from cold to understanding

Аддамс чувствовала себя паршиво. Она давно не ощущала себя настолько разбитой поутру, причиной этому послужила неудобная поза в кресле, открытое окно и просто плохой сон. В последнее время ей удавалось поспать три или четыре часа в сутки, что ощутимо сказывалось на организме – иногда она чувствует, что еще момент и рухнет в обморок. Даже если пыталась уснуть, то дело не заканчивалось приятным – сон был прерывистый, пробуждение через каждые полчаса, а подъем с лучами солнца. Аддамс хотела спать, но не могла этого сделать. Каждый звук, каждый шорох или дуновение ветра все это могло послужить нарушению сновидения. И она проклинала свой организм. Последний визит к врачу не дал хороших результатов, если так продолжится дальше она «перегорит», сопьется или пустит пулю в лоб от хронической усталости, ну, до последнего она додумалась сама, врач вроде такого не говорил. Но как бы она не старалась перестроить образ жизни, заканчивалось все неудачей. Трудно переступить через старые привычки. Она была упряма до жути и эгоистична даже в отношении себя, ее устраивал подобный образ жизни, она привыкла, ей комфортно, и она не собирается менять что-то, хоть и страдает от этого. Кажется, это называется мазохизмом, нет? Ради удобства можно стерпеть любые муки. Рэйчел обнаружила себя укрытой пледом, книгу, которую она держала в руках, оказалась на тумбе. Это достаточно мило со стороны Коннора, но его самого не было в доме. Аддамс обошла все комнаты по нескольку раз, даже на задний двор выглянула, но андроида нигде не оказалось, решив, что немного потеряла, она прекратила поиски. Коннор вполне развитая... личность? Организм? Впрочем, неважно, она просто надеется, что куда бы он ни пошел, его не сбил какой-нибудь грузовик, как это обычно бывает. Водители фур считали своим долгом сбивать андроидов, особенно в бедных районах, просто потому, что они им не нравились, Рэйчел помнит то время, когда ее выдергивали по таким пустякам. Еще за ремонт Коннора ей не хватало платить. Аддамс поежилась от сырости в комнате, и поспешила закрыть окно. После дождя стояла легкая изморозь, воздух иголками бил по легким, принося неприятные ощущения. Ранняя весна довольно прохладная в Детройте, благодаря постоянным дождям, например, сейчас улицы были покрыты легкой изморозью, но к середине дня все растает, однако останется минусовая температура. В некоторых частях Детройта еще не сошли сугробы, преимущественно в бедных районах, кристаллические разводы опоясывают там улицы, потому что никто не заботиться о том, что дальше порога, а из-за заводов снег окрашивается в черный. Грязь, разорванные мусорные пакеты собаками, бомжи и черный снег лишь добавлял убогости. Дом Рэйчел находится в благополучном районе, недалеко от центра. Еще немного полюбовавшись на высотки, которые казалось, скребут небосвод, женщина отошла от окна. Шея неприятно болела, разнося волны отечности по всему телу, аккуратная ладонь прикоснулась к позвонкам, пытаясь растереть кожу, и надеясь тем самым прогнать боль, но это дало лишь волну мурашек из-за ледяных кончиков пальцев. Она бегло осмотрела посиневшие ногти, но, не придав этому особого значения, прошла на кухню, желая отведать чашку кофе. Одно из самых полезных изобретений человечества – кофеварка. Машина пропищала, оповещая о законченной процедуре, и горячая кружка с ароматным напитком оказалась в руках. Женщина двумя ладонями обхватила кружку, пытаясь согреть замерзшие конечности, но она не различает температуру. Одиноко. Рэйчел стоит, прислонившись бедром о тумбу, и пьет напиток, который обжигает и приятно разливает тепло по внутренностям, которые застыли в немом молчании. Запах кофе приносил некий уют, но вместе с тем абсолютно пустой дом давил. Холодно и одиноко. Она никогда бы не подумала, что будет скучать по Коннору, он хоть как-то разбавлял всепоглощающее одиночество и скуку. Да, был чересчур навязчив, со своими заморочками, но его компания была приятна. Рэйчел подумала о том, что привязалась к нему за неделю. Напиток остался недопитым, а пар от кружки уныло принялась растворяться в воздухе. Женщина покрепче обмотала шею шарфом, не желая замерзать, и села в машину. Надо успеть к родителям до полудня и плевать, что она опоздает на работу. Некоторые вообще заявляются ближе к полудню, уже пьяными, перегар стоит невыносимый. В динамиках заиграла классика, но композиция не вносила яркие краски в это утро, наоборот усиливала серость; Аддамс кидала мимолетные взгляды на прохожих, угрюмых, занятых и протестантов, с последними вообще не понятно, что они тут делают, в прошлый раз их разогнали почти палками, но люди казалось, не учатся на своих ошибках. И вновь подивившись человеческой глупости, она припарковалась у здания. Сегодня уже другая сотрудница стояла у стойки регистрации, довольно молодая, возможно, моложе Рэйчел. Ее лицо еще не поразили морщины усталости, не было серой гримасы, как у большинства населения Детройта. Она полна энергии и жизни, но такие оптимисты не выживают в этом городе. Девушка провела ее в общую комнату и попросила подождать пару минут, Аддамс скромно уселась на диванчик, ей не нравится здешняя атмосфера. Слишком стерильно и бело. В этой белизне старая мебель смотрелась несуразно, по-бедному, создавалось неприятное ощущение застоя, возможно, это психологическое. Но Рэйчел бы точно не выдержала бы здесь и сутки. Через какое-то время два человека помогли пожилой паре прибыть в зал и тут же покинули семью, не желая мешать воссоединению. – Привет, мам, пап, – женщина присела перед ними, поочередно обнимая каждого и наблюдая за улыбками на старческих лицах. – Простите, что вчера не пришла, срочный вызов, – она сжала руку матери, стараясь сдержать слезы. – Я соскучилась по вам. – Тебе надо увольняться, вон какая убитая, – задорно проговорил отец, привычно опуская тяжелую ладонь на макушку своего ребенка, и также привычно портя прическу. – Твой отец прав, – пожилая женщина сильнее сжала холодную ладонь. – Расскажи, как продвигается твоя карьера, как тебе жизнь без больных родителей? – со смешком спросила женщина, касаясь пальцами своих седых волос. И Рэйчел рассказала. Рассказала о новом напарнике, благодаря которому удалось раскрыть несколько преступлений, она, конечно, не упомянула, что он андроид, зная негативный настрой старшего поколения. Рассказала о том, что в доме непривычно тихо и неуютно без них. Женщина и мужчина слушали с увлечением, и Аддамс почувствовала себя нехорошо, глядя в глаза полные интереса, азартности и желания жить. По сути, она перекрыла им дорогу в нормальную жизнь, заточив в белые стены. И стало так паршиво и горестно, что у нее потекли слезы, это были слезы усталости. Но она поспешила их утереть и сделать вид, что ничего не произошло. – Мам, пап, я тут недавно говорила с хирургом, – вырвалось из нее с сомнением. – У вас есть шанс ходить, – заметив недоверчивые взгляды, она поспешила как можно быстрее все объяснить. – Они тестируют новую методику, вам могут сделать операцию, и ваш позвоночник снова будет функционировать. За основу возьмут материал, из которых делают андроидов, он очень прочный, – она поняла, как ошиблась, упомянув андроидов. – Шанс маленький, но он есть, в случае неудачи все останется как есть, но если мы рискнем, вы будете продолжать радоваться жизни, – она вновь схватила их за ладони, моля глазами согласиться. – И мы заживём как прежде. – Я не позволю, чтобы во мне снова копались и тем более вставляли железяки машин, – как-то слишком резко вскрикнула мать. Отец молчал, потупив взгляд. – И не пытайся возразить мне, этот разговор закончен. Рэйчел от шока приоткрыла рот, но проглотив ком обиды, с мученической улыбкой продолжила разговор. Ей хотелось как можно быстрее отсюда уйти, она устала, нужно проветриться. Внутри бушевала целая буря, почему они не могут переступить через себя, ведь это несложно. Они могут жить. Она так старается сделать все как лучше, но сталкивается с осуждением. Мать никогда не отличалась тактичностью, даже в детстве не ручалась порицать ребенка, она никогда не поддерживала ее, очень редко хвалила Рэйчел и ещё реже уделяла должного внимания. Отец всегда слушался жену и не возражал, он удобно подстроился под сильную женщину, но с ребенком контактировал чаще. В задворках памяти ещё хранятся моменты, где он читает сказки на ночь или играет с ней в парке. Она желала любви и поддержки, но не получив этого, превратилась в того, кому плевать на себя, того, у кто потерял смысл жизни. Иногда Рэйчел скорбит по человеку, которым не стала. На работу она прибыла к часу дня, ее отсутствия никто не заметил. Стол напротив пустовал. Она достала бумаги из сумки, и тут же раздался громкий крик капитана, и, закатив глаза, прошла в кабинет под взгляды коллег. Хотят посмотреть на шоу? – Аддамс, у меня мало времени, поэтому говорю коротко – тебе передадут дело с убийством человека, – женщина хотела возразить, но мужчина поднял ладонь, мол, успокойся. – Я знаю, что ты в другом отделе, но нам категорически не хватает людей. Хэнк опять ушел в запой. – Серьезно? Это будет продолжаться, пока Вы позволяете, – Аддамс облокотилась на стол двумя руками и наклонилась к афроамериканцу. Она знала Хэнка, вообще о Хэнке наслышан весь департамент полиции, благодаря его постоянным пьянкам, но вот с ним она знакома лично. Этот старикан был одним из тех, кто постоянно шутил про «дуэт Аддамс», а когда ее взяли на операцию по сбыту наркотиков, то ворчал ежесекундно – «Вот тут еще с мелкой девчонкой возиться», «Ты самая умная? Закрой рот и делай, что тебе говорят» и все в таком духе. По словам других работников, он подавал надежды и стал самым молодым лейтенантом, но трагедия в семье значительно подкосила его, а она устроилась в полицию год спустя. Аддамс не спрашивала и вообще рисковала к нему подходить, потому что Хэнк огрызался на всех и грозился переломать всем кости, бывало он вообще не выезжал на вызовы, на рабочем месте появлялся редко, а если и появлялся, то запах алкоголя заполонял все вокруг. Прошло два года и Хэнк более или менее пришел в себя, постоянные пьянки и дебоши не прекратились, но он стал немного ответственнее подходить к работе. И раньше она испытывала отвращение к такому слабому человеку, но сейчас поняла, как же сложно справляться со всем этим, и теперь она осознала, почему Хэнк постоянно пьет – старается забыть тягости жизни. Рэйчел тоже бы выпила. – Он – квалифицированный сотрудник и... И почему от тебя несет спиртом? – Хэнка с утра встретила, он просто рядом постоял, а я уже вся пропахла его перегаром, представляете? – издевательски произнесла она. Мужчина вздохнул сквозь сжатые зубы и отвернулся от детектива, еле сдерживая себя, чтобы не повысить голос. Каждый сотрудник со своими тараканами в голове, и каждый считает своим долгом бесить его. Он без слов вручил рапорт и пальцем указал на дверь, женщине ничего не оставалось делать, как выполнить указания. Она приложила папку ко рту, оглядывая весь зал полицейских, секунда замешательства, и уже собирается на вызов. Как же все-таки неудобно без Коннора, ей пришлось потратить какое-то время, чтобы ознакомиться с материалами, а раньше делала это прямо в дороге. Раньше... Неделю. Место убийства в самом неблагополучном районе, где каждый день происходят либо ограбления, либо убийства. Здесь обитает самый сброд наркоторговцев, осужденных и привлеченных к судимости. Обычно репортеры быстро узнают о каких-то событиях и вовсю спешат на место преступления, лишь бы получить сенсацию, но в этот район в здравом уме никто не сунется. Дом на фоне других значительно выигрывал, как будто недавно проводили ремонт, газон слишком ухоженный. Внутри помещения обстановка обстояла немного хуже, повсюду стояли пустые бутылки и тарелки с едой, около которых уже летали мухи. В целом дом был бы презентабельный, если бы не мусор. Жертва Джастин Бэйкер, 32 года, безработный, ранее имел проблемы с законом: ограбление, хранение наркотиков. Задушен во время сна бордовым шарфом. Сквозь группу криминалистов она прошла в комнату жертвы, тут же сталкиваясь с детективом Ридом, за спиной которого виднелась надпись на стене черной краской. – О, ржавая, чего здесь забыла? – со смешком бросил мужчина, считая это прозвище очень смешным. Женщина закатила глаза и прошла мимо прямиком к трупу. Она знакома с этим детективом, им удавалось вместе работать, ну как вместе, обычно он тоже выезжал на убийства, и так получалось, что они контактировали в ходе рабочего процесса. Он может с гордостью носить медаль «мудак», но в целом Рэйчел плевать на него и на его искрометные «шутки». Хотя Рид не оставлял попыток как-то подстебать ее, но здесь больше роль играет его гнилая натура, в принципе, они общаются на уровне знакомых, которые друг друга недолюбливают, но вынуждены контактировать из-за работы – обычно она не обращает внимания на выходки и его спесь тут же сбавляется, и тогда получается нормальный разговор. Иногда Гэвин даже полезен. Не жалко пустить в расход. Рид последовал за ней, будто бы считая, что без него она точно не справится, и с усмешкой наблюдал за действиями коллеги, прислонившись плечом к косяку. – Этот красавчик был задушен летним шарфом, а после шарф затолкали ему же в глотку, – с поучающим тоном выбросил он, его самоуверенность немного подбешивает, он искренне уверен, что без его ненужных комментариев дело не сдвинется. – Хорошо, что хоть туда, могло быть похуже, твои нежные ручки бы точно побрезговали туда лезть. Рэйчел вновь закатила глаза, услышав смех, ей не очень смешно, может это она зануда? – Какие-нибудь улики есть? Довольно худощавый мужчина с многочисленными татуировками лежал посередине кровати. Кулаки до сих пор сжаты. Тело синее с серыми пятнами и пена изо рта. Женщина надела перчатки, прикасаясь к трупу и осматривая следы удушья. Странгуляционная борозда не глубокая, полужесткая ткань, внутрикожное кровоизлияние в области дна, значит, это действительно было удушение, а не маскировка под асфиксию. Лежит где-то часа два, слишком сильно выделяются следы. Тогда кто вызвал полицию? Неужели сам убийца? Как мило. Зрачки убитого расширены, но застывшее выражение лица походит на удивление. Он знал нападавшего. Умирал долго, так как перелом хрящевой гортани отсутствует, наверняка он сопротивлялся, следовательно, под ногтями мог остаться эпидермис нападавшего, женщина попыталась разжать его кулаки, но при трупном окоченении это бесполезно. Она попросила группу криминалистов при первой же возможности собрать улику. На белоснежной простыне следы грязи и глины, Детройт – это городские джунгли, запачкаться глиной здесь нереально, так как даже в таком плохом районе все забетонировано, убийца из загорода или территории, где отсутствует мазок человеческой руки. Также на простыне виднелся отчетливый отпечаток обуви, после удушья, не вставая, написали надпись «Vendetta». Осознано ли оставили надпись или же убийца просто пересмотрел фильмы? Определенно это писал человек, так как андроиды используют шрифт «Киберлайф», написанное немного съезжает вниз, сами буквы имеют угловатый характер с резкими закорючками. Надпись сделали обычным дешевым баллончиком, который можно купить везде, краска даже не легла равномерно, а неприятными кляксами стекла вниз. Жаль Коннора рядом нет, он, возможно, смог бы сразу все просканировать и реконструировать события и у них были бы уже зацепки. Вот так вот быстро привыкаешь к технологиям, андроид на службе вроде бы только неделю, а она уже не может представить себе расследование без него. Слишком удобен, и Рэйчел задается вопросом, как ей раньше удавалось раскрывать дела. – Мы нашли два килограмма «красного льда» под подоконником, говорят он продавал дурь, – женщина обернулась на Рида, ожидая продолжения речи. – Слишком мало для наркоторговца, – но он лишь развел ладонью. – Сейчас опрашивают ещё людей, но вряд ли они что-то скажут, только если за дозу, – и вновь выпустил смешок. – Как вошёл убийца? – Взломал дверь. – И он ничего не услышал? – и с сомнением покосилась на мужчину. – Ну, видимо профессионал. – Ты бесполезный, ты в курсе? – подходя к нему и снимая перчатки, чтобы быть готовой ударить его, огрызнулась Аддамс. Их перепалка грозилась продолжиться, но тут голова трупа сдвинулась на бок, и раздался стон. Один человек из оперативной группы, новичок скорее, от страха завалился на пол. Женщина и мужчина просто застыли, смотря друг на друга. К такому невозможно привыкнуть. После того, как Аддамс пришла в себя она поспешила в гостиную, к главному входу, но половица под ногами скрипнула. И она уже хотела пройти мимо, не принимая это в серьез, но дом с ремонтом и скрипит пол? С пятки на носок наступала на доску, чувствуя, что она слишком сильно накреняется. Рэйчел подцепила половицу и резко дернула на себя, но, не ожидая, что она так легко отлетит, по инерции ударила сама же себя по лицу. Позади послышался истерический смех Рида. Удар пришелся в нос, который тут же онемел, глаза заслезились от зудящей боли, и под вопли коллеги, она прижала ладонь к месту ушиба и вся сжалась, про себя истеря над такой глупой ситуацией. Мужчина начал задыхаться от смеха, облокотившись ладонями об колени. Спустя какое-то время он перестал ржать как конь, а боль окончательно прошла. – Иди сюда, мудак, мне нужна помощь, – она всё ещё трогала нос, боясь, что сломала его. – Успокойся, гнилое железо, иду я, – все ещё посмеиваясь, он присел рядом и с лёгкостью оторвал другие доски, а женщина надеялась, что с ним приключиться подобное, но дуракам везет. – Нихера себе, – присвистнул он. Женщина опустила голову и увидела пакеты с «красным льдом». Очень много пакетов. Прямо склад, их настолько много, что они образуют небольшую горку. Кто-то умел развлекаться. Рид позвал работников, и пока они доставили пакеты, прикидывал свою историю убийства – «замочили из-за наркоты», не принимая во внимание надпись на стене. Пока не удалось установить ее значение для этого убийства, поэтому догадка Гэвина была вполне логичной. Соседи ничего не сказали, вернее просто не открыли дверь, блюстителей порядка тут не жалуют, а вызвал полицию постоянный покупатель, к слову, его арестовали как единственного свидетеля и главного подозреваемого. Она ещё целый час потратила на осмотр улик и общего интерьера в доме, ничего, что могло выдать его нет. Ни фотографий с семьёй, ни животных, ни документов или каких-то альбомов, он слишком был обеспокоен тем, что его могут найти. Сам дом небольшой, но благодаря белому цвету в интерьере он казался огромным; Джастин любил простор, это можно понять по его дневнику, который оказался спрятанный под столом в дополнительном дне, где он упоминал о пляже, белом песке и водной глади. Рэйчел посчитала это ценной уликой и решила сегодня начать изучать его; обычная записная книжка, но старая, страницы пропитаны разлитым кофе или чаем, края немного оборваны, да и обложка довольно потрепана. Первая запись пятилетней давности, здесь наверняка найдется упоминание об убийце. Аддамс заметила многочисленные пособия по уходу за растениями, пачки семян, по внешнему виду Джастина и не скажешь, что он любил цветы. После своей находки детектив посчитала нужным выйти на задний двор, но только как она открыла дверь, узрела сад. Множество цветов были аккуратно посажены в клумбы, от разнообразия пестрило и рябило в глазах. Она впервые такое видела, в Детройте мало кто заинтересован в подобном, встретить в обычных домах сад было что-то сродни нашествию пришельцев; люди по большей части либо заняты работой, либо криминальной деятельностью, либо протиранию штанов, следить за садом никто не хочет, да и местный грунт не позволял растениям расти. На одной из клумб оказались примяты цветы, женщина прикоснулась к поломанным тюльпанам, посчитав это последствием дождя, но ямка образовывала точный отпечаток обуви, примерно таких же размеров как в спальне. И только после того, как она проследила за направлением, приметила продолжение слабых следов на газоне, они почти незаметные, трава, вероятно, ещё была сырая, когда на нее наступили, но по мере того, как она высыхала, приобретала первоначальную форму, поэтому следы оказались скрыты. Ведут точно к калитке, которая была закрыта, на грязном асфальте отпечаток шин, как будто кто-то резко нажал на газ, вряд ли он припарковался, обошел дом и совершил взлом через главный вход наталкивает на мысль, что у убийцы был сообщник, с другой стороны здесь находится проезжая часть, поэтому точных выводов без механического глаза сделать невозможно. Андроида у убитого не было, остальные улики забрали в лабораторию, и доступ удастся получить только завтра, единственная надежда на того покупателя. Ехать в машине пришлось с Ридом, который бесцеремонно залез в транспорт, не слушая женщину и напялив наушники. Он начал курить прямо в салоне, и она бы убила его, не будь за рулем, и не заболи голова от сигаретного дыма. Добираться до участка долго, и Гэвин успел заскучать, поэтому принялся критиковать навыки вождения Рэйчел, чем чуть не спровоцировал драку прямо во время дороги. А после и вовсе счел нужным совершить остановку у сомнительной забегаловки, так как он проголодался. Никакого смущения у человека. Мужчина закупился гамбургерами и колой, женщина купила лишь коктейль, надеясь, перебить им чувство голода, и молилась, чтобы коллега не оставил следов жира за собой. Только она подумала, что в участке они разойдутся по разным местам и уже повеселела, как вспомнила, что им придется допрашивать парня. Когда они прибыли в департамент все было готово для допроса. В допросной уже сидит ранее задержанный, прикованный наручниками к столу молодой парень лет двадцати, с отросшими блондинистыми волосами, которые сальными концами падали на глаза. Он не паниковал и не шумел, послушно сидел за столом, устремив свой взгляд в никуда, можно подумать, что боятся ему нечего, но досье, составленное на скорую руку, гласило, что этот парень был частым посетителем полиции, в основном из-за грабежа. Аддамс бросила взгляд на свежий кровоподтёк на скуле, один из полицейских упомянул, что пришлось приложить силу, чтобы успокоить его; хоть сейчас и век прогресса и гуманности, в США полицейским до сих пор позволено применять силу при аресте и порой последствия ужасны. Ногти обгрызены иногда вместе с кожей под пальцами, часто поддается страху и не знает, как с ним справляться. На запястье часы, с которых слезла золотая краска, красный бомбер местами пошарпан, выглядит сносно для бедных районов. – Марти, – женщина позвала парня напротив по имени, желая получить хотя бы реакцию, но это оказалось бесполезным. Парень всё также смотрит в никуда, не моргая. Она пощелкала пальцами перед его лицом, и только после того как получила вполне осознанный взгляд в ответ, продолжила. – Я задам тебе несколько вопросов? – Каких вопросов? – Ты сегодня вызвал полицию, – начала она издалека, – расскажи, ты не видел ничего странного в доме? – Нет, в доме ничего странного не видел, но ранее Коллинз упомянул, что видел незнакомцев в районе, и я решил проверить. Его уставшие глаза с безразличием смотрели на хранителя правопорядка, голос звучал невероятно подавленным. Парень будто частью сознания находился где-то далеко, возможно, это действия наркотиков, но наркоманы ведут себя менее адекватно тем более под воздействием стресса. Его вид больше походил на замученного человека, который находится в глубокой депрессии. Он старается как можно реже сталкиваться взглядом с детективом, вероятно, он чувствовал себя некомфортно, ощущая, как его анализируют. – Коллинз? Что он ещё говорил? – Они приезжали ранее, я не знаю, чего они хотели, но Джастин выглядел испуганным, – парень склонил голову, что видна осталась лишь одна макушка, с уст сорвался тяжелый вздох, словно он объясняет одно и тоже по нескольку раз, пальцы крепко сжались в кулаки, да так, что побелели костяшки. Голос испускал некую горечь. – Ты хорошо знал Джастина? У него были враги? – Он никому не причинял вреда, – женщина уловила, как дрогнул в неуверенности его голос, а руки напряглись сильнее, – лишь работал. – Ты что-то скрываешь, Марти, – сказала она мягким тоном, надеясь, что это подействует на парня,– Расскажи, если ты хочешь наказать убийцу. – Джастин сказал, что не ожидал, что все так обернется... Большего я не знаю, – и вновь шумно вздохнул, поднимая голову и смотря в серые глаза женщины. После этого парень перестал идти на контакт, зарывшись в панцирь, который не пропускал внешние раздражители, весь его внешний вид: мимика, движения, тембр голоса, говорили о том, что он что-то знает. Что-то, о чем он не расскажет. Марти увели в камеру, через некоторое время его передадут в клинику для лечения наркотической зависимости. Аддамс просто сидела за столом, спрятав лицо в ладони, и осознавала все произошедшие события, думая о том, что еще предстоит сделать. На первый вид это убийство загадочно, но все станет ясно, когда она раздобудет информацию из биографии Джастина. Это дело долго не забудется. Почему-то ей так кажется, оно повлечет за собой необратимые последствия. Она чувствовала это, но Рэйчел была не из тех, кто слепо ведется на поводу своих эмоций, лишь холодный и трезвый ум поможет выиграть эту борьбу. Женщина решила выполнить запланированное дома, ей не помешает расслабиться, немного времени уделить себе, а не сидеть в удушливом офисе и слушать звук клавиш клавиатуры. Рэйчел ехала по дороге. Её путь застилали сотни ярких оттенков, огни мелькали со всех сторон, ночной Детройт — действительно удивительное место. Этот город, пожалуй, можно было бы назвать даже восьмым чудом света, если бы в нем, помимо человеческих рабочих рук отсутствовала бы и преступность внезапно взбунтовавшихся машин. В зеркале заднего вида, то и дело поблёскивали фары автомобилей едущих в след; магазины, витрины с андроидами, вывески «Киберлайф», баннеры с неоновой подсветкой, редко появляющиеся в поле зрения кафе для людей — все это окутывало, как паутина, обвивало, словно змея, манило, но в тоже время пугающе отталкивало. Казалось, что жизнь здесь течет, как будто искусственная, как в компьютерном симуляторе. Дороги, как ремень, стягиваясь все туже, опоясывали все самые знаменитые высотки Детройта; эти многоэтажки можно было наблюдать с любой точки города, они уникальны, как и их архитектура. Ровно выстроенные, геометрически четкие небоскребы, полностью состоящие из стекла, то скрученные в спираль, то представляющие собой бастион, величаво наблюдали за всем в городе, за каждым его жителем, будь он человеком или андроидом. Днём рядом с одним из зданий часто в воздухе плавал, как кит в океане, дирижабль, но сейчас, в вечернем смоге его не видно, а эти здания похожи на фонарики, которые запускают в праздники, зажигая внутри фитиль свечки — слегка бледные огоньки, повисшие в воздухе. Эти высотки всегда интригуют больше своим содержанием, а не внешней составляющей, интересно, что происходит и находится внутри, для чего воздвигли столь величавые сооружения? Но ответ глубоко разочаровывает, люди просто создают муравейники для машин или для себя, как например, в Торонто. В Канаде* иначе относятся к инновациям «Киберлайф». В этих муравейниках все скучно и однообразно — груды бумаг, больше похожие на гранит, чем на важные документы, вблизи, даже невооруженным взглядом видно, как столы, находящиеся перед окнами заполнены папками и единообразными стопками листов какого-нибудь «International Paper»**. Люди часами и днями проводят в этих офисах, находясь на высоте птичьего полета, не смотря в окна, и не замечая насколько красив оттуда Детройт. Аддамс проезжала когда-то самую живую часть города, здесь были невыносимые пробки и нередкие случаи ДТП, но сейчас это место выглядит по-другому. Пешеходная улица в Детройте пустует последние десять лет намного чаще, чем прилавки с интерактивными журналами, которые заполонили уже каждый уголок города. На этой улице Рэйчел проехала мимо одного кафе, там, когда она была подростком, родители поздравляли её с днём рождения. Этот день въелся ей в память, как случайно пролившийся йод на ткань. Тогда они купили на всех пирожных с клубничными коктейлями и беседовали о планах на будущее. Тогда напутственную речь ей сказал лишь отец, улыбаясь в глаза: «Милая Рэйчел, я желаю, чтобы ты была счастлива, а мы счастливы за тебя». Но после аварии ни о каком счастье для неё речи идти не могло. Детектив остановилась на светофоре. Вокруг было уже достаточно темно, в глаза светил ядовито-красный свет, исходящий от оптического устройства, на нем цифры сменяли друг друга одна за другой: сорок шесть, сорок пять, сорок четыре… Она повернула голову в ближайшее к ней окно в автомобиле и взглянула на парк, находящийся от неё неподалеку. Это был «Grand Circus Park»***. Деревья на входе в него были обвешаны гирляндами, но это было сделано так аккуратно, что казалось, это не лампочки светятся, а у растений какие-то волшебные ветки и стволы, и поэтому они излучают такое необычное сияние. Наблюдение за переливами этого свечения моментально завораживало и заставляло думать не о том, что происходит вокруг, оно заставляло погрузиться внутрь своего существа, заглянуть и лицезреть свои «чертоги разума». Прибывая в состоянии прострации, женщина не обратила внимания, как цвет светофора сменился на зеленый, а машина, находившаяся сзади истошно начала сигналить. Спохватившись, Рэйчел встряхнула головой, часто моргая и вдохнув, уверенно надавила на газ. Милый дом встретил пугающей тишиной. Причудливые тени, создаваемые игрой света и тени из окна, были единственными посетителями в холодном доме. Женщина вздохнула и включила свет в комнатах, прогоняя уродливых существ. Она подумала о том, что не помешает набрать ванную и немного расслабиться. Шум текущей воды эхом отражался от стен, а запах клубничного наполнителя заполонял пространство. Рэйчел нравился запах клубники, он напоминает ей о минутах счастья в детстве; вода обжигает поначалу ступни, но позже коликами гонит наслаждение вверх, и уже через несколько секунд приятная дрожь проходит по телу от контраста температур – холодный воздух и горячий пар. Женщина блаженно вздохнула, расслабляясь и откидываясь на бортик. Через час, когда кончики пальцев сморщились, было принято решение прекращать нежиться в ванной, а заняться делом. Наспех перекусив каким-то хлебцем, Рэйчел уселась за рабочий стол, включая ноутбук и открывая личный дневник Джастина. «17 января 2033 Мне посоветовали вести личный дневник, не знаю, как мне это поможет, но психолог настоятельно рекомендовал». Рэйчел заранее взяла блокнот и записала первый факт о Джастине, все это для того, чтобы лучше разобрать его психологический портрет и узнать об его окружении друзей. Ловкие пальцы быстро стучали по клавиатуре, на экране появился значок загрузки базы данных Департамента полиции Детройта, и следом вбита дата и человек, тут же высветилась запись о деле с поджогом. Отчет гласил о том, что Джастин Бэйкер в возрасте двадцати восьми лет страдал пироманией, из-за этих увлечений сгорел жилой дом, к счастью, обошлось без жертв. После многочисленные проверки и его направляют к психологу. Она надеялась найти немного информации об этом этапе жизни в дневнике, но дальше текст оказался нечитабельным – чернила смазаны, последующий лист вырван. Женщина с какой-то жалостью еще раз осмотрела потрепанную записную книжку, надеясь, что та информация была не столь важной, а то, что ей нужно будет не тронутым. Ее ладонь потянулась к кофе и в следующую секунду горло обжигает напитком, а ее глаза уже натыкаются на следующую запись, размашистым почерком, с «волнистой» строкой. «22 февраля 2033 Мой день рождения прошел крайне скудно, – дальше часть текста оказалась вновь зачеркнута, невозможно разобрать, она попыталась на свету с обратной стороны страницы различить хотя бы силуэты букв, но это не помогло. – Легавые погрузили всех. Вернулся домой только через трое суток». Судя по всему Джастин был крайне общительным человеком, на свой день рождения ему удалось собрать всех своих друзей, из-за чего группу посчитали незаконным митингом, и их быстро разогнали и вместе с тем заставили отсидеть несколько суток, пока выясняли обстоятельства. Какая насыщенная биография. Посторонний звук привлек внимание, но Рэйчел списав это на шум, проезжающих машин, или на ветер, вернулась к дневнику. «24 февраля 2033 Мои сеансы к психологу закончены, не знаю, буду ли я продолжать вести дневник». И в этот момент какой-то шорох стал слишком подозрительный. Она замерла, прислушиваясь, но после секунд замешательства, схватила пистолет со стола и аккуратно прошла в гостиную в сторону главного входа. И в этот момент дверь открывается, напугав женщину. Дуло пистолета уперлось в лоб Коннора, который с интересом осматривал женщину, чуть склонив голову. На секунду его диод сверкнул желтым. – Коннор, Боже... – она отошла, переводя дыхание, под непонимающим взглядом андроида. – Ты что пытался сделать? А если бы я нажала на курок? – Прошу прощения, не хотел Вас тревожить, так как время позднее, – андроид послушно проследовал за хозяйкой дома и пристально наблюдал, как та пьет воду из стакана. – Где ты был весь день? – она облокотилась бедром о край тумбы, окидывая его взглядом на предмет возможных увечий. – Мне стоило Вас предупредить, я отправлялся в «Киберлайф» для диагностики и обновления функций, «Киберлайф» прислушивается к Вашим советам, – спокойным тоном произнес андроид. Рэйчел вздохнула, приходя в себя от столь шокированного вторжения. Показались первые звезды, которые шаловливо мигали в небе, привлекая к себе внимание людей, которых поглотили технологии. Экран ноутбука отбрасывал отражения отчетов на стену голубым свечением, как и диод ее напарника. Аддамс уставилась на красный переплет кожи самой ценной улики, осознавая масштаб работы. Ночь обещает быть веселой. *По сюжету игры Detroit: Become Human Канада является странной не использующей андроидов. **Один из крупнейших международных производителей бумаги, целлюлозы и упаковки из возобновляемого древесного волокна. Штаб-квартира - в городе Мемфис, штат Теннесси. ***Парк в центре Детройта, штат Мичиган, который соединяет театральный район с его финансовым районом.