам заключения за хранение и распространение наркотиков. Окончательное решение обсуждению не подлежит! Тайга, что все это время сидел на скамье подсудимых, замер, перестав дышать. Он не видел и не слышал ничего вокруг. Он не чувствовал как его подхватили под руки и потащили на выход из зала. Он кричал что невиновен, его подставили, но до этого никому дела нету. Никому нет дела до парня, что еще в детстве остался без родителей. Его некому было поддержать и защищать. Он один… Взгляд багряных глаз зацепился за невзрачного полицейского, чьи синие сапфиры неустанно наблюдали за ним. В голове Кагами промелькнула мысль, что не будет покидать его в течение следующих десяти лет: «Это все ты!!! Ублюдок! Даю слово: я превращу твою жизнь в НАСТОЯЩИЙ АД!!!»***
— Лейтенант Аомине, вы уже уходите домой? — спрашивает дежурный в участке, наблюдая как мужчина одевает черное приталенное пальто, что подчеркивала его подтянутую фигуру. — Ага, моя смена уже закончилась, так что… — ответил Дайки, обматывая вокруг смуглой шеи серый шарф. — Удачи с дежурством, Сакурай! Лейтенант помахал рукой на прощание, покидая участок, направляясь домой. В это время года он предпочитал ходить пешком, несмотря на то, что дом находился не так уж близко. Работа полицейского — дело нервное, а сейчас, когда снег белым пухом неспешно падал на холодный асфальт, Аомине успокаивался и приводил нервы в порядок. В такие моменты он почему-то мысленно возвращался в события десятилетней давности. В то время, когда он был неопытным юнцом. В тот день, когда он был на первом своем серьезном задержании. Дайки много думал о том дне, когда в суде ответил твердое «да». Анализируя свой поступок Аомине приходил к выводу, что упустил что-то важное, а может награда, в виде повышения, затмила ему разум. Но одно он признал: скорее всего тот парень был невиновен, а Дайки просто сломал ему жизнь. Да, он корил себя за это, но вернуть или изменить уже ничего не мог: все улики или следы ведущие к настоящим преступникам уже давно стерты. Тихо вздохнув и поправив шарф, полицейский завернул за угол, неприметной тенью проплывая по улице. Вдруг за спиной послышался тихий шорох. Тихий, на вид невзрачный шум заставил тело бывалого копа напрячься, но когда тот уже хотел обернуться резкая боль обожгла затылок, а непроглядная тьма затуманила взор. Последнее, что удалось разглядеть это чье-то лицо искаженное оскалом.***
Пощечина приводит в чувство получше любого душа по утрам. Хотя и является не лучшим способом пробуждения. Аомине вздрогнул, болезненно жмурясь: затылок горел, а голова гудела. Одним словом — состояние на отметке ниже нуля. Дайки с огромным усилием, но все же открывает глаза и фокусирует взгляд на парне напротив. Тот склонился над ним, с веселой улыбкой глядя на полицейского. — Давно не виделись, — самозабвенно промурлыкал парень. — Ты кто такой? — сквозь зубы выдохнул Аомине. — Ты меня не помнишь? — наигранно расстроился недоброжелатель. — Жаль конечно… Но ничего, давно это было, — задумчиво проговорил молодой мужчина. — Ты не переживай, это не так уж и важно… Аомине дернулся, но что-то неприятно резануло по запястью, удерживая. Его руки были прикованы наручниками над головой к стене с помощью крюка. Темно-синие глаза обвели взглядом помещение: пустое, почти без мебели, в углу матрас, на котором собственно и расположился Дайки, у стены стол, рядом два стула, а в другом углу что-то вроде душа. В комнате, а скорее в подвале, так-как ни одного окна не наблюдалось, было две двери: одна железная на нескольких замках, а вторая — обычная деревянная. Тут было на удивление чисто, даже тот матрас был новый. Из этого полицейский сделал вывод, что все было подготовлено заранее и, судя из слов напавшего — лично для него… Переведя взгляд на нависшего над ним мужчину, какое-то время разглядывал довольно красивые черты лица; черно-красные локоны и смешные раздвоенные брови, а еще глубокие багряные глаза. Эти два темных рубина показались столь знакомыми… Но от рассматривания его отвлекли прикосновение теплых рук, что бесстыдно забрались под белую рубашку. — Какого?! — возмутился Аомине, непроизвольно прижимаясь спиной к бетонной стене. — Ты, блять, куда свои руки потянул? Культяпки убрал! — Ты такой милый и забавный, — усмехнулся незнакомец, резко дергая края ткани в разные стороны, отрывая почти все пуговицы. За рубашкой последовали штаны, и были отброшены куда-то на пол. Пленитель пошло облизнулся и подался вперед, обжигая дыханием смуглую шею, прошептал: — Последующие десять лет я буду делать с тобой все, что мне заблагорассудится, и в конце, нет, я тебя не убью. Я отпущу и ты будешь жить с этим и страдать, — он отстранился и заглянул в расширенные синие сапфиры. — Я превращу твою жизнь в Ад, Аомине Дайки! Сейчас даже бывалого копа пробрала легкая дрожь. Он был где-то на уровне подсознания, скрытый от чужих глаз, страх, столь неприметный, но он был. Дайки и заметить не успел, как лишился нижнего белья. Он брыкнулся, дернул руками, сдирая на них кожу об наручники и зашипел от боли. Аомине ударил неприятеля ногой в грудь, отчего тот аж воздухом подавился. — Послушай, я даю тебе выбор: либо ты подчинишься и отмучаешься или сопротивляешься и мучаешься в двойне. Ну так что? — с интересом поинтересовался пленитель. — Пшел на хуй! — прорычав, сплюнул Дайки, надеясь попасть поганцу в лицо, но, к сожалению, промахнулся. — Так даже интереснее, — сказал похититель, поднимаясь и скрываясь за деревянной дверью. Вернувшись, он держал в руках какие-то ремни и цепи. Ухватив за ногу, защелкнул на лодыжке колодку и за цепь пристегнул к крюку в стене, почти на уровне рук. После чего проделал тоже самое и с другой конечностью, оставив копа в довольно откровенной позе. На бедрах застегнул странный кожаный ремень, от которого шли разные ремешки. Затянув все ремни, обладатель багряных глаз подобрал болтающиеся угольные подобия крючков. Дайки почувствовал как в него вошло что-то узкое и холодное, а потом резко резануло болью в заднице. Железные подобия крючков, которые крепились к ремням на бедрах и ногах растянули края ануса в разные стороны, приоткрывая отверстие. — Блять, урод, — шипит невольник. — Так все-таки, может подчинишься? — приподнял бровь пленитель, расстегивая и приспуская свои штаны. — Подчинишься — войду медленно. Но ты ведь этого не сделаешь, верно? — Отсоси, сцука! — зло рыкнул обладатель сапфиров. — И все же, ты милаха! — нездорово улыбаясь, пропел похититель. — Я тебя сломаю, ты будешь умолять меня остановиться, рыдать, стоя на коленях! — он засмеялся, вглядываясь в перекошенное лицо, но замер и уже спокойно посмотрел на полицейского: — Ты заплатишь за все то, что мне пришлось пережить по твоей милости… За всю ту боль и страх… — немного успокоившись и взяв себя в руки, парень снова нацепил улыбку на лицо. — Советую тебе смириться со своей участью… Как не странно, но слова этого человека вводили Аомине в ступор, и эхом отдавались внутри. За свою жизнь он повидал не мало, и не раз попадал в сложные ситуации, но каждый раз, словно змея, изворачивался. Но сейчас… Неужели выхода нет? «Нет! — прокричал мысленно он. — Даже если сейчас выхода нет, это не значит что такая возможность не предоставится. Да, точно! Выход есть всегда! Нужно только выдержать… ЭТО…» Что-то теплое коснулось покрасневших краев отверстия, надавило, сильнее растягивая мышцы, а затем тело Дайки пронзило новой болью. Она выжигала все изнутри, принося страдания и мучения. В нос ударил металлический запах крови, а нежные стеночки прохода обожгло огнем. Аомине вскрикнул, но тотчас сжал зубы, шипя от боли. Выгнув спину, он пытался отстраниться, но сильные руки крепкой хваткой на бедрах не давали. — Он весь вошел… — томно прошептал насильник, замерев в безумно узком нутре. — Ох, прости, я тебя порвал… — Ур…од! — сквозь зубы зарычал служитель закона. — Тише, тише, — проводя сухими пальцами по смуглой щеке, наигранно успокаивающе проговорил пленитель. — Это только начало, самое интересное впереди… Резко двинув бедрами, обладатель багряных глаз наслаждался хриплыми стонами. Быстро вбиваясь в узкую задницу, еще сильнее разрывая колечко мышц. Аомине мечтал отключится, окунуться в темноту, не чувствовать всего этого. Но каждый толчок отдавался новым ударом по нервам. Тот последний раз особо сильно вбился в его тело и Дайки почувствовал как что-то мерзко-теплое выплеснулось внутрь него, затем все его конечности были освобождены, а его спина смогла хоть немного расслабится. Вокруг правой лодыжки что-то защелкнулось, а потом Аомине наконец-то оставили в покое. И прежде чем провалиться в дрему, до него донесся тихий тембр: — Ты должен привести себя в порядок до моего прихода, — мучитель встал, застегнул штаны и направился к железной двери и, замерев на секунду, добавил: — Я не люблю грязь. Хлопнула дверь. Тяжелые веки опустились, а разум наконец заволокла спасительная пелена. Она забрала все: боль, переживания и ненужные мысли… «Первый день я выдержал…»***
С трудом разлепив веки, Аомине с ужасом осознал что все, что произошло, было не его очередным ночным кошмаром, а реальностью, жестокой реальностью. Со стоном сев на кровати и оценив свое состояние на твердую пятерочку по двенадцатибальной системе, кое-как и не с первой попытки, но таки поднялся. Также, отметил наличие колодки на своей ноге. Цепь была прикреплена к вмонтированному в стену крюку — вырвать не получится. Устало вздохнув, полицейский еще раз осмотрел комнату, с удивлением уставившись на проход, который он до этого не заметил. Немедля поковылял к цели, придерживаясь рукой за стену. Таинственный проход вел в туалет, помимо верного белого друга тут была раковина, зеркало и настенный шкаф, а еще, на специальной полочке была электрическая бритва, провод от которой уходил куда-то в стену. — Продуманно, ничего не скажешь, — хмыкнул Дайки, открыв, на вид не примечательный, шкаф. В ином было обнаружено зубную щетку, пасту, мыло, шампунь и другие гигиенические принадлежности, но к сожалению ничего из этого на роль оружия не подходило. Не найдя ничего примечательного, Аомине вышел. Тяжело переставляя ноги, направился к деревянной двери, и уже почти схватившись за ручку, как чуть не упал: железная побрякушка на лодыжке уперлась в, и без того, израненную плоть — цепь натянулась до предела и не пускала дальше. — Ублюдок расчетливый, — Дайки чуть дернул ногой, — получается до той железной двери я и подавно не дойду… Не густо… Значит, — рассуждал полицейский в слух, — в распоряжение у меня матрас, вроде душ, стол и два стула, зеркало, бритва и подобная хрень… — он хмыкнул. — Эффект неожиданности отпадает, так-как к входной двери у меня прохода нет, со спины не зайду… Не, ну это реально пиздец… Я в жопе… В полнейшей… Аомине осел на пол, по смуглой коже пробежались мурашки, в помещение было очень холодно. Буквально подползая к душу, Дайки ухватился за вентиль, крутанул и через секунду на него сверху полилась ледяная вода. — Блять, тебя за ногу! — заорал он. Полицейского пробила крупная дрожь, но отстраняться от холодных ручьев воды он не спешил. Желание отмыться от Его прикосновений, уничтожить все следы, что напоминали о произошедшем, превозмогали холод. Аомине с отвращением коснулся пальцами входа, вычищая себя и изнутри. Задницу жутко жгло и при каждом шаге пострадавшие нежные стеночки приносили боль и дискомфорт. Нет, это не был его первый опыт с мужчиной. По своей натуре он би и в выборе партнера не был особо разборчив, в конце концов ему только двадцать семь-то. Так сказать в самом соку! Но вот в пассивной роли ему еще никогда выступать не приходилось… Дайки закрутил кран и устало упал на матрас, на ощупь нашарил рубашку на полу, накинул на спину и плечи, ну, почти покрывало. Его еще пробивала лихорадочная дрожь, но годы закалили его разум и тело. Обычный человек уже бы рыдал в подушку, но не Аомине Дайки. Он хоть и очень устал, и его клонило в сон, но все же продолжал размышлять о вариантах побега, отталкиваясь от известной информации. В голове даже уже созрело несколько идей… Но усталость брала свое. И Аомине даже не заметил как уснул.***
Резкий грохот заставил Дайки чуть ли на месте не подпрыгнуть. Синие изумруды уставились на ненавистного человека у железной двери, что так же пристально изучал полицейского. Похититель весело хмыкнул и пройдя к столу, поставил на него пакет. — А ты держишься молодцом, — заметил новоприбывший, отодвинув стул и усевшись напротив пленника. — А чего ты ожидал? — скептически приподнял тонкую бровь служитель закона, с тихим стоном садясь на импровизированной постели. — Десять лет службы и не к такому закалят… — Аомине старательно скрывал отвращение и желание убить эту тварь и, кажется, выходило у него довольно неплохо. — По сравнению с тем, что мне пришлось как-то собирать парня в прямом смысле по кусочкам, мой случай не так уж и плачевен… — А ты не боишься говорить все это мне? — насильник наклонил голову набок, с нездоровым лукавством разглядывая чужое лицо. — Или это провокация? — Нисколько, — обманчиво спокойно ответил невольник. — А теперь к делам нашим насущным… Кто ты? И что тебе от меня надо? — Я уже говорил, что я сделаю твою жизнь Адом. От тебя мне нужна только боль, страдания и отчаяние. А кто я, ты это и так знаешь, вот только кажется не хочешь вспоминать… — размыто ответил нарушитель закона. — Ты говорил, что будешь держать тут десять лет, а потом отпустишь, — эти слова давались тяжело, словно приговор. — Не боишься что я выдам тебя, как только выберусь? — С чего бы это мне бояться? — рассмеялся похититель. — Ведь моя месть, это все что у меня есть, все что у меня осталось, все что меня держит в этом мире… Так что, меня не волнует то, что ты будешь делать после. Дайки на минуту задумался, этот гад говорил, что они были знакомы… И он ему за что-то мстит… Вот только за что? Хотя, что за глупый вопрос. Служителей закона не особо жалуют в криминальном мире. Но вот последняя фраза заставляет задуматься насколько же похититель не в себе: «Его и правда не следует провоцировать, а то если и выйду от сюда, так точно калекой…» — Что-то мы с тобой разговорились, — мучитель встал, оперевшись о свои колени руками и направился к пленнику. — Пора бы уже перейти к нашим развлечениям!***
Лучше бы Дайки не знал, что находится за деревянной дверью. Но к сожалению тут никого не беспокоило чего хочет он. Просторная комната вмещала в себя разные предметы. Этому месту отлично подходит название «Пыточная»! В стенах и на потолке было множество крюков. Вдоль одной из стен были разные цепи, кандалы, наручники и куча игрушек для взрослых, на любой вкус так сказать. А помимо этого тут была огромная кровать застеленная красными простынями, что на фоне всего другого выглядела просто невинно. Еще была странная кушетка, чем-то походившая на ту, что используется на приеме у гинеколога. Но актуальным сейчас был крест, на котором и был распят Аомине. Его за руки и ноги перевязали кожаными ремнями. Он то и дело вскрикивал и давился воздухом, когда плеть со свистом опускалась на его спину, оставляя кровавые полосы. С ним не церемонились, со всей силы замахивались и кромсали бедную кожу. Когда на ней толком и живого места не осталось, мучитель остановился. Недоброжелатель откинул предмет своих пыток на пол, медленно подошел к загнанно дышащему парню. Осторожно провел ладонями по бокам, медленно поднялся до ребер, пересчитывая. А затем пальцами резко надавил на кровоточащие раны, вырывая судорожный вскрик. Согнул ноги в коленях и кончиком языка прошелся точно по кровавой полосе. — Ты вкусный, — томно прошептал насильник. — А сейчас будет больно. — Удивил, блять, — прохрипел Дайки, — а я думал ты мне конфетку дашь… В следующую секунду тело позади пропало. Пленитель взял стакан с водой, что до этого стоял на полу, и выплеснул на израненную спину. Аомине закричал, срывая голос и выгибая спину. Пострадавшую кожу не просто жгло, было такое ощущение, словно в его спину вонзились множество маленьких иголочек. Когда первый спазм боли отпустил, полицейский безвольной куклой повис на ремнях. — Похоже ты выдохся, — сказал обладатель багряных глаз, снимая вялого мужчину с креста и, перехватив его под руку, медленно понес к подобию кровати, опустив. — На сегодня все. Подойдя к столу, взял что-то из пакета, что недавно принес. Снова вернулся к лежащему. Осторожно коснулся полотенцем спины, стирая кровь, а после открыл баночку с чем-то пахучим. Мазнув на пальцы и, почти нежно, начал обрабатывать раны. — Что…это? — прошипел обладатель сапфиров, про себя отмечая что легкая прохлада снижает чувство боли и помогает мышцам чуть расслабиться. — Мазь-антисептик, чтобы не было заражения, — произнес похититель, со странным наслаждением проводя по нетронутой нежной смуглой коже, но поймав себя за этим занятием, отдернул руки. Насильник скрылся за деревянной дверью, и вышел с вещами в руках, после кинул их на матрас. Присел на одно колено и уже привычным движением застегнул колодку на щиколотке Дайки. Оправив свою одежду, кареглазый мужчина направился к выходу, бросив краткое: — Одежду я тебе дал. Обед на столе. Сегодня я тебя больше не трону, — в голосе слышалась насмешка. — Спи спокойно. И снова Аомине остался в этой тишине, но сейчас она спасала. Как бы Дайки хотел чтобы это все происходило не с ним… Но самое ужасное для него стало то, что когда руки этого урода нежно оглаживали кожу… Это было даже приятно… — Сука, такими темпами он вполне может меня сломать, надо валить отсюда… Любыми способами…***
Последующие недели и правда стали для Аомине Адом. Чего только не делали с его изморенным телом. Как только не измывались. Одним словом: у похитителя фантазия была ну очень бурной. Но радовало то, что ему хотя бы дали одежду. К слову, даже тут похититель постарался: штаны были с молнией на боку, чтобы можно было надеть несмотря на кандалы на лодыжке. Разумеется, Дайки пытался сбежать, но к сожалению его попытки успехом не увенчались. Как-то он разлил воду в ванной и, будто невзначай, уронил в лужу электронную бритву, но к сожалению, иная оказалась водонепроницаемой. И после этой выходки Дайки досталось больше чем обычно. Конечно, он не отчаивался и продолжал пытаться. Но с каждым разом сумасшествие окутывало все сильнее. Аомине чувствовал как сходит с ума, как ему в спину дышит его собственное безумие, с каждым днем приближаясь на шаг. Еще чуть-чуть и он сломается, разлетится на множество бесформенных ошметков. И останется лишь тело, словно кукла в чужих руках… Кукла, абсолютно пустая внутри… Лишь пустота… Бескрайняя пустота…***
Металлический скрежет разносится приговором по подвалу. В углу, на матрасе, отвернувшись лицом к стене, свернувшись полу-клубочком лежал измученный пленник. В его ладонь впивались острые углы осколка стекла, оставляя глубокие порезы. Руки молодого мужчины предательски подрагивали, а по лицу струился холодный пот. Сегодня его последний шанс. Иначе — конец. Это будет его конец. Ведь, до безумия всего шаг. Один жалкий шаг. И раз терять уже нечего, то почему бы и не рискнуть? Аомине вслушивался в приближающиеся шаги, рассчитывая расстояние отделяющее его от пленителя. И вот, мучитель в полуметре от него. Дайки делает резкий рывок, вкладывая в него все силы, которые остались в изморенным теле. Кареглазый мужчина вскрикнул, отступив на два шага назад, прижимая руку к порезу на шее. Его спасла лишь природная быстрая реакция. Осмыслив происходящее, пленитель перехватил, уже во второй раз, занесенную руку пленника, заводя ее тому за спину и прижимая мужчину к матрасу. — Ты пожалеешь о том что сделал, — шипит обладатель карминовых глаз на ухо отчаявшемуся полицейскому. — Очень пожалеешь…***
Та самая кушетка. Вот только чуть не такая как у гинеколога. В отличие от иной, эта имела дополнение в виде странного штыка, что был закреплен внизу. Дайки по рукам и ногам привязан к ней черными кожаными ремнями. А тот злосчастный штык был ровно меж его ног. Чтобы догадаться о его предназначение много ума не требовалось. И сейчас пленник с ужасом наблюдал как мучитель медленно прохаживается вдоль стеночки, разглядывая совершенно не детские игрушки. Наконец выбрав, он подошел к полицейскому. То, что Дайки увидел у него в руках, заставило его обомлеть. Дилдо, которое в диаметре было сантиметров семь, а в длину аж под тридцать. Мужчина с черно-красными волосами вытащил небольшой тюбик из кармана и выдавил все содержимое на резиновый член. Потом поднёс эту махину к поджавшейся дырочке мулата. — Постой, не войдет… — на этот раз в сапфирах отчетливо читался страх. — Не надо… Аомине поперхнулся вскриком и, в порыве сдержаться, чуть не откусил себе язык. Хоть проникновения было и не настолько болезненное как первое, но от понимания этого лучше не стало, ведь вошла лишь головка. Мучитель закрепил игрушку на том самом штыре. Послышался щелчок, будто нажали на кнопку, а в следующую секунду «Пыточную» разразило неистовым криком. Дайки кричал. Он не мог сдержаться. Те ощущения, что он сейчас испытывал не шли ни в какое сравнение с предвещающими изощрениями похитителя. Дилдо входило быстро и ритмично, с силой вдалбливаясь в зад, разрывая мышцы. Расслабиться или хоть как-то уменьшить свои мучения не получалось. Аомине впивался ногтями в подлокотники, пытался отстраниться, но ремень поперек торса не позволял. Он даже не слышал, как захлопнулась дверь… Дайки не слышал ничего, вообще ничего. Аомине просто утонул в боли… Оставшись с ней наедине…***
Оставив своего пленника где-то на час, мужчина с каре-красными глазами таки вернулся. Пройдя в комнату, он на секунду замер. Картина вызывала отвращение даже у него. На полу и на краю кушетки была кровь, а невольник, сорвавший голос, только страдальческие хрипел. Приглушенные всхлипы вырывались из его горла. Синие глаза зацепились за образ насильника. И он, кое-как прочистив горло, смог выдавить из себя хоть что-то: — Прошу… Пожалуйста… Хва… Хватит, — глаза Дайки были красными, а по щекам струились слезы. Как не странно, но жуткий аппарат тотчас выключили, а затем освободили и подняли на руки. Мучитель прошел в другую комнату и опустил еле шевелящееся тело на плитку душа и повернул вентиль. Холодная вода каплями падала на смуглую кожу. — Вымойся, — нечитаемым голосом пробасил насильник, скрываясь за дверью. Аомине не чувствовал боли. Вообще ничего не чувствовал. Не чувствовал холодной воды. Было только одно желание: заснуть и больше никогда не проснуться…***
Похититель толкнул тяжелую металлическую дверь, переступая порог подвала. Но не пройдя и шага — обомлел. Аомине лежал на том же месте, где мужчина ранее и бросил его вчера. Небольшой бортик по периметру плитки уже не сдерживал, переполнившую его, воду. Дайки пробирала крупная дрожь. По смуглой коже катились ледяные капли. Обладатель карминовых глаз неожиданно, даже для себя, сорвался с места. Упал на колени и подтянул тело к себе, вытаскивая из воды. Аомине был холодный, словно кусочек льда, но его выдавала медленно и тяжело вздымающаяся грудь. Блекло-синие глаза бегали под веками, а на бледных щеках застыли слезы. — Твою ж мать! — ругнулся нарушитель закона, подхватил еле живое тело и, чуть ли, не побежал к выходу. Быстро поднявшись по узкой лестнице, толкнул дверь плечом и перед взором предстал уютный коридор. Завернул в первый проход. Оказавшись в спальне, опустил Дайки на мягкую постель и укрыл одеялом. Затем мужчина подошел к тумбе и взял лежащий на ней телефон, быстро набрал заученный номер и стал вслушиваться в гудки: — Мидорима Шинтаро слушает, — послышалось из динамика. — Привет, — негромко говорит мужчина. — А-а-а, это ты, — устало вздохнул Шинтаро. — Чего тебе? — Мне нужна твоя помощь, — нарушитель закона покосился на Дайки, который сжался в комочек и продолжал дрожать. — Это срочно. На том конце телефонной линии долго молчали, но кажется собеседник сдался и раздраженно ответил: — Ладно, скоро буду. — Адрес отправлю сообщением, жду. Мужчина повесил трубку и еще раз бросил взгляд на своего пленника, мысленно задаваясь вопросом: «Я что… Переживаю за него?»***
Как не странно, но пробуждение было почти приятным: боли совершенно не чувствовалось, а спина в кой-то веке чувствовала мягкость под собой. Не вставая, Аомине осмотрелся. Перед взором открылся вид на, приятную глазу, комнату: большая бежевая кровать, две тумбы по бокам, шкаф во всю стену и большая плазма. Одним словом, у дизайнера сего интерьера вкус явно имелся. Заворочавшись под теплым одеялом, сильнее укутываясь в него, Дайки попытался подняться, но даже на это сил не было. Что тут говорить о побеге… Он устало вздохнул и откинулся на подушку. Его радовало даже это немногое, что сейчас его оставили в покое и даже поместили в людские условия. Конечно, вряд ли это продлится долго… До слуха Аомине донеслись голоса. Один он узнал сразу, но вот второй был незнакомым. — Если так невмоготу, то прикончил бы его уже, а мне лишней работы доставлять не надо, — возмущался незнакомец. — Ой, все, — ответил нарушитель закона. — Мидорима, не начинай, ладно? Я заплачу, так что успокойся. — Конечно ты заплатишь, — строго произнес Мидорима. — Но зачем доводить до такого, если не хочешь его убивать? — Он меня вывел из себя и я сорвался, — неразборчиво пробубнил обладатель карминовых глаз. На какое-то время голоса стихли, а потом незнакомец снова заговорил, но ледяные нотки в голосе заставили поежиться даже Дайки: — Ты опять принимал? — Не твое дело, — рявкнул пленитель. — Не мое, — согласился обладатель глубокого тембра. — Послушай, Кагами, если ты не остано… — Тебя это не касается! — повысил голос мучитель. Дальнейший диалог Аомине попросту не слушал. — Кагами?.. — прошептал Дайки, как заговоренный. В сознание обрывками вспыхивали воспоминания, а в ушах звенела одна единственная фраза: «Подсудимый — Кагами Тайга приговаривается к десяти годам заключения за хранение и распространение наркотиков. Окончательное решение обсуждению не подлежит!» — …Кагами Тайга… — одними губами проговорил полицейский. — Десять лет… Служитель закона усмехнулся, а потом засмеялся хрипло и надрывно. Он задыхался от кашля, раздирающего горло, но Дайки продолжал смеяться. С какой стороны не посмотри — это не нормально. Услышав шум, двое мужчиной за стеной ворвались в комнату, но то, что предстало их взору поистине пугало. Сгорбившись на кровати, Аомине трясся от попыток сдержать смех, но не выдержал и захохотал еще громче. От этого на глазах выступили слезы. Дайки запрокинул голову. На его лице сияла безумная улыбка. — Слушай, — тихо говорит Мидорима, непроизвольно отступая на шаг, — тут психиатр скорее нужен, нежели я…***
— Успокоился? — склоняясь над постелью, спросил Тайга, в ответ получив вялый кивок. — Аргх… — рыкнул похититель, но взял эмоции под контроль: — Руки, — приказал тот. И какого было его удивление, когда Аомине без пререканий протянул кисти, сложив их вместе. Щелкнул замок наручников. «Неужели сдался?» — подумал Кагами, выпрямившись и окинув взглядом пленника. Тайга достиг того, чего хотел. Тот, кто испоганил его жизнь сейчас сидит перед ним безвольно склонив голову. Сломленный. «Но почему я не могу улыбнуться?.. — Кагами отступил в сторону, давая Шинтаро пройти. — Он даже не посмотрел на меня… Обычно, несмотря ни на что, он всегда в ответ на мои действия метал в меня молнии глазами… Это ведь то, что я хотел?» — погрузиться в свои мысли нарушителю закона не дали. — Эй, — окликнул зеленоволосый парень в очках и белом халате. — Аомине Дайки, верно? — но пленник никак не отозвался, лишь приподнял голову и глянул на мужчину. — Меня зовут Мидорима Шинтаро. Скажу сразу: мое имя тебе ничего не даст, так-как на меня у тебя ничего нет, — синие глаза еле заметно блеснули интересом. — А даже если и будет, уголовное дело на меня не возбудят. Так о чем это я, — Мидорима поправил очки в черной оправе на переносице и продолжил: — Я ввел тебе обезболивающее, через четыре часа нужно будет повторить, — мужчина в халате положил на тумбу шприц и пару колбочек. — Если станет невмоготу то потом можно еще одну дозу. И еще мазь, — Шинтаро вытащил из сумки баночку и поставил на тумбочку. — У тебя повреждения внутренних органов и разрыв мышц. Мне пришлось тебя зашивать. Мазь для того, чтобы быстрее зажило и не было заражения крови, — мужчина поднялся и устало вздохнул. — А еще вот, — Мидорима кинул на постель блистер с таблетками, — это жаропонижающее. Прими сейчас, — он подошел к двери и положил ладонь на ручку и обратился уже к Кагами. — Если температура не упадет, позвони. И его, — мужчина кивнул в сторону Дайки, — лучше пока не трогать, а то точно подохнет.***
— Подьем! — прогремело над ухом. — Вставай! Аомине кое-как разлепил глаза и со стоном приподнялся на постели, сфокусировав взгляд на своем пленителе. С тех пор, как он очнулся в этой комнате первый раз, прошло уже почти неделя. И к его удивлению, за все это время к нему даже не прикоснулись. Лишь исправно поили лекарствами, но что-то подсказывало что этот «курорт» скоро закончится. Еще, Дайки удивила одна мелочь. Ночью первого дня, он проснулся из-за ночного кошмара и чуть не заорал: на краю кровати, лицом к нему тихо посапывал обладатель карминовых глаз. Но к сожалению, полицейский был прикован за руки к спинке кровати и дотянуться до чужой шеи возможности не представлялось. В основном они и не говорил почти, но что-то изменилось… — Але! — кажется, Тайга окончательно потерял терпение, дожидаясь пока до того дойдет, что он уже с минут пять стоит над ним со стаканом воды в руке. — Сколько я еще буду повторять, а? — Кагами всучил Дайки свою ношу, а Аомине поразился когда это его успели освободить. — Запей таблетки и шуруй в ванну, не хочу, чтобы моя кровать потом воняла. Дайки молча выполнил все, что ему было сказано и потопал в направлении душа. За это время он успел понять несколько вещей: в доме всего две комнаты, кухня, ванна и подвал, а еще то, что здание расположено явно не в городе, возможно даже в лесу; так как глядя в окно он видел лишь деревья, да и привычной городской суеты не было слышно. Зайдя в ванную комнату, полицейский на ходу поскидывал с себя одежду и крутанул вентиль. Обжигающе горячая вода ручьями скользила по коже, но насладиться моментом ему не дали. Сзади послышались шаги, соприкосновение ступней с влажной плиткой и почти над ухом раздался тихий голос: — Положи руки на трубу. Но невольник не мог пошевелиться, хоть и не понимал почему. Чужие руки обхватили смуглые запястья и задрали кверху, пристегивая наручниками к железной трубке над головой. После ладони заскользили к плечам, потом прошлись по ребрам и опустились на бедра. — Возможно, — выдохнули в самое ухо, а горячее тело позади прижалось к оголенной спине, — раны еще не зажили. Так что не дергаться и расслабиться в твоих же интересах, — руки Кагами коснулись напряженного торса, спускаясь все ниже и ниже, будто невзначай задевая, соскучившийся по ласкам, орган. — И может тебе даже понравится. Но ответом опять стала тишина. Кагами это уже осточертело. Он с силой сжал пальцы на чужом достоинстве, вырывая хриплый стон и толкнул Дайки вперед, прямо под горячие капли. Намокшие темно синие волосы казались почти черными. — Отвечай, когда тебе что-то говорят, — прорычал обладатель карминовых глаз, от чего прижатое им к стене смуглое тело заметно вздрогнуло. — Ты ведь не хочешь чтобы я разозлился? Дайки мотнул головой. Не то чтобы он боялся. Просто в один миг внутри опустело и все вокруг потеряло смысл. Не хотелось бороться, пытаться что-то изменить. Желание было только одно — закончить все это. Тайгу одолевали странные чувства. Кажется, он слишком мягкотелый, чтобы мучить того, кому уже все равно. «Нет! — мысленно воскликнул он. — Десять лет я лелеял свою месть! И что-то такое меня не остановит! Я заставлю его упасть еще ниже!» Мучитель потянулся к полочке в углу душа и взял какой-то тюбик. Открутил крышечку и выдавил крем себе на левую ладонь, размазав в руке. Пальцы скользнули по позвоночнику, надавили на копчик, заставляя выгнуться. Затем кончики погрузились внутрь, а Дайки дернулся, попытавшись отстраниться, но его только сильнее прижали к стене. — Тихо, — рыкнул насильник. Когда пальцы вошли целиком, Кагами двигал ими взад и вперед, пытаясь протолкнуть дальше. Каждый раз, когда тот совершал это телодвижение пленник тихо шипел от боли и неприятных ощущений. Но когда мучитель задел что-то внутри, с губ слетел ошарашенный стон. Тайга на секунду замер, ухмыльнулся и активно задвигал фалангами, давя на бугорок простаты. Неожиданно, даже для самого себя, Аомине тихо застонал. Тело, изморенное воздержанием тут же отозвалось на ласки. Но, как только с губ сорвался тихое «Ах!», то Кагами вынул пальцы. Сочащаяся смазкой головка коснулась расслабленных мышц входа, надавливая. Напряженный орган проник внутрь, почти сразу войдя на половину. Пленник дернулся, все же, раны еще не до конца зажили. Дайки непроизвольно напрягся, причиняя себе еще больший дискомфорт. Как ни странно, но пленитель не начинал двигаться, давая привыкнуть. — Блять, — выдохнул Кагами, обдавая смуглую шею теплом. — Я манал опять платить Мидориме, чтобы он тебя зашивал. Так что… Расслабь булки… Пленник судорожно задышал, вжимаясь грудью в стену и выгибаясь. Пальцы заскользили по белой плитке ванной, пытаясь за что-то зацепиться. Аомине честно пытался облегчить свою участь, но получалось, мягко говоря, не очень. Тело позади придвинулось еще ближе. Чужие сильные бедра вжались в упругие смуглые ягодицы. Тайга подался назад, а потом резко вперед, выбивая из легких невольника воздух, вперемешку с хриплым стоном. От узости на секунду потемнело перед глазами. Руки невольно заскользили по бокам, потом по рукам, сжали плечи. Отстранив корпус, Кагами пальцами надавил на шею, а другой рукой провел по позвоночнику. Ухватил за бедро и снова двинул тазом, попадая точно по бугорку внутри. Удовольствие электрическим током пробежалось по каждой клеточке измученного тела. Дайки застонал. Все чего касался ненавистный ему человек горело. Хотелось просить еще и еще. Но такого удовольствия даже такой Аомине Дайки не мог себе позволить. Он словно стал лишь тенью себя прошлого, кусочком того человека, которым был когда-то… Насильник все быстрее наращивал темп, целенаправленно попадая по простате. Он чувствовал, что его жертве не менее приятно чем ему самому. Тайга знал, что это удовольствие столь эфемерно. Потом будет лишь отвращение… Отвращение к самому себе… «Еще ниже! — кричал его гнев. — Пади еще ниже! Пройди через то, через что прошел и я!» Горячее тело навалилось на спину, давя. Меж ног стекало что-то теплое. Дайки не хотел думать что именно… Он вообще не хотел думать… Лишь разглядывал белые капли на серой плитке. Сверху на него продолжала литься горячая вода, а по щекам струились холодные слезы… Кагами отстегнул пленника и тот упал на кафель, смотря куда-то в пол. Но, на свое же удивление, развернувшаяся картина не принесла долгожданного удовлетворения. Виновник его страданий у его ног, полностью разбитый. «Не хочу это видеть…» — мысль проскальзывает в сознание похитителя прежде, чем он успевает осмыслить ее. Встряхнувшись, он хватает Аомине за руку, кое-как поднимая на ноги. Голова пленника дернулась и на Тайгу уставились пустые синие глаза. Кагами вздрагивает, чуть при этом не отпустив пленника. В этих сапфирах нет абсолютно ничего. Невидящий взгляд пробирает до дрожи. Сглотнув, похититель тянет невольника за собой. Пихает на кровать и кидает полотенце тому на колени. Глаза непроизвольно оглядывают чужое тело. За прошедшее время Дайки похудел и мышцы стали более четко видны. Плечи стали острее, а ребра сильнее выпирали. Кожа покрылась во многих местах небольшими шрамами и темными синяками. Кагами нравилось то, с каким напыщенным упрямством ему отвечали на каждое его действие и слово. Нравилось наблюдать горящий взгляд в свою сторону. Не отдавая себе должного отчета, Тайга коснулся скулы, стирая с смуглой кожи прозрачную слезу. Пленник вздрогнул, но не отстранился, спокойно, даже холодно относясь ко всему происходящему. После этого кареглазый мужчина полотенцем просушил синие локоны, заставил одеться и потащил в сторону подвала. Ступая босыми ступнями по ступенькам, Дайки несколько раз чуть ли не покатился кубарем вниз, но чужая рука удерживала, возвращая равновесие. Перед ним со скрипом отворилась железная дверь. Его завели в его личную тюрьму. — Сядь, — жёстко произнес насильник. Аомине плюхнулся на матрас и, на краю сознания, отметил, что тот был застелен простыней, а также сверху лежало одеяло и подушка. Увлекшись разглядыванием обновок, он чуть позорно не закричал, когда его схватили за ногу. Последующее действие похитителя мягко говоря удивило: тот с некой бережностью обматывал голень эластичным бинтом. «Чего это он?..» — созерцая сие действие, подумал невольник. Щелкнула застежка кандалов, но Аомине не ощутил привычного холода на коже от соприкосновения с металлом. Тайга встал, пройдя мимо стола, остановился и положил рядом с бутылкой воды пачку таблеток. Направился к выходу, напоследок кинув взгляд через плечо. На него смотрели немного оживившиеся глаза. «Я зажгу тебя, — шептал он про себя. — Чтобы… Да, чтобы снова потушить».***
Время летело очень быстро. Возможно прошла неделя, а может и месяц. Или и того больше. Какая разница. Похититель перестал мучить своего пленника, если конечно можно так выразиться. По началу он просто приносил еду и уходил, а иногда оставался для продолжения. Но он не делал больно. Скорее наоборот, доводил до исступления, заполняя собой все вокруг. Даря крышесносящее удовольствие. Но потом, они начали перебрасываться небольшими фразами, которые со временем превратились в диалоги, а затем в длинные беседы. Как ни странно, но тема для разговора всегда находилась. Все начиналось с препираний, а заканчивалось вызывающе кинутыми на подлесок предложениями. В такие моменты Аомине забывал, что он тут всего лишь пленник, игрушка. С Кагами было в неком роде легко и даже весело. У них много общего, но как только взгляд неволей цеплялся за реальность окружающую их, Дайки содрогался и приходил в себя. Его поведение было неестественным. Противоречило всему логичному и правильному, из этого он сделал следующий вывод: — Я рехнулся, — устало откинувшись на подушке, вздохнул полицейский. — Может у меня начал развиваться стокгольмский синдром? — произнес он в пустоту. — И что же мне делать…***
Тайга сидел в своей спальне, упершись локтями в колени и опустив голову на скрещенные руки. Он противоречил сам себе. — Я ведь так долго этого хотел, — шептал обладатель карминовых глаз. — Так почему я не могу… — Кагами напрягся всем телом. — Он, тот, из-за кого моя жизнь пошла под откос… Так почему? Почему у меня рука не поднимается? Почему?! Почему я боюсь опять не увидеть блеска в его синих глазах?! — уже перешел на крик нарушитель закона: — Я ведь не…его… — слова вырвавшиеся из его уст, перевернули все внутри, заставляя сердце стучать. — Нет… Быть не может… — Тайга вцепился в свои волосы. — Я… Его… Невозможно! Сжав пальцы в кулаке, он уже чуть ли не волосы на себе рвал, но затем его руки безвольно повисли вдоль тела. Задрав подбородок к потолку, мучитель беззвучно смеялся, но улыбка так же скоро пропала с его лица как и появилась: — Пора положить этому конец.***
Дверь тихо заскрипела. Шаги разрывали, до этого царящую тут, тишину. Но Аомине не спешил поворачиваться, лишь про себя считал шаги. Щелкнул курок пистолета. Дайки медленно развернулся лицом к недоброжелателю. Ни один мускул не дрогнул на лице полицейского. Он спокойным взглядом осмотрел оружие, после чего посмотрел на его хозяина и сказал: — Чего же ты ждешь? — пленник смотрел прямо в красные рубины и, усмехнувшись, произнес: — Давай. Руки предательски дрожали — Кагами еще никогда не убивал. Но в этом ли была причина его сомнений? Он принял не одну дозу наркоты, прежде чем прийти сюда. Может причина была в этом? Ведь, в таком состоянии, его тяжело назвать вменяемым. Как бы он хотел чтобы так и было. Но корень сей проблемы заключался в другом. Совершенно в другом. — Блять! — ругнулся Тайга, откидывая оружие в дальний угол комнаты. — Почему? — прошептал он, схватив пленника за грудки. — Почему я не могу даже убить тебя… Горячие капли стекали по щекам, капая на смуглую скулу, шею и футболку Аомине. В карминовых глазах его мучителя отчетливо виднелось отчаянье. Словно того что-то раздирало изнутри, раскалывая на части. Неожиданно нахлынула вина: «Если бы не я, — стирая чужие слезы, грустно подумал Дайки, — этого всего не было бы. Если бы я не сделал тогда этих поспешных выводов… Все было по другому… — Аомине прикусил губу. — Черт!» Подрагивающими руками пленник осторожно обвил шею Кагами, притягивая того ближе. Губами почти неощутимо коснулся виска, даря нежный, эфемерный поцелуй. Он был наполнен искренним сожалением. Пленитель вымученно упал рядом, до боли прижимаясь к Дайки, вдыхая приятный запах его кожи. Обхватив поперек торса, вжался лбом в чужую грудь, пока руки невольника осторожно поглаживали по волосам. — Почему? — тихим, хриплым голосом спросил Кагами. — Я бы тоже хотел это знать, — так же шепотом ответил Аомине, смаргивая соленые капли. «Почему все сложилось именно так?»***
Кагами болезненно жмурится, ворочаясь в чужих объятьях. Сфокусировав взор, он рассматривал чужие черты лица. «Интересно, — вяло подумал он, — почему он меня не придушил? Возможность у него была… — в сознании всплыла последняя фраза, сказанная его пленником. — А мы с тобой похожи…» Беззвучно поднявшись, Тайга окинул взглядом мирно сопящее тело. Наклонился и ключом открыл оковы на ноге Аомине. Коснулся синих мягких прядей и, улыбнувшись, сказал: — Прощай. Выйдя из подвала, оставив двери открытыми, Кагами направился прочь из дома.***
Сладко зевнув, Дайки сел на импровизированной кровати и потянулся. Отойдя ото сна, он оглянулся: вчерашнего гостя уже и след простыл. Следующее, что привлекло внимание полицейского оказалась открытая нараспашку входная дверь. Еще раз убедившись, что нарушителя закона в подвале нет, он осторожно поднял, медленно ступая ступнями по бетонному полу. И вот Аомине уже на пороге. — А как же, — пораженно выдохнул он, взглядом метнувшись к перебинтованной эластичным бинтом ноге. — Цепи нет… В следующую секунду Дайки сорвался на бег: взбежав по лестнице, метнулся к выходу и распахнул дверь. Свет ослепил, отвыкшие от него, глаза. На улице стоял солнечный и теплый день, хоть и дул прохладный ветерок. Вдохнув полной грудью свежий воздух, Аомине ринулся вперед, словно птица перед которой открылась дверца клетки. Выбежав на дорогу, он поймал первую попавшуюся машину и попросил подбросить его к городу. Увидев внешний вид своего попутчика, водитель настаивал на том, чтобы Дайки обратился в полицию. Через полтора часа Аомине уже стоял перед знакомым ему участком. Он шагнул к двери и буквально ввалился в здание. Дальше Дайки мало что помнил, лишь чьи-то голоса окружившие его. В одном из них он даже смог признать Сакурая. — Наконец-то… — с улыбкой выдохнул бывший пленник. — Конец…***
Недели летели в странной суете. Дайки положили в больницу, его не раз опрашивали. Но, на вопрос о том, где он пропадал пол года, Аомине ответил: «Не помню». Врачи и психологи, диагностировали, что под давлением шоковой ситуации, это было защитой сознания. «Возможно, — говорил один из этих головастиков, — со временем память вернется. Но он может так и никогда не вспомнит». Дайки приходили навещать родные и друзья, пытались поддержать. За это он и правда был благодарен, но загвоздка была в том, что Аомине помнил АБСОЛЮТНО все. И только через месяц, его наконец выпустил из той дыры. Дайки ушел из полиции и только после того, как закончил все дела, переступил порог своего дома. Тот встретил его тишиной и пылью, благо хоть родители были в квартире и выбросили все продукты. «Хотя бы не воняет», — подумал бывший коп. Скинув сумку с вещами на пол, прошел в комнату и плюхнулся на кровать. Уснуть он уже даже не пытался, ведь знал, что дело это бесполезное. Все мысли занимала лишь одна персона. И все размышления сводились к одному. — Твою мать, — устало вздохнув в подушку, Аомине перевернулся на спину и уставился в потолок. — Я ведь уже знаю ответ… — обратился он в пустоту. Подорвавшись с места, Дайки открыл верхний ящик и взял ключи от машины. Хлопнула входная дверь, оставляя квартиру снова пустовать.***
Тот самый дом, тот самый коридор, та самая узкая лестница ведущая в подвал. Свернувшись клубком на матрасе в углу, уставившись в стену, его бывший мучитель что-то шептал. Аомине не спеша вошел в комнату, бывшую ему тюрьмой и зашагал к своему пленителю. Под подошвой что-то хрустнуло; Дайки осторожно убрал ногу. Это был использованный шприц, таких тут было довольно много. Еще раз глянув на своего похитителя, он преодолел расстояние разделяющие их. Опустился на корточки и заговорил, коснувшись чужого плеча: — Послушай… — Зачем… — хрипло прошипел Тайга, разворачиваясь к новоприбывшему лицом. — Зачем ты вернулся?! Я же отпустил теб… Ай! Дайки со всей силы ударил своим лбом в чужой и зашипел от боли. — Я сказал: послушай! — повысил голос бывший полицейский, прижавшись пострадавшим местом к челу Тайги, обхватив того руками за голову, чтобы тот не отстранился: — Знаешь, — спокойно начал он, — я много думал об этом… Мы причинили друг другу столько боли и страданий… Но… — Аомине перевел дух. — Даже сейчас, когда вроде как мы квиты… И… Давай попробуем начать с чистого листа, а? — Дайки посмотрел в покрасневшие и уставшие глаза, увидев в них похожее отражение. — Может тогда получится забыть и отпустить прошлое? Что скажешь? Кагами тихо всхлипнул и обхватил Дайки дрожащими руками, целуя в губы. Это не было чем-то пошлым, просто мягкое, нежное соприкосновение губ. Это было точное «Да».Десять лет спустя
На просторной кухне тихо шкворчала сковородка. У плиты стоял мужчина с темно красными глазами, весело насвистывая какую-то мелодию. Его сзади обхватили за талию, прижимаясь к спине торсом. — Что у нас на завтрак? — промурлыкал Аомине на ушко любимому. — Омлет и рис, — целуя в скулу ответил Тайга. — А чего это ты так рано поднялся? Обычно дрыхнешь же по выходным. — Дополнительная смена, — вздохнул Дайки, упираясь лбом в крепкое плечо. — Черт, а ведь у тебя сегодня тоже выходной… — Не расстраивайся, — проведя губами по виску, зарывшись носом во влажные волосы, успокоил Кагами. — Вечером пойдем на пляж, поплаваем. — Ой, да ну его, — возмутился синеволосый. — Мы же напротив моря и живем! Чего я там не видел… — Тогда куда сходим? — спросил карминоглазый мужчина. — Мне лень куда-то идти, — упав на стул, простонал Аомине и хотел было продолжить возмущаться, но тихое мяуканье снизу отвлекло: — О, Сарато! — подхватив рыжего кота на руки, прижимая к груди. — Эй, Тайга, давай быстрее! Мы жрать хотим! — Да не ори ты, — возмутился Кагами. — Идите на веранду, уже готово. — Наконец-то, — обрадовался синеглазый мужчина. — Помочь с тарелками? — Ага, будь так любезен, — раскладывая омлет по тарелкам, съязвил Тайга. Отправив Дайки накрывать на стол, карминоглазый мужчина опустился на корточки и поставил на пол миску с едой, сказав: — Держи Сарато, — кот благодарно мяукнул и накинулся на тарелку. Пройдя на веранду, Кагами на секунду замер: над морем уже восседало ярко красное солнце, окрашивая все вокруг в теплые тона. Протянув вторую кружку с горячим кофе Аомине и оперившись спиной о стену, произнес: — Хорошо, что мы купили этот дом, — отпив немного кофе, добавил: — Хоть, городок и маленький, но оно того стоит. — Да, — наблюдая за рассветом ответил Дайки, — стоит… Любуясь силуэтом любимого, Тайга был очень рад, что принял то предложение десять лет назад. Они смогли перебороть свое прошлое, оставить его позади и больше не вспоминать. Возможно, сложившись их судьба иначе, им бы не пришлось проходить через все это. Но, сейчас Кагами четко мог сказать: «Я счастлив!» Тайга бесшумно поставил кружку на столик и, осторожно подойдя к любимому со спины, обвил того руками, вплотную притянув к себе. — Я люблю тебя, — выдохнул в губы партнера карминоглазый мужчина, страстно целуя желанные уста. Отдышавшись, Аомине тепло улыбнулся, что было так несвойственно ему и ответил: — И я тебя, Бакагами.
