Чайки

      Корнелия жмется к стене, представляя, что она обшарпанная и грязная, а вокруг пахнет перегаром. Так проще. Легче. Так неправильной ощущается стена, а не она сама.       — Мы... — внутри не воздух, а гвозди и раскаленные угли.       Ирма садится рядом. Слегка проводит рукой по колючим плечам подруги. Странное, но такое родное ощущение.       — Эй, что ты раскисла? — Они давно научились справляться с чародейской сущностью. По крайней мере, Ирма.       Корнелия смотрит на нее пристально. Медлит с ответом. Дольше, чем положено. Дольше, чем хотелось бы.       — Скучаю... по... нормальной жизни! — Корнелия похожа на потерянного, забытого в магазине ребенка. Ирме от этого дурно.       — Завтра станет легче, — Ирма ощущает желание ее поцеловать. Нежно так.       — Точно, — Корнелия натянуто улыбается. Надломленно.       Ирма тяжело выдыхает, прислоняясь к ее груди. Кажется, словно там не сердце бьется, а чайки пикируют о скалы. Но она ведь вода, она может поймать и спасти всех этих чаек!       Корнелия привычным жестом гладит Ирму по волосам. Ее самая веселая милая девочка рядом. И она ее никому не отдаст. Даже себе.       — Между вами точно ничего нет? — спрашивают подруги. Корнелия дергается, а Ирма сводит все в шутку.       Между ними горы чаек, крики банши и сладкая, тягучая меланхолия. Но Ирма тянется сквозь нее, теплыми пальцами хватается (на ощупь) и смеется.       Корнелия касается ее виска губами. Рядом с Ирмой ей непростительно легче. Рядом с ней даже грустить получается по-другому.       — Ты... — Корнелия резко замолкает.       Слова не могут быть озвучены. Не сейчас. Но Ирма все понимает. Чувствует, что ли.       — Я всегда буду рядом, — шепчет Ирма.       Она однозначно не в ее вкусе. И ей однозначно нужно ее любить. Ведь за столько глупых решений, кажется, она нашла правильное.