Прости, я забыл

      Чай давно уже остыл, печенье высохло и стало непригодным к еде, а цветы завяли. Его никто не искал, нет, он правда был лишним в этом доме, но все же было непривычно с этой тишиной. Не было шорохов от птицы, игры на гитаре и тихого голоса Влада, что писал очередную песню. Прошло всего два дня, а тут стало так непривычно. Возможно, если бы Лена была жива, Игорь остановил бы сына, но ее нет, смысл тогда? Ему хорошо и без него, а терпел он его, только ради бывшей жены. Мужчина коснулся пера, пера ненавистной птицы этого урода. Как же она бесила Игоря: то утром начнет орать, то «подпевает» Владу, то шумит своими игрушками. Игорь сжал перо и выкинул в окно. Он еще раз оглядел комнату сына: плакаты разных писателей и музыкантов, разные музыкальные группы, аккуратно заправленная кровать, творческий беспорядок на столе, пепельница с кучей бычков, исписанные тетради. Мужчину перекосило в гримасе презрения и отвращения. Он скинул все со стола, опрокинул клетку. Если он презирает сына, то почему не может выкинуть все его вещи? Почему не может смириться с этой тишиной?       Ночью было действительно красиво и спокойно: никого нет, никто не смотрит на тебя с презрением и не пытается выдернуть серьгу. Такому воспоминанию Влад усмехнулся. Что раньше его тут терпеть не могли, что сейчас. Как только узнали? Вон, дядь Олег даже не узнал. Возможно, они настолько сильно его ненавидели, что запомнили навсегда. Кто их там знает. Единственное, чего сейчас не хотелось Владу — это нарваться на Славу и его друзей. Даже если он и решил пойти гулять заполночь, противное чувство закралось где-то в глубине души. Возможно это отголоски его совести, хотя он даже не понимал, за что ему должно быть совестно. За то, что бросил отца? Нет, точно не поэтому. Забыл Славу? Ну забыл и забыл, значит не считал его другом. Тогда же за что? Раз ему не за что винить себя, значит это плохое предчувствие. Парень нежно провел по крыльям птицы и нежно поцеловал ее в шею от чего ворон запрокинул голову назад, прося еще ласки. Вот как такое любвеобильное существо может кого-то обидеть? Так говорили те, кто видел такую нежность, но они не знали, что Куро мог в секунды порвать добычу. Все же он хищник, даже если Влад приручил его. Однажды и ему досталось, да так, что шрам до сих пор украшает его висок. Но он все равно любит эту птицу, а она его.       Влад сел на лавку, а Куро летал не далеко, изучая местность. Сунув руку в карман толстовки, парень достал сигареты, что купил сегодня днем. Прикурив, он откинул голову на спинку лавки и устремил равнодушный взгляд в небо. Звезды. Их так много, но они одни. Это прямо как про людей. Их много на планете, но они все равно одиноки. Или же Влад просто судит всех по себе. Почему-то, смотря на звезды, Влад вспомнил слова матери: «Да, звезды далеко друг от друга. Но они не одиноки, у каждой звезды есть свой спутник, так же и у человека. Всегда есть тот, кто рядом, но ты этого не замечаешь». Рядом с Владом всегда была мать, а теперь только Куро, который еще сам птенец, хоть и большого размера. Можно ли считать его спутником звезды Влада? Возможно. Хотя парня даже это все не волновало, ему хорошо без людей. Есть исключение, но их так мало.       Только когда Куро вытащил наушник из уха хозяина, тот понял, что уснул. Открыв глаза, Влад увидел перед собой ворона, что уселся на его коленях. Посмотрев на время, парень понял, что скоро начнет светать и поспешил домой. А то наткнется на кого-нибудь. Куро сидел на плече Влада, хоть и еле там помещался, все же это не ворона и не голубь. Телефон оповестил о том, что осталось пятнадцать процентов зарядки, поэтому пришлось выключить музыку и идти, слушая голубей и других птиц, что начали просыпаться. Ворон с любопытством смотрел по сторонам, изучая голоса и звуки. Влад всегда умилялся этому и его взгляд становился нежнее и спокойнее. Он настолько сильно любил этого ворона, что так не любил человека человек. Он и сам не мог понять, почему на него такое влияние производит этот пернатый комок черного счастья. Для многих это омерзительная птица, монстр, ненормальность, а для Влада целый мир, его семья, его все. Неожиданно откуда-то слева раздалось пищание. Пищание знакомое Владу, так пищал сам Куро, когда парень нашел его на помойке, умирающего. Пойдя на звук, он увидел то, что не хотел бы, а точнее кого.       На лавочке около подъезда сидел и дремал Слава, сложив руки на груди и склонив голову, а в его руках сидел цыпленок. Влад решил побыстрее уйти оттуда, ведь Куро может напасть, но резко остановился, а в его голове всплыл один момент.       — Владик, прости, я забыл. Прости. — пробормотал во сне Славик. Парень поспешил уйти не только из-за опасности жизни цыпленка, но и из-за неприязни к этому человеку. Не зря он его забыл. Все было бы хорошо, если бы Слава в тот день, десять лет назад, не пришел.       Удар. Еще один. Звон разбитой бутылки. Пропущенный удар и кровь уже струится по руке. Парень шипит сквозь зубы и наносит последний удар сопернику, настолько сильный, что тот падает и отключается. Спортивный костюм снова стал испачкан в крови, мать будет ругаться, а потом плакать. Слава поправил кепку и обернулся к друзьям, что отряхивались от пыли.       — Бля, Славик, они мне фонарь включили! Во Светка пищать будет. — возмущался Толян. Серега что-то пробурчал себе под нос, а Андрей опустил голову, зная, что сейчас будет, так как знает Славу дольше их.       — Пацаны, это че за хуйня была? — Лицо парня стало серьезным и злым. — Вас бабы учили драться? Да Машка и то лучше вас, ёпт, дерется! Да что там Машка, Владос и то мог бы один их вынести с его то телом!       — Бля, Славка, ты заманал с этим Владом. «Влад то, Влад это». Заманало, ё-маё! Кто он ваще такой, а? — неожиданно выпалил Толян, а Андрей мысленно пожелал тому удачи, ведь раньше они дружили с Владом. И прекрасно помнил, как к мальчишке относились люди.       — Ты тему не переводи. И к нему не подходи, никто не подходите, бля! — последнее Слава выкрикнул. — И не попадайтесь мне на глаза за сегодняшнее. — уже тише сказал парень и ушел в знакомом, для Андрея, направлении.       — Он совсем рехнулся, бля.       — Толян, завались уже, а? Это их дела, не суй свой нос, а то отхватишь от Славки. Пошлите, надо с другими разобраться. — перечить Андрею никто не стал.       Куро не был собой, если бы не понимал чувства Влада. Этим утром он не стал громко каркать и шуметь. Но Влад уже наложил птице поесть и поменял воду, а сам снова сел за гитару, но играть не мог. Все утро он пытался выдавить хоть ноту, но ничего не выходило. В голову не лезли воспоминания, нет. Просто очередной приступ меланхолии. Он даже не из-за Славы и до дрожи неприятного воспоминания с ним, просто так, это уже обычное дело. Парень отложил гитару и прижал колени к груди. Слезы сами покатились по щекам, а сердце болезненно сжалось. Память сама воспроизвела момент смерти матери, а потом последующую его жизнь, его серое существование. Хорошие воспоминания резко пропали, будто их и не было. Даже моменты с Куро испарились, от чего Влад сильнее начал плакать. Да, ему семнадцать, да, он болен, да, это не излечимо. Даже настойчивый стук в дверь не смог вывести парня из лабиринта собственной боли.       — Да твою налево! Владос, я знаю, что ты. — крикнул Слава, дернув дверь и поняв, что она открыта. Войдя в дом, он услышал копошение птицы и ее карканье. Он сорвался на шум и чуть было не упал: Влад сидел на своей кровати с совершенно пустым взглядом, собираясь провести ножом по венам. Слава только и успел, что броситься на парня, повалив его на спину и выбросив нож. И без того красные, от недосыпа, глаза парня сейчас были еще краснее, а их выражение поразило Славу. Полное отсутствие жизни. Неужели он довел его до этого?..       — Владос, э, ты чего? — тихо спросил Слава, но ответа не подействовало. Только слезы покатились сильнее. Руки сами ослабли и тело прижалось к телу. Длинные, тонкие, окровавленные пальцы правой руки обхватили левое плечо Влада, а левая ладонь сжала талию. Слава как только мог прижимал давнего друга к себе, он так мечтал это сделать при их встрече, но не вот так, когда Влад не принимает и даже не видит.       Кровь, что еще шла из раны на руке, пропитала толстовку Влада и он дернулся, а после оттолкнул от себя Славу. Влад удивился больше внешнему виду парня, чем его присутствию: бровь рассечена, на губе запекшаяся кровь, а вся его одежда была в крови. голубые глаза с беспокойством смотрели на парня.       — Ты что тут забыл? — пытаясь взять себя в руки, безразлично спросил сероглазый.       — Владос, я не могу понять, что с тобой случилось? Ты будто.       — Потому что я не рад тебя видеть. Я не скучал, я даже не помнил о тебе, пока не приехал сюда. Ты для меня сейчас чужой человек, как и я для тебя. Хватит ко мне лезть. Мне хорошо и так. — вставая, выпалил Влад.       — Ё-маё, это я увидел. Владос, ты чуть вены не вскрыл!       — Не вскрыл же. И хватит меня так называть, бесит. Прости меня, Куро. — парень встал напротив птицы и погладил ее. Сейчас ему было стыдно за, что чуть не оставил его одного. Но во время приступа он ничего не может сделать.       — Да что с тобой происходит, а? Будто другой человек! — Слава был уже на эмоциях. Он десять лет ждал друга, помня о нем.       — Я и есть другой человек. Посмотри на меня, — парень развел руками, — Я стал еще уродливее, чем раньше. Я полностью забил на все, мне совершенно плевать умру я или нет, меня не волнует мое самочувствие и мой внешний вид. Что там обо мне думаю, меня тоже не ебет, я могу за себя постоять. Мне уже не нужна нянька в твоем лице, Слав. Хватит этого всего. Мне не нужны друзья. Особенно, которые забывают. — последнее слово Влад произнес особо его выделяя. Парня даже удивило, как перекосило Славу в гримасе боли и сожаления. — Не прикидывайся, что помнишь. только не ты. Убирайся отсюда.       Не зря говорят, что время быстро летит. Неделя прошла очень быстро и уже было седьмое июня. Дети и подростки наслаждались летом, а гопники все чаще дрались между собой. Слава не мог себя контролировать и уже много раз ему влетало от матери, но он будто не слушал. После того разговора с Владом, он приходил к нему три дня подряд, но на этот раз дверь была заперта. Он видел его когда тот гулял во дворе с вороном, но что-то не давало подойти. И поэтому он вымещает всю злость в драке. Злость на самого себя, за то, что не может достучаться до Влада, и на него, за то, что не открывает, слыша стуки окровавленных кулаков.       Влад, внушив себе, что ему комфортно, снова стал писать стихи, но заметил, что все они посвящены смерти, воспоминаниям и друзьям, ставшими бывшими. Песни и стихи парня всегда были мрачными, но не настолько и не с ярко выделенным личным смыслом. Он даже так про смерть матери не писал, как про прошлое, что начал вспоминать. Тот день он помнит слишком четко, чем остальные дни прошлого, понимая, что не вспоминав это все, возможно был бы счастлив. Еще один скомканный лист полетел на пол, а парень лег на спину. Он слишком много думает об этом всем. Можно было бы уехать к бабушке в Питер от этого, но что-то не отпускало его, держа на цепи. Неожиданно Влад вспомнил, что недавно созванивался с теть Зиной и обещал к ней зайти, но только когда Славы нет дома. Женщина поняла все без лишних слов и согласилась.       — Ну что Куро, пойдем к Злате?       — Пойдем к Злате.       Открыл дверь Слава, одетый только в тапки и спортивки серого цвета. Влад уже успел проклясть все на свете и хотел было уйти, но Слава, дернув парня за руку на себя, закрыл дверь. Затащив брюнета в гостиную, он посадил его на диван, а сам сел в кресло рядом. Десять секунд. Тридцать. Минута. Пять. Влад спокойно гладил птицу, а Слава прожигал его взглядом. Но первым все же не выдержал Влад, он в ответ посмотрел в глаза Славы и тут же забыл как дышать. Парень смотрел на него, как в детстве, когда Влад натворит что-то: с нежностью, раздражением, злостью и беспокойством. Но сейчас Влад видел совершенного другого человека, это уже не тот ребенок, а взрослый парень, которой хочет исправить свою ошибку, совершенную в детстве. Именно поэтому он ждал его.       — Долго будешь во мне дырку прожигать? — с долей раздражения, спросил Влад.       — Пока не получу ответы на свои вопросы, ёпт. Времени у нас много, родители и сестра ушли в гости. — совершенно серьезно сказал Слава, все еще смотря на Влада.       — Мне не о чем с тобой говорить. Пойду тогда домой.       — Сиди на месте! — неожиданно рявкнул Свала, что Влад чуть не выронил птицу из рук. Он впервые видит его таким. — Тебе не о чем, а мне есть о чем, ё-маё! Я ждал тебя десять лет, Владос, чтобы извиниться и начать общение заново, а ты, блять, гоняешь меня. Че тут непонятного? Те трудно выслушать меня? И к тебе у меня дохуя вопросов, ё-маё! И один из них я задам сейчас: почему ты не приехал раньше?       Влада пугал такой Славик. Он помнил его веселым и беззаботным, а тут на него открыто давит незнакомый парень.       — Я забыл об этом городе после смерти матери, ведь тут она родилась и родился я. Для меня он перестал существовать. — не понимая почему, сказал Влад правду. Славу это устроило и он не был сильно удивлен о новости смерти матери Влада. Видно ему уже рассказали.       — Дай мне шанс все исправить. — в голосе не было мольбы, не было просьбы. Но было что-то, от чего Владу было трудно отказать этому парню.       — Без своих «ё-маё, ёпта» и так далее, тебя намного приятнее слышать. Но это не значит, что я соглашусь. Слушай теперь ты: мне тогда было очень больно.       Неделя. Ровно неделя прошла, а тишина все не пропадала. Он купил жене гитару, она давно положила глаз на гитару Влада, но, даже умея на ней играть, она не разрушила эту тишину. Также Игорь завел попугая, но все равно не то. В комнату сына он больше не заходил, но и искать сына не пытался. Сначала он думал, что мальчишка вернется, но с каждым днем это было бессмыслицей. Влад слишком устал от гнета отца и мачехи, что уже не вернется. Игорь был уверен, что он бы сказал ему в глаза, что ему лучше на улице, чем под одной крышей с ними. Так было написано в одном из стихов. Мужчина все время ловил себя на мысли, что слишком часто думает о сыне, немного больше, чем о жене.       Игорь отдернул руку от двери в комнату Влада, испугавшись звонка во входную дверь. Риты не было дома, но ключи у нее есть. Сделав пару глобих вздохов, мужчина пошел открывать дверь незваному гостю. Он не стал смотреть в глазок, мысленно представляя сына за этой чертовой дверью. Но там был другой человек. Игорь был бы рад увидеть его лет пять-шесть назад, но сейчас. Наверно правду ему говорили его друзья. Даже родных детей Игорь не способен полюбить. Виктор стоял на пороге с полной решимостью. Игорь нахмурился.       — Где Влад? — с нажимом спросил парень, даже не здороваясь.       — Понятия не имею. Этот сученыш пропал неделю назад. Собрал свои вещи и ушел. — совершенно спокойно ответил отец. Как это взбесило Виктора: ему хотелось врезать ему, но он молча развернулся и ушел. Есть два города куда мог уехать Влад. Бабушка номер сменила, придется ехать к ней лично, а номер тети Зины он не помнил. Только вот Влад бабушку любил и знает где она живет, а теть Зина мать того ублюдка, из-за которого Влад стал еще более замкнутым.       Игорь посмотрел на дверь комнаты Влада. Парень не вернется сам, придется возвращать. На этого парня у него много планов, и в этом поможет Виктор, который сбежал из дома четыре года назад.       СМС-ка оповестила парня, что ему пришла пенсия. Много денег ему не требовалось, в основном на разные вещи для птицы и еду. В этот раз он потратился больше на билеты. А все остальное ему привычно, только жаль, что нет в этом городе хорошего зоомагазина. Ну, думаю Куро это переживет, подумал Влад и закурил. С теть Зиной так и не получилось встретиться этим днем, поэтому он все же решил позвонить ей и договориться заранее. В какой-то момент парень пожалел, что вернулся, но его грела мысль о том, что он не навсегда и вообще осенью Славе в школу — будет меньше свободного времени. Но Влад знал, что человек, который ждал долгие годы, просто так не отстанет. Он сам таким был, но так и не дождался важного человека. Да, он не ждал десять лет, но даже год это много, когда ждешь.       Куро сам сел на плечо и предплечье Влада, утыкаясь клювом ему во впалую щеку. Такой жест всегда умилял парня, все проблемы тут же уходили на второй план, а на душе становилось спокойнее. Так шансы на то, что очередной приступ будет именно в этот день, сокращались. Сейчас Влад сидел облокотившись на стену, и тихо перебирал струны. Но сейчас это было трудно делать из-за птицы. Отложив гитару, парень посадил птицу себе на колени. Сейчас он был в футболке и смотрел на свои шрамы. Он никогда бы не порезал себя без этих чертовых приступов. Он считает, что живет ничтожной жизнью, но убивать себя не собирался. У него есть Куро, есть мечта. Он уже не живет ожиданием одного человека. У него есть смысл жить, даже такой ничтожной жизнью. И он будет жить, если Куро будет рядом и не даст приступам вырваться наружу. Он обнял птицу и поцеловал в макушку.       — Курош, не оставляй меня. Не забывай и не делай больно. Такой боли я больше не выдержу.       Влад не сразу заметит кровавый след на бетонной дорожке под своим окном, что оставил Слава, разбив костяшки, услышав эти слова.