Анорексия

Юнги нравилось натягивать твое худенькое тело на свой член. Он просто обожал, когда оставлял кровавые отметки на выпирающих ключицах, следуя по ребрам, где чувствуется почти каждая косточка. Ему нравилось обхватывать твои худенькие ножки. Парень целовал твои губы, а тебе оставалось выгибаться так, что все кости только сильнее виднелись. Ему просто нравилось, что девушка должна быть хрупкой, что она должна быть под его защитой. И ты следовала его предпочтениям, достигая того идеала все больше и больше. Это не просто ему нравилось, это его возбуждало. В последнее время вы вообще не вылезали из кровати просто потому, что как только он видел твое исхудавшее хрупкое тело, сразу тащил обратно в постель, вдалбливая до потери пульса. Только с каждым разом ты чувствовала, что сил не хватает, и у тебя реально темнело перед глазами. Обратила ли ты на это внимание? Конечно нет. Пока ты не докатилась до того, что твой организм вовсе не принимал еду. Но в этом ты нашла и плюс, объясняя это тем, что станешь еще лучше, и Юнги полюбит тебя сильнее. Скрывала ли ты от Юнги? Не совсем... Он же поймет, что это ради него. Только он сам узнал... Он испугался, кричал на тебя, а потом прижал к себе и долго просил прощения. Юнги откармливал тебя; кормил чуть ли не с ложечки, а потом сочувственно поглаживал, когда тебя выворачивало в туалете. Ты не плакала, не боялась, потому что тебе нравилось свое худое тело и ты понимала, что не только тебе. Но плакать ты начала в больнице, когда тебе поставили капельницу и пообещали, что скоро пойдешь на поправку, набирая вес. Вот тут и началась твоя истерика. Ты просилась домой крича, что ты нормальная, и что тебя устраивает твое тело. Но больше всего ты плакала от того, что именно Юнги притащил тебя в эту больницу. Плакала от одной мысли, что он разлюбит тебя такую толстую. — Ты точно не разлюбишь меня, когда я растолстею? — твой голос спокойный и безжизненный. Тебе пришлось смириться с тем, что тебя положили под иголки, вбивая в голову, что ты больна. — Т/И, ну ты и дурочка, — протянул Юнги, ставя на рядом стоющую тумбочку какой-то пакет. Он наклонился к тебе, целуя в губы, — Я всегда буду любить тебя, какой бы ты не была, — он снова наклонился к тебе и оставил короткий поцелуй на уже исчезнувших мягких щечках, — Я приготовил бульон, — эта фраза заставила скривиться твое лицо, на что Юнги разочарованно вздохнул, — Договоримся так. После каждой съеденной ложки, я тебя целую. — Юнги, я не хочу, — ты вздохнула и отвернулась от него. — Т/И, если ты не будешь есть и не пойдешь на поправку, мне реально придется расстаться с тобой, — ты шокировано взглянула на него, а он только кивнул, — Ты разочаровываешь меня не тем, что толстеешь, а только тем, что убиваешь саму себя же. Мне плевать как ты выглядишь, для меня важно только то, что ты здорова, и что я люблю тебя с каждым днем здоровую и жизнерадостную только больше, — он протянул тебе ложечку с бульоном, а ты невольно улыбнулась, умиляясь тем, что он готовил это для тебя, и что ему ты нравишься любая. Потянувшись вперед, ты приняла ложку с бульоном, а Юнги потянулся к тебе, оставляя поцелуй на твоих губах. — Когда тебе станет лучше, мы поедем домой, — он счастливо улыбнулся не нарадуясь тем, что ты все-таки начала есть! — Я люблю тебя, — проговорила ты после очередной ложки. — А я тебя.