Тайский проститут

      Югём не понимал, что происходило. Всё было прекрасно ровно до тех пор, пока его друзья не решили, что лучшим местом для вечеринки будет Бангкок. Поэтому сейчас они ехали из аэропорта в таинственное место, в котором «Югём, да там и переночуем, поедим, посидим спокойно и выпьем». Их отель сразу же показался парню странным. Кто ещё будет водружать на здание такое количество декораций и вывеску «Тайские страсти»? Но пьяный мозг не соображал, поэтому именинник смело шагнул внутрь.       С первых же секунд оставшиеся извилины начали посылать тревожные сигналы в голову Югёма, но он успешно их игнорировал, пробираясь вперед за орущим на китайском Джексоном. Вокруг шум, музыка, алкоголь и наркотики. Странный отель, определенно. Югём уже только хотел начать искать Марка, как вдруг путь ему перегородил грозного вида мафиози, который держал в руках дубинку. Югём сделал непонятный выпад рукой, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что дубинка была микрофоном, а сам мафиози — ведущим. — Уже уходите, господин Ким?       И тут Югём понял, что попал.

***

      Вычислить именинника было проще простого. Ведущий сразу же выловил его и привел в центр комнаты, в которой всегда происходили подобные мероприятия. Парень был тоже азиат, примерно его возраста и определенно очень красивый. В разы лучше всех клиентов, которые бывали у него. О да, Канпимук очень надеялся, что он достанется именно ему.       Канпимук откровенно скучал — очередной скучный рабочий вечер. Клиентов мало, и то те — одни старые извращенцы. И стоило благодарить всех богов, что они доставались не ему. Он любил свою работу, кто бы что не говорил. Просто, в последнее время такие дни стали обычным делом, но вся надежда оставалась на ночь, на то, что заглянут очередные пьяные туристы в поисках экзотики. Уж очень бы не хотелось зря просиживать новые кожаные штаны.       За спиной открылась дверь в комнату, и Канпимук услышал голос одного из менеджеров: — Эй, Бэм, кажется, у нас сегодня большой заказ на день рождения!       Ведущий начал стандартную программу, остальные парни, друзья именинника, кричали что-то вроде — «Happy birthday, Yugyeom», а он сам, видимо, не понимал, что происходит.       Что вообще происходило — Югём не понимал. Больше всего бесновался гонконгских кровей китаец, но и остальные друзья не отставали. В голове крутилась сотня высококультурных слов, но все они исчезли, как только парень увидел свой подарок. — Савади кап?       Сегодня для него, определенно, это тоже был праздник, как иначе объяснить, что кто-то исполнил его желание.       В чём Канпимук был всегда уверен, так это в своей внешности, и завороженный взгляд и приоткрытый рот это только подтверждали. Подведенные глаза и чокер на шее как всегда отлично справлялись со своим делом.       А вот в чем уверен не был — как общаться с этим парнем, тайский он явно не понимал. Припоминая, что друзья ему кричали и на английском тоже, Канпимук предпринял попытки вспомнить весь свой немногочисленный запас. — Привет?       Югёму показалось, будто его грудь сдавили стальными тисками. Стоило только увидеть перед собой довольно гибкое, худое тело и пухлые губы, как мозг помахал на прощание. Дергающимися пальцами Югём ослабил ворот свободной рубахи и расстегнул первые две пуговицы. Неожиданно узкие джинсы показались очень узкими. А вся реальность — очередным пьяным бредом. Незнакомец что-то сказал, но парень настолько был впечатлен, что просто вымолвил: — Ты мой подарок? — Так точно, honey.       Шаблонная фразочка и коронная обольстительная улыбка. Канпимук увидел, как клиент после неё взглотнул и облизал губы. Нервничал или уже предвкушал? Канпимук подошел вплотную, медленно провел рукой по груди парня и взял его за руку, собираясь отправиться в один из приватов. — Сегодня всё только для тебя. honey.       Югёма судорожно лихорадило. Его взгляд метался от влажных губ до тонких лодыжек, обтянутых кожей. Словив одобрительно насмешливые взгляды своих друзей, парень покорно двинулся за тайцем, словно загипнотизированный.       Как только они остались одни, шаловливые пальцы Югёма скользнули к шее обольстителя и притянули к себе за чокер. — Пора развернуть тебя, подарочек, м?       Канпимук был почти на 100% уверен, что ему достался очередной смущенный мальчик, который будет неловко смотреть в пол и дрожать от каждого его прикосновения. Бэму нравились такие. Нравилось их обольщать, заставлять раскрепоститься, развращать и соблазнять, чтобы они потом ещё долго вспоминали свой подобный первый опыт. Канпимук уже представлял с чего начнет, но всё сразу же пошло не по плану.       Ткань чокера больно впивалась в нежную кожу шеи, но это даже заводило. Точнее заводило то, как его резко притянули к себе. Канпимук решил подыграть и сам приблизился насколько возможно, почти касаясь чужих губ: — Хочешь сделать это сам? Или я могу включить музыку…       Наверное, если бы в крови Югёма было меньше градусов, чем сейчас в этой комнате, он бы покраснел от смущения. А сейчас если и была краснота, то лишь от жары, что исходила от горячих тел. Подарочек сразу привлек своей яркой оберткой, которую захотелось сорвать. На последнюю фразу тайца все тормоза снесло окончательно. А близость чужих губ только сильнее добавила адреналина. — Включи музыку и поработай для меня, baby, — почти вплотную приблизился Гём, пробежав пальцами вдоль притягательной шеи.       Давно Канпимук такого не испытывал — мурашки по коже от приказного тона и требовательных прикосновений. — Как скажешь, honey.       Нарочито медленно развернувшись, он пошел к проигрывателю, слегка покачивая бедрами, зная, что за ним сейчас наблюдали с особым интересом. Приглушенный свет выгодно оттенял его фигуру, особенно ноги, особенно в кожаных штанах. Тихий щелчок, и в комнате раздалась плавная мелодия — одна из любимых Канпимука. Он знал её наизусть. Пуговичка за пуговичкой, точно в такт музыки, и вот уже рубашка сама спала с плеч.       Югём оценивающим взглядом впился в ножки своего соблазнителя. А смотреть было на что — это подчеркивала упругая ткань кожаных штанов. Взгляд плавно перекочевывал наверх, зацепившись в районе бедер. Аппетит нарастал и, как только Югём заметил падающую ткань, он сразу же обнаружил молочную кожу. Тут же захотелось окрасить её в лиловый оттенок, но любопытство — что же пряталось под остальной упаковкой — сдерживало пыл. Поэтому именинник лишь поудобнее устроился в кресле, вцепившись в подлокотники и отдавшись ритмам неспешной музыки. Его взгляд не отрывался от желанного тела: — Всё превосходно, babe, давай, хорошенько поздравь меня.       «Я буду лучшим твоим подарком в жизни», — подумал Канпимук, продолжая двигаться под музыку. Одна рука скользила по его обнаженной груди, вторая — вверх по бедру. Он вырисовывал узоры на своем теле, заставляя чужой взгляд неотрывно следить за каждым, запрокидывал голову, открывая самые интересные места своей шеи. Канпимук уже представлял, как его будут целовать во всех местах, что он сейчас касался, но спешить с этим он не собирался. Хотелось помучить, растянуть эти прелюдии до тех пор, пока терпеть станет невозможно. Очередь дошла до брюк. Расстегнув пуговицу и молнию, таец слегка приспустил их, зная что это заинтригует — ведь белье он никогда не носил. Шаг за шагом приблизившись к креслу, он наклонился, снова почти касаясь губ, и спросил: — Хочешь меня потрогать?       Югём словно попал в один из подростковых дней, в которые впервые натыкаешься на фильм для взрослых. Детское любопытство играло по нервам шаловливыми пальчиками мальчика напротив. Захотелось повалить и пометить везде, куда открывает обзор этот засранец — взгляд не отрывался от шеи, а когда дело дошло до брюк и интересного предложения, психика Югёма помахала на прощание ручкой, а пары виски в голове одобрительно засвистели. — Иди сюда, подарочек, надо проверить тебя на брак, — усмехнувшись, Югём придвинул к себе тайца за хлястики ремня на брюках и тут же усадил его на свои колени. — Думаю, начать стоит постепенно? Ведь хороший коктейль пьют не сразу, — если слышный шепот и резкое прикосновение губами к шее своего мальчика. Руки придерживали жертву за бедра, сжимая мягкую плоть и придвигая ее ближе к себе, удовлетворяя свое возбуждение, что уже набирало свой темп.       Сильные руки притягивали ближе, сжимали его бедра и ягодицы. Канпимук чувствовал возбуждение сквозь ткань их брюк, и казалось, его клиенту явно было чем похвастаться. Хотя назвать простым клиентом язык не поворачивался. Канпимук чувствовал поцелуи и укусы на своей шее и плечах — точно останутся засосы. Хотелось сказать, что нельзя так делать, что это запрещено, но он только в ответ зарывался в волосы парня и позволял делать всё, что угодно. Сегодня на правила было наплевать.       Югём не смог остановиться вовремя. Музыка продолжала играть, а парень все посасывал шею парня напротив, словно выпивая всю молочную бледность из юного тела. — Какой же сладкий, — удалось прошептать, оторвавшись от шеи и перейдя на ключицы.— Вкусный и мой.       Губы и язык уже прокладывали мокрую дорожку к полоске брюк. Собственное возбуждение терлось о бедра тайца. Мало. Чертовски мало. Увидев закатывающего глаза парня, Югём хлопнул того по ягодице и резко отстранил от себя. — На тебя ещё осталась упаковочка, sweety, а музыка не кончилась, — ухмыльнулся именинник, схватив бокал с ближайшего столика и припадая к нему губами.       Как же эти приказы заводили. Шлепок по ягодице отзывался мурашками по всему телу. Было ещё что-то такое азартное в настроении. «Сам напросился», — подумал Канпимук и специально сделал волну бедрами, прежде чем встать. Да, парень перед ним был очень возбужден и, наверное, очень пьян, но то, как он на него смотрел, заставляло делать слегка необдуманные вещи. Поворот в одну сторону, круг бедрами в другую, поставить одну ногу прямо на подлокотник и сделать ещё одну волну — словно это музыка подстраивалась под его движения, а не наоборот. Руки тоже не отставали, продолжали выводить узоры на теле, спускаясь всё ниже к брюкам и под них. Собственные ладони оглаживали кожу его ног под плотной тканью. Канпимук тоже этим наслаждался. Одежды на нём оставалось меньше, а воздух в комнате становился жарче. Ещё раз плавно повернувшись, Канпимук потянул ткань брюк вниз, заставляя их скатиться и упасть на пол. Теперь единственное, что на нём оставалось — только чокер на шее. —Тебе нравится, honey?       Этот парнишка издевался. Будто нарочно по-змеиному улыбался и прогибался во всех возможных ракурсах. Нет, Югёму это очень нравилось. Как только бедра тайца прошлись по его возбуждению, хотелось наплюнуть на все игры и притянуть назад. Но сила воли ещё была. Югём принялся жадно следить за движением рук, поддаваясь гипнозу. Как только нога развратника приземлилась на подлокотник, парень тут же припал к ней губами, ощупывая сквозь ткань. А уж когда его подарочек решил избавиться от последних атрибутов, оставив лишь чокер, терпению пришел конец. Аккуратно и хищно поднявшись, Югём подошел к тайцу и схватив его двумя руками за чокер придвинул к себе, прижимая оголенное тело. — Ну, что, babe, поиграем?       Обычно правила устанавливал он. Но сейчас всё шло не так. Канпимук пытался предугадать реакцию его клиента, но она каждый раз удивляла его. Думал, что его будут смущаться, а ему приказывали. Думал растянуть прелюдии, а их пытались ускорить. Думал, что это он будет решать, что и как делать, но и здесь было всё с точностью до наоборот. В голову пришла безумная идея, и хотелось её сразу воплотить. — Поиграем.       Хитро улыбнувшись, Канпимук сам начал раздевать парня, сопровождая каждую расстегнутую пуговичку легким поцелуем в грудь. Дойдя до самого конца, он остановился и посмотрел снизу вверх прямо в глаза. Жаль, он с самого начала не видел всей реакции. Югёма судорожно лихорадило. Возможно, утром он просто сгорит от стыда, но сейчас — брать, властвовать, помечать. Как только шаловливые пальцы начали его раздевать, а пухлые губы прокладывать дорожку к паху, Югём начал судорожно хватать ртом воздух. И как только таец уставился своими глазищами снизу вверх, Югём словно во сне скользнул рукой к губам, очерчивая каждую и особенно одергивая нижнюю. Недолго думая, именинник зарылся пальцами другой руки в волосы на затылке тайца и резко придвинул его лицо к своему паху. — Чувствуешь?       Канпимук чувствовал. Чувствовал, что получилось то, что он хотел. Ещё раз хитро улыбнувшись и не отрывая взгляда, он прикоснулся губами к паху, к которому ему так резко притянули. Сквозь ткань джинс ощущалось нехилое такое возбуждение. Он провел рукой пару раз вниз вверх, затем пробежался одними пальцами прямо к ширинке. Хотелось ещё больше помучить, ещё больше возбудить, поэтому Канпимук стал специально медленно расстегивать молнию, в последнюю секунду решив сделать это зубами. Наверное, это выглядело очень пошло. Он надеялся, что это выглядело очень пошло. Рука на его затылке сжалась сильнее, больно дергая волосы. Канпимук принял это за подтверждение своих мыслей.       Югём чувствовал буквально всё. Прямо сейчас, казалось, все его органы чувств сосредоточились в одном, что находится ниже пояса. Горячее дыхание опаляло, разжигая пламя возбуждения всё сильнее, а как только по телу прошла вибрация от манипуляций тайца, Югём понял, что терпеть и тянуть больше нет смысла. Стоило только зубам скользнуть с собачки, как парень сжал свой подарок за волосы. — Ну, что, sweety, думаю, пора занять твой ротик чем-то поинтереснее этой металлической штучки, м?       Взгляд скользнул по пухлым губам напротив. Югём одной рукой резко припустил джинсы вместе с бельем, а другой притянул к себе тайца. Уже чувствовалось чужое дыхание на члене, и это так чертовски заводило, что Ким издал агрессивный рык и подтолкнул жертву, сжимая руку на чокере.       Если уж не получалось контролировать всю ситуацию, то нужно было ею максимально наслаждаться. Канпимук словно рычал, и это отдавалось вибрацией по всему телу. Он надеялся, что за ним сейчас внимательно наблюдали. За тем, как его руки цеплялись за обнаженные и такие горячие бедра, как его язык скользил по члену от основания к головке. Ткань чокера сдавливала горло, мешая дышать, и чужой член во рту тоже этому не способствовал. Канпимук брал всё глубже, чувствуя, как на его затылок давили, придвигали ближе. Но нет, ускоряться даже и не думал. Он втягивал ртом воздух, лишая себя спасительного кислорода, но и тем самым зная, что доставлял удовольствие, потом с громким чмоком выпускал член изо рта, продолжая работать одним языком. Медленно и с чувством.       Югём чувствовал, как тайские пальчики подобно змее обвили его бедра, а полные губы так красиво растянулись его членом. Рычание парня снизу отдавалось вибрацией, так что из Югёма вырвался первый протяжный стон. Руки только сильнее сжались на своих позициях: правая глубже зарылась в волосы, надавливая на затылок, а левая сильнее подцепила шею за чокер. Подарочек и не думал торопиться, лениво работая языком, на что именинник издал отчаянный рык и с силой толкнулся вглубь горла, притягивая тайца всё ближе и ближе. Рукой Югём чувствовал, как под чокером, в районе шее, вырисовывались очертания его собственного члена. И это так чертовски заводило, что макнэ не сразу заметил редкие слезы из глаз тайца напротив, но осознав свою резкость, немного ослабил схватку и вытер щеки парня. — Давай, honey, просто хорошенько постарайся, и твой владелец тебя вскоре накормит. Канпимук не был бы одной из лучших проституток, если бы не мог это вынести. Такие перепады от грубости к нежности, хоть и временной, слегка выбивали из общего настроя, но и нравились тоже. Хотелось сделать всё в лучшем виде. Довести до такого оргазма, чтобы потом мечтали к нему возвращаться ещё и ещё. И Канпимук не был бы одним из лучших в своем деле, если бы не знал, как доставить удовольствие своим ртом. Повинуясь словам именинника, он начал работать усерднее, но всё ещё так, как хотел он. То ускорялся, то замедлял темп. То заглатывал так, что член упирался в стенку горла, то выпускал изо рта причмокивая губами. Из уголков губ скатывалась слюна, но Канпимук только облизывался и продолжал свой алгоритм снова и снова. Член во рту пульсировал, рука на его затылке прижимала всё ближе к паху, сверху слышалось тихое «oh, God». Это уже не он делал минет, а его трахали в рот, вбиваясь всё глубже и быстрее. Но, так уж и быть, Канпимук мог это позволить.       Югёму всё труднее было себя контролировать. Хаотичный и резкий темп, который он сразу задал парню снизу, доводил до точки ментального невозврата. Рука всё сильнее сжимала затылок тайца и толкала к бедрам, что подмахивали навстречу. Надо было признать, что подарочек оказался высшей пробы — он умело работал языком, проходя им по самым заветным точкам, очерчивая каждую венку на уже мокром от слюны члене. Всё это настолько сильно возбуждало, что Югёму казалось — он позорно кончит прямо сейчас. Однако не хотелось торопиться. Поэтому Ким мягко отстранил тайца, аккуратно вытаскивая член из его рта, напоследок проведя им по губам и оставляя на них следы выступающей смазки, от чего губы жертвы блестели наподобии накрашенных бальзамом женских. Югём схватил парня за чокер и медленно приподнял его. — Может, перейдем к другой плоскости, sweety?       Его снова поднимали прямо за чокер — он сегодня был в ударе. Бэму нравилось, как на него реагировали. Он поднялся с колен, снова оказываясь непростительно близко к чужому лицу, и облизал свои пальцы и губы, на которых ещё находились остатки смазки и его слюней. Улыбнулся тому, как его язык провожали взглядом, но предпринимать какие-либо другие действия он не спешил. — Всё, что ты захочешь, honey.       Канпимук ещё раз соблазнительно улыбнулся. Хотелось узнать, что этот иностранец сам будет делать, до куда зайдет, что прикажет в следующую секунду. Его чокер всё ещё крепко держали, мешая дышать, а на заднем плане продолжала играть музыка. Таец решил всё же немного ещё пошалить. Он прикоснулся ладонью к чужой груди, провел по ней вверх, пробежался ноготками к плечу и стянул с одного эту уже давно мешающуюся рубашку. А плечи были чертовски офигенными, и руки подкаченными. Бэм представлял, как его этими руками кинут на ближайший диван, прижмут к нему, накроют этим широким телом, пока будут трахать. Обычно он так быстро не возбуждался, но сейчас самому не терпелось. — Ты можешь делать со мной всё, что угодно.       Вседозволенность опьяняла покруче коктейля, подсунутого Джексоном в пылу общей вакханалии. Размеренные мотивы трека на заднем фоне, приглушенный свет и такой открытый во всех смыслах незнакомец, что так сладко посасывает свои пальцы. Как только те же негодники скользнули по плечам, обнажив кожу, Югём заметил голодный взгляд. Макнэ специально решил поиграть мышцами, чтобы жертва окончательно попала в сеть. И как только с пухлых губ сорвалось последнее предложение, Югём понял, что таец прочно засел в его паутине. Не отрывая взгляда от парня напротив, именинник сорвал с себя рубашку, не забывая выгодно проигрывать совсем недавно появившимися кубиками пресса. Штаны уже давно скатились по бедрам, так что не составило труда сдернуть их лёгким движением. Чем-чем, а своими длинными ногами Югём гордился. Подцепив носком остатки одежды и белья, парень небрежно откинул их в сторону, плавно приближаясь к своей жертве, прижимая ее к стене. — Ну, что, — снова притягивая парня за чокер, прошептал Югём. — Поиграем?       Разница в росте и в телосложении позволила ему накрыть своим телом тайца, плотно прижимая к стене.       Канпимук жадно следил за каждым движением, которым иностранец снимал до конца свою одежду. Рассматривал тело перед собой, на отчетливо видные мышцы, на длинные ноги, на стоящий член, хоть он и только что был у него во рту, всё равно смотреть на него такой возбужденный, представлять, как скоро он окажется в нем, было большим удовольствием. Определенно это — лучшее, что когда-либо было. Хотелось приступить уже к более серьезным вещам. И словно прочитав мысли, его стали оттеснять к стене, медленно, словно хищник, который загнал жертву в угол. В такой близости парень казался ещё больше и выше его. Бэм чувствовал его горячее тело повсюду, руки, что брали за чокер и сжимали его бока, максимально прижимая к стенке. От всех этих ощущений возбуждение скапливалось внизу живота. Нельзя было так сходить с ума от одного клиента. И то, как он властно говорил «поиграем?», заставляло самому прогибаться в спине, цепляться за плечи напротив, и шептать «конечно, honey, просто трахни меня уже». Обычно Канпимук любил играть долго.       Киму не надо было повторять дважды. Таец прижимался к нему, как слепой котенок, что словно ища прикорма — тыкался блестящими губами от смазки куда-то в район соска Югёма. Разница в росте работала на руку, которую, к слову, юноша быстро убрал с талии своего подарочка и медленно повел её к манящему лицу. — Sweety, если ты так хочешь, чтобы я быстрее трахнул тебя, то поработай ротиком снова.       И не успев дождаться хотя бы согласия, погрузил два пальца в теплый и влажный плен. Югём ловил на себе блядский взгляд, пухлые губы казались еще больше в разы, а ощущения языка, что выкручивал сейчас узоры вокруг пальцев, эхом отдавался в члене воспоминаниями. Терпеть не было сил. Рыкнув, Ким резко одернул руку и скользнул ею между ягодиц юноши, нащупав колечко нежных мышц. — Ты прав, просто трахну тебя уже, honey.       И резко ввел несколько фаланг внутрь.       Канпимук облизывал пальцы, словно сейчас это было самым важным на свете. Игрался языком, как буквально только что с членом, неотрывно смотря в глаза напротив и замечая, как они с каждой секундой словно темнели ещё больше. Было очень жарко. Стена позади, по сравнению с их телами, казалась обжигающе холодной. Хотелось откинуть голову и простонать просто даже от одних этих ощущений. Бэм знал, что парень тоже уже не выдерживал — то, как он смотрел на него, как дышал, как сжимал рукой. И в подтверждение этих мыслей его иностранец вытащил пальцы изо рта, и наконец-то раздвинув его ягодицы, вошел ими в него насколько было возможно. К такому Канпимук был готов, и этого было даже мало, но всё равно неосознанно вырвалась пара тайских ругательств. Этого было мало очень. — Сделай так ещё… И не пальцами.       Выдохнув последнюю фразу, Канпимук раздвинул ноги шире, приподнимая одну, чтоб было удобнее. Удобнее прижимать его к стене, и просто трахать его. — Honey, войди в меня!       Югём в данную секунду просто думал о том, как бы вернуть трезвость ума и рассудка, но грязные тайские словечки и блядские стоны никак не могли этому поспособствовать. Двигаясь пальцами в хаотичном и даже агрессивном ритме, он заметил, что парень напротив буквально молит о большем. Что ж. Ким не из тех, кому надо повторять дважды. Левая рука сильнее сжала шею тайца по линии чокера, а правая помогла поднять одну ногу юноши в положение вертикального шпагата. — Раз ты так просишь, sweety.       Голодный взгляд. Горячие капли пота. И резкий толчок членом внутрь практически на всю длину сразу. Изо рта вырвался грозный рык, который Югём подавил, вцепившись зубами в чокер тайца. Как только тот начал двигаться бедрами навстречу, Ким резко перекинулся на шею, оставляя багровые синяки и укусы вдоль всего «ошейника». Рука скользнула вверх вдоль позвоночника, сжимая волосы на затылке и открывая лучший обзор на лицо тайца. Глаза, казалось, закатились в каком-то трансе и дергались в такт толчкам Югёма, пухлые розовые губы призывно распахнулись, так что Ким не пренебрег возможностью, с жадностью принимаясь языком насиловать рот парня в такт с движениями члена в этой замечательной упругой заднице.       Всё, что существовало в данный момент, всё, что имело значение — это дикое желание. Это жар, возбуждение и ощущение чужого члена в заднице, что вбивался в него так остервенело, так грубо и агрессивно. Эти укусы в шею, на каждый из которых Канпимук в отместку впивался ногтями в плечи, оставлял на них царапины. Сознание стремилось улететь куда-то далеко, а с губ продолжали срываться стоны и англо-тайский мат в перемешку. Хотелось просить о большем, чтоб ещё сильнее, ещё глубже, ещё быстрее. Чтоб трахали в этой немыслимой позе, вбивая в стенку до трещин на ней. И Канпимук себе в этом не отказывал. — Please. More. Deep… Oh, God!       Казалось, у иностранца были те же самые мысли. Он продолжал двигаться в безумном ритме, рыча и врываясь своим языком в его рот, оставляя после себя вкус алкоголя. Говорил ему что-то, но Канпимук не разбирал ни слова, но это определенно было пошлым и дерзким. Он то хватался рукой за шею, то — за волосы, оттягивая их. От такого хаоса чокер просто не выдержал и упал на пол, брякнув подвеской, но он не обратил внимания.       Казалось, целомудрие, которое в течение нескольких лет бережно хранил в себе Югём и его друзья-идиоты, сейчас просто исчезло Уже практически ничего не соображая, Ким утопал в ощущения. Непонятно, от чего он больше пьянел, — от количества алкоголя внутри или же от частоты стонов парня под ним. Казалось, что тайца сейчас сломит пополам: настолько сильно он выгибался навстречу каждому толчку. Югёму оставалось лишь срываться на бешеный ритм и хвататься за шею и волосы своей жертвы, помечая каждый сантиметр. Упавший чокер словно отрезвил мысли. Стена грозилась треснуть, как и психика. Заметив с какой силой бьется его подарок спиной о холодный бетон и приметив диван в углу, Югём тут же поднял парня и, продолжая насаживать его на свой член, плавно переместил на импровизированное ложе. По пути Ким не забыл схватить упавший чокер. Глядя на фиолетовые узоры шеи, воспаленные глаза и по-блядски опухшие губы, из которых вырывался англо-тайский мат, парень быстро приложил к ним остатки «ошейника». — Сожми-ка зубками, my boy. Слишком много грязный слов, honey. Папочке придётся тебя наказать.       Как только приказ был выполнен, Ким тут же ненадолго вышел из податливого тела, развернув его спиной к себе. Поставив в коленно-локтевую позу, Югём снова навалился на бедного мальчика, полностью накрывая его тело и погружая член с каждым покачиванием все глубже и глубже. Руки тайца Ким быстро связал своей же рубашкой и принялся входить внутрь парня с такой силой, что бедного тайца по инерции поднимало и опускало вслед за движениями члена внутри.       Канпимук думал, что он окончательно сошёл с ума или потерял сознание от всего происходящего, почувствовав некую невесомость. Но его всего лишь оторвали от стены и, подхватив обеими руками, отнесли к дивану. Канпимук по инерции обхватывал накаченное тело своими ногами, не прекращая движения бёдрами. Диван под ними неприятно скрипел, прилипая к влажным от пота частям тела. Канпимук видел из-под полуприкрытых век, как парень нависал над ним, держа в руках упавший чокер. Он поднес его к губам, заставляя взять в рот. Полулёжа, смотря сквозь мокрую чёлку и с затуманенным сознанием, Канпимук относительно понимал что ему говорили, различая только слова про «наказать» и «папочка». — Okay. Daddy.       Он послушно открыл рот, специально ещё поддевая языком бархатную ткань чокера. Секундная передышка, после которой иностранец резко повернул Бэма к себе спиной. Голова сразу же уткнулась в диван, а в нос ударил терпкий запах искусственной кожи. Плечи и колени прилипли к поверхности, руки сзади затекли в тот же момент, стоило только иностранцу снова начать двигаться в нём. Его член сейчас проникал совсем под другим углом, и это ещё больше отдавалось волнами возбуждения и удовольствия по всему телу. Бэму хотелось цепляться пальцами в скрипучую ткань или в чужие руки, что сейчас с такой силой сжимали его бёдра, но оставалось только ещё больше выгибаться в спине и самому подаваться назад, подстраиваясь под бешеный ритм. Хотелось выплюнуть к чертям этот мешающий чокер, но оставалось только стонать и упрямо сжимать зубы, заставляя себя дышать через нос.       Парень вбивался в него, втрахивал в этот гребаный диван с такой скоростью, с такой силой, что казалось, он не выдержит и сломается прямо под ними. Собственный член тёрся об кожаную поверхность, вызывая двойственные чувства боли и наслаждения. Вкупе с такой агрессивностью иностранца это напрочь выбивало весь разум и добавляло особого удовольствия. Хотя Канпимук мазохистом себя никогда не считал.       Жар, исходящий от тел, настолько распалял сознание, что Югём совершенно забыл, где он и с кем. Нет, он прекрасно осознавал, что тело, так прекрасно и немыслимо прогибающееся под ним, — незнакомый, но привлекательный таец. Однако назвать его публичной шлюхой язык не поворачивался. Хотелось если и называть его проститутом, то только своим. Поэтому как только Ким представил, что кто-то также властвует над этим сексуальным и горячим мальчиком, он тут же подсознательно ускорил движения, глядя на открывающийся перед ним вид. Парень под ним так прогнулся, что его худая спина и осиная талия под практически острым углом переходили в такую манящую задницу, что терзал сейчас Югём. Стоны, приглушенные чокером, словно дали добро на все извращенные мысли. Лёгким движением, не переставая вколачиваться в тайца, Ким резко опустил свою ладонь на правую ягодицу, что сейчас красовалась перед ним. Раздался звонкий шлепок, который добавил акцент к дуэту из скрипов дивана и тел на нём. Парень настолько вошел во вкус, что снова и снова принялся терзать своей рукой ягодицы напротив, оставляя красные следы и периодически шепча куда-то в потолок: — Sweety, you are mine. My boy.       Хотелось, чтобы эти слова впечатались под кожу парня, как красные следы, что красовались после настойчивых шлепков. При этом Югём не сбавлял движения своих бедер, терзая плоть по-максимуму. Казалось, парень под ним сейчас разорвется от ощущений. Поэтому остановив удары о задницу, Ким приметил бокал с виски на столике рядом с диваном и тут же схватил его свободной рукой, принимаясь выверенными движениями выливать пару капель на задницу партнера, повторяя рисунок багровых следов от ударов, а затем прижимаясь к ним губам, слизывая все без остатка, успокаивая своим языком саднящие раны.       Можно ли было удивляться чему-либо, когда работаешь проституткой чуть ли не 24/7, когда сам вытворял такое, что порно-актеры позавидовали бы. Можно ли было ещё больше попадать в плен ощущений и терять от них голову. Канпимук, как оказалось, мог. Тело было напряжено настолько, что каждое прикосновение отдавалось болью, наслаждением и возбуждением в каждой клеточке одновременно. Ноги уже не держали. Канпимук с каждым толчком всё больше и больше всем телом прижимался к дивану, выплевывая чокер и хватаясь зубами за кожаную обивку — настолько невозможно было терпеть. Руки онемели, грудь упиралась в сидение, бедра и ягодицы горели от сильных звонких шлепков. Ни стонать, ни вскрикивать не хватало уже сил. Канпимук от всех этих ощущений готов был кончить прямо сейчас. Но так не хотел, чтоб всё прекращалось. — No stop, no stop, please.       Бэм даже не узнавал свой голос — он был слишком хриплым и тихим. Иностранец как будто бы наоборот решил поиздеваться и остановился на пару секунд. И затем Канпимук почувствовал, как на него что-то полилось, растекалось по ягодицам, стекало тонкой струйкой по спине, капало на диван. По резкому запаху стало понятно что это виски со стола, что пил клиент в самом начале. И это было просто верхом безумия. Точнее стало им, когда парень начал слизывать напиток. Канпимук был готов полностью искупаться в этом виски, лишь бы он продолжал так скользить своим языком по всему телу. Он просто задыхался от ощущений, когда иностранец продолжил двигаться, выливая янтарную жидкость на другие части тела, слизывал её, втягивал губами, задевая ими особые чувствительные точки. Если бы можно было умереть от оргазма, то это случилось бы прямо сейчас. Канпимук чувствовал, как пульсировал его член, как вытекала сперма, пачкая его живот и диван под ним. Как собственный протяжный полустон-полувскрик разнесся по комнате, отражаясь от стен. Как иностранец сам начал максимально ускоряться. Глаза закатывались, тело трясло, а собственно сознание было готово покинуть эту реальность. Канпимук не помнил, когда вообще в последний раз кончал первым. Кончать первым — это не привилегия проституток.       Горячие капли виски в сочетании с солоноватым привкусом пота дарили самый лучший коктейль, который когда-либо смел испить Югём. Аккуратно двигаясь вдоль плавных линий тела, язык очерчивал мягкие полуокружности, двигаясь то по ложбинке между ними, то поднимаясь выше в ямочку поясницы. Ким словно пытался выписать слово «mine», будь его воля и клеймо бы прижег, лишь бы этот сладкий тайский мальчик утолял его жажду снова и снова. Не останавливая движений, глядя из-под мокрых прядей челки голодным взглядом, Югём увидел, как таец буквально трясется под ним, издавая умопомрачительные звуки. Ким решил не сбавлять темпа, увеличивая амплитуду толчков, загоняя член все глубже и глубже. Слегка прикусив мягкую кожицу, что напоминала воздушный зефир и слизав остатки алкоголя — этакий пир, именинник почувствовал, что сегодня точно день его рождения. Мир заиграл новыми красками, а высокий голосок его подарочка стал апогеем всего. Увидев то, как, закатив глаза, таец принялся кончать, Югём издал рык и начал долбиться с новой силой, пытаясь таким образом выжить из себя и мальчика снизу всю сперму до последней капли. Радужные зайчики уже начали плясать в голове. Жар. Теснота. Липкость. Вдох. Нет права на отступление. Член глубоко внутри дернулся, отказываясь покинуть захваченную территорию, и Югём, протянув загребущие руки к молочной белой шее и несильно сжав ее, излился полностью внутрь тайца. И тут сознание принялось махать на прощание уже не ручкой, а ногой, причем, прямехонько в лоб, и Ким, по инерции продолжая двигаться, накрыл своим телом тайца. Вокруг тьма и тишина, нарушаемая тяжелым дыханием в ухо.       Канпимук краем сознания чувствовал, как иностранец изливался в него и продолжал двигаться, снижая скорость. Руки его гладили по бокам и сжимали шею. Они делали это настолько медленно и словно нежно, как не было за всё прошедшее в привате время. Горячее тело накрывало со спины, прижимая к дивану. Канпимук начал постепенно приходить в себя. Стали ощущаться все последствия произошедшего: укусы на шее, засосы, затекшие руки, следы ладоней после шлепков. Таец попробовал пошевелиться, но тело сверху было слишком тяжелым. Чужое дыхание раздавалось прямо над ухом, и было слишком ровным. Через пару секунд стало доходить, что парень просто вырубился. Вырубился, оставляя его наедине в таком положении, с мыслями как вообще пошевелиться. С трудом, но удалось скатиться с дивана и встать на холодный пол. Сперма, смешиваясь с виски, скатывалась по ногам, тело ломило, рубашка, что связывала руки не так крепко, просто упала от первого движения. Канпимук подошел к проигрывателю, на котором песни успели смениться много раз, и наконец выключил его. Взяв со столика салфетки, он снова вернулся к дивану. — Ну и что мне с тобой делать?       Обычно, если клиенты засыпали, приходилось просто будить их, вызывать менеджера, и выпроваживать, но Бэм итак сегодня нарушил много правил за один этот раз. Продолжая вытирать себя, он наклонился, чтобы уже начать приводить иностранца в чувства, как в дверь постучали. В комнату заглянул один из друзей именинника. — Я пришел забрать Югёма.       Канпимук не понял, что ему сказали, но ответил стандартной фразой, кивая на клиента: — Он уснул.       То, что он был голым, его не смущало, то, что всё его тело было усыпано проявляющимися отметинами, его не смущало, и то, что он сам был весь взъерошенный и с опухшими губами, не смущало его. Наоборот, Канпимук стоял с непринужденным видом, зная, что он всё равно выглядел офигенно, и наслаждался неловким видом друга, одевающего и поднимающего его иностранца. В голове прокручивались картинки прошедшей ночи, заставляя его снова вспыхивать и возбуждаться. Бэму пришла одна странная идея, когда уже оба парня готовы были уйти. Он поднял свой чокер с дивана, взял одну из визиток со стола, подошел к имениннику и одним скользящим движением положил их в задний карман джинс. — У нас постоянным клиентам скидки.       Прошептал он на ухо, подмигивая второму парню, и закрыл за ними двери. Появилось дикое желание допить весь виски, что стоял на столе. А ещё — уволиться нафиг. Ибо после такого с другими клиентам будет просто банально скучно.