photograph smiles

Люди – это мечты, это огромная численность потенциала, что может содержаться в одном единственном теле. Люди – учёные, изобретатели, академики, врачи и ещё неисчесляемое количество вещей. Для Юнги, люди – незавершенное искусство, присланное в этот мир, чтобы быть переделанными, пока не достигнут желанного состояния идеала. Процесс, определённо, не лёгкий. Чаще всего, это непрерывный вояж, начинающийся ещё в детстве и проходящий через подростковый и зрелый возраст вплоть до старости. Годы, проведённые скрывая недостатки и отстраняя от себя пороки перед тем, как можно достичь этого конкретного статуса. И даже тогда, это всё ещё может быть недостаточно хорошо. Мин Юнги живёт, видя мир сквозь линзу фотоаппарата. Он фотограф по профессии и искатель красоты по аспирации. Он обладает способностью находить в людях внутренний шарм и обаяние, а после переносить эти характеристики на картинку одним щелчком камеры под нужным углом. Возможность помочь миру увидеть красоту, что достижима только при помощи макияжа. Дать миру знать об этих гламурных чарах. Это талант, над которым Юнги беспрестанно работал и культивировал, изо всех сил выбиваясь в люди. Его нынешний проект – мужчина по имени Ким Тэхён. Высокий, самую малость мускулистый, обладающий взглядом, что способен пленять любого, кто посмотрит ему в глаза; Юнги он понравился ещё с первых минут знакомства. Сегодня они в Париже, и на Тэхёне надет серебряный брючный костюм с золотистыми манжетами; всё ради показания изобилия богатств миру, созданному элитой для элиты, достижимому только людям высшего класса. Он выглядит практически нереальным. Юнги меняет расположение камеры и движением руки показывает Тэхёну, в какую сторону нужно повернуть голову, при этом сохраняя чистую, оттренированную улыбку. Этому последует множество кликов и вспышек, после чего Юнги удовлетворённо кивает младшему мужчине. Улыбка, достойная наград, исчезает с лица модели спустя мгновение после того, как объектив камеры перестает направляться в его сторону. Тэхён уходит со съёмочной площадки с поднятой головой, слабостью в худощавых ногах в дорогой дизайнерской обуви и уверенностью в том, что эти фото окажутся в новом выпуске самого популярного модного журнала Франции. . Через двадцать два часа Юнги находит себя в совершенно другой части планеты, собирая оборудование в столице Японии. Он здесь в этот раз не ради фотосессии, а ради презентации новой коллекции известного дизайнера, что уже собрала достаточно много шума вокруг себя. До этого момента, по красной ковровой дорожке прошлись только несильно известные модели, мириады безымянных лиц, что фотограф запечатлел всего пару раз, зная, что не отправит ни одну из фотографий редакторам. Удаляет снимки практически сразу, ибо никто не выглядит идеально, даже не близко к этому. И он ждал уже достаточно долго, провёл большую часть дня будучи окруженным тоннами ярких вспышек, настолько ярких, что он не будет удивлён потере зрения к закату. Момент, которого он так ждал. И не он один. В мгновение, когда Ким Сокджин, по слухам самая горячая модель сезона, попадает в поле зрения Юнги, все объективы уже направлены в его сторону. Мин сразу может сказать, что визажисты Сокджина определённо постарались сегодня. Волосы идеально разделены пробором, волнами падая чуть выше его глаз, острые, ярко-выраженные скулы, идеально подчёркнутые брови, нос, будто сделанный из пластика и тощие руки, что прижимаются к костлявым бёдрам. Юнги делает глубокий вздох. Куколка. Фотограф быстро поднимает камеру в сторону подиума. Ему нужно всего пара снимков, один щелчок фотоаппарата… – Хэй, – кто-то дотронулся до его плеча. Юнги теряет баланс и роняет камеру прямо на пол. Смотрит как та летит, летит, летит. Но успевает поймать прямо перед столкновением с землёй, – Вы Мин Юнги, правильно? Последний кидает взгляд на подиум, чтобы увидеть уходящего с дорожки Ким Сокджина и упущенный идеальный кадр. Он поворачивает голову на незнакомца рядом, чей высокий, раздражающий голос всё ещё звенит в ушах. – Ты, блять, кто? – парниша оголяет белые зубы и придвигается чуть ближе. Слишком близко. – Я Пак Чимин! Хотел узнать, можем ли мы устроить фотосессию как-нибудь? Я видел многие Ваши работы с другими моделями, я Ваш большой фанат. Мин осматривает то, что видит перед собой. Пухлые щёки, разной формы брови и улыбка, слишком широкая для его лица. Переизбыток эмоций в глазах и энергичная походка говорят только об одном. Наивный. Внешность Чимина… Средняя. А средняя значит обычная, а обычная значит уродливая. Юнги даже не верит, что кто-то такой вообще может быть частью модельной индустрии. – Я здесь не для работы с псевдо-моделями, у которых с лица ещё не сошла детская припухлость. Вспышка обиды на секунду заменяет энтузиазм в глазах Чимина. Жаль, конечно, что Юнги абсолютно наплевать. Он забирает оборудование и, не кинув даже взгляда на начинающую модель, уходит, всё ещё раздражённый из-за того, что ему помешали сделать хоть несколько фото Сокджина. . Время от времени, Юнги нравится баловать себя стаканчиком кофе из небольшого кафе в оживлённом норвежском городе. Он может почувствовать, как расслабление проходит сквозь его тело ещё с первого глотка кофейного напитка. На несколько прекрасных мгновений, он может себе позволить отложить в сторону мысли о ковровых дорожках и подиумах, сделать выдох и блаженно закрыть глаза. Когда он открывает их, на месте прямо напротив кто-то сидит. Мин в испуге чуть не разливает кофе на себя. – Не против, если я сяду здесь? – спрашивает неприглашённый гость. Нахально, точно также, как в первую их встречу. Ответа он так и не получает, потому что нет, Юнги против, но модель спросил это уже после того, как занял сидение. Чимин ставит на столик тарелку с куском шоколадного торта и начинает есть, ни о чём не думая. – Не волнуйся, я не буду надоедать тебе слишком долго. Кстати, о том, что ты сказал в прошлый раз. Я настоящая модель, а не какой-то самозванец, – бубнит он перед тем, как съедает ещё кусочек десерта, – я в этом бизнесе почти три года. Юнги делает паузу и поднимает левую бровь. Через какое-то время, он спрашивает: – Ты сделал что-то со своим носом? – Оу… Эм, да, – отвечает почти что смущённо, – Я изменил его с помощью пластической хирургии несколько недель назад. Это достаточно популярно сейчас, поэтому я подумал, знаешь, а почему нет? – он получает в ответ задумчивый взгляд фотографа, перед тем, как тот говорит: – Неплохо. Тебе подходит. Чимин сияет после выхода из кафе. . В следующий раз они случайно встретились в самолёте из Лос Анджелеса в Нью Йорк, спустя чёрт знает сколько времени с последнего раза, как двое пересеклись – их мысли всё равно слишком забиты перелётами из города в город и фотосессиями, чтобы помнить. Уже в первые полчаса Юнги сделал для себя вывод о том, что спать просто невозможно, когда под боком Чимин, настоявший на том, чтобы поменяться с кем-то местами, просто ради сидения рядом с Мин Юнги. Младший то и дело нервно дёргается и заламывает пальцы на руках, несмотря на то, что так ничего и не говорит. В конце концов, Чимин преодолевает свою тревожность и поворачивается к Юнги, немного слишком резко: – Ты тоже летишь на весеннюю Неделю Моды? – Юнги лишь на секунду окидывает собеседника взглядом, после чего поворачивает голову обратно в сторону иллюминатора. – Что ещё мне делать в Нью Йорке? – Оу… – Чимин кивает, – Я тоже. Дальше некоторое время они сидят в тишине, по большей части из-за Юнги, что даже не попытался продолжить диалог. Но он всё же оглядывает Пака взглядом, уделяя внимание тому, что внешность мальчика изменилась за время, когда они не виделись. И дело даже не в ярко-рыжих волосах, пришедших на замену натуральному тёмно-каштановому цвету. У него менее пухлые щёки, плоский живот и руки тоньше. Меньше. Он выглядит меньше. – Я, эм, сел на диету не так давно, – будто прочитав мысли Мина выдает модель, заставляя Юнги задуматься, слишком ли был очевиден его осуждающий взгляд, – Всё идёт достаточно хорошо, ну, я сильно похудел за последние пару недель. Никому не нравятся толстые модели, правда? Ну вот я и решил попробовать… На это старший поднимает бровь, игнорируя тот факт, что Чимин не то что сейчас, и раньше, в первую их встречу, весил меньше, чем положено; он просто одобрительно кивает головой, ведь быть просто худым с его профессией – недостаточно. – Работает твоя диета. В этот момент, глядя на то, как лицо Пака буквально сияет от обычного комплимента, будто бы тот пьянеет от похвалы в свою сторону, брюнет впервые ловит себя на мысли о том, что может быть мальчик и создан для такой пустышки, как модная индустрия. Когда стюардессы подходят к их местам, чтобы подать обед, оба вежливо принимают еду и едят сухую пасту, обмениваясь фразами время от времени. В какой-то момент диалог доходит до фотосессий, и Юнги нерешительно достает свой фотоаппарат, протягивая ее в руки Чимину, чтобы тот поигрался с разными функциями и настройками аппаратуры. Внимательно следя за действиями младшего, чтобы все не закончилось очередной сломанной камерой, Мин заметил с каким очарованием он смотрит на оборудование. Из мыслей его вытягивает неожиданный клик. – Ты выглядишь красиво, хён. Упомянутый хён забирает камеру и качает головой, сильно сомневаясь, что Чимин вообще знает значение этого слова. Красиво – это впалые щёки и костлявые пальцы. Красиво – это лицо, покрытое тоннами дорогого, брендового макияжа и экстравагантная одежда, свисающая с хрупких плеч. И возможно, Пак Чимин вовсе никогда не поймёт этого. Юнги поднимает камеру так, чтобы Чимин попал в объектив, но не нажимает кнопку. – Однажды, я сделаю фотографии с тобой тоже. Когда ты будешь достаточно красивым. Когда ты будешь весить в полтора раза меньше, чем сейчас и питаться разве что завистливыми взглядами в твою сторону. Чимин только кивает. Позже, уже после окончания приема пищи, младший извиняется и удаляется в уборную. Юнги и без слов понимает, что тот проведет следующие двадцать минут сидя над унитазом с двумя пальцами глубоко в своей глотке; всё ради того, чтобы извлечь из тощего тела калории, возможно со своей кровью и, немного, человечностью впридачу. Не обязательно из-за отвратительного вкуса еды в самолете, а скорее потому, что это – первые шаги выживания в их мире. Чимин возвращается на своё место слегка бледным, а рядом сидящий фотограф делает вид, что не заметил, как тот покачивался из стороны в сторону по пути. Или то, как Чимин давится переодически, будто его сейчас стошнит ещё раз, только вот в ослабшем организме уже ничего не осталось. Оставшаяся часть полета проходит в тишине. В определённый момент, Юнги находит себя переплетая пальцы с мальчиком рядом, чтобы успокоить и показать, что он на верном пути. Что в нём есть потенциал, даже если поначалу так не казалось. А в паре километров над землёй Нью Йорка Мин думает о том, что с нетерпением ждёт, когда сможет направить объектив фотоаппарата на рыжеволосого парня, назвав его достойным обложки Vogue. . Свой первый поцелуй Чимин и Юнги делят во время перерыва между показами, когда им предоставили несколько дней спокойствия перед тем, как вечная спешка, к которой они оба так привыкли, возобновится. Он односторонний, Пак придвинулся вперёд, сблизив их лица, посреди оживлённой улицы в Лондоне, а старший его не оттолкнул, но и не ответил взаимностью. – П-прости, – уже розоволосый Чимин отходит на шаг от мужчины и произносит ещё тысячу извинений себе под нос, Юнги хватает его за плечо, – Но я давно хотел это сделать, – признается младший. – Всё в порядке. Дальше, конечно, ничего не заходит, они продолжают идти как ни в чём не бывало, и когда вечером оба расходятся по своим номерам в отелях, Юнги клянётся, что слышит за спиной тихое: «Когда-нибудь я буду достаточно красивым для тебя». . Начало осени несёт за собой падающие листья и афтерпати какого-то шоу, на которой Юнги сам не ожидал, что появится. Вечеринка представляет собой смесь алкоголя, разгорячённых, пьяных тел на танцполе и импульсивных перепихов в отеле поблизости. Когда ты в сфере моделинга достаточно долго, то понимаешь, что неправильные решения – тоже часть работы. Всем плевать на то, кто придёт на вечеринку. Никого не волнует менеджер ты, модель, дизайнер или фотограф, в случае Юнги. Такие вещи – это не больше, чем собрание лиц, спрятанных за блестящими тенями для век, и людей, что чокаются бокалами в честь жизни, состоящей из побегов от папарацци и изюминкой в виде восхитительных сплетен и скандалов на каждом углу – гламурно и очень, очень поверхностно. Юнги здесь ради взаимодействия с людьми; чтобы предложить кому-то напиток, поболтать об одержимости материальными ценностями, подсунуть потенциальному клиенту в руки визитную карточку. Бизнес. – Я делаю хорошую работу, – говорит он Ким Намджуну, известному своей хищной улыбкой и прошлым, включающим в себя красивые слова, нацеленные на удар ножом в спину позже, – позвони мне как-нибудь. Намджун забирает визитку резким движением руки и уходит самоуверенно, будто бы под кайфом, но не от наркотиков, а от славы и популярности. И, скорее всего это так, здесь все в какой-то степени такие. Юнги знает, что ему не позвонят, он даже не уверен, что мужчина достаточно трезв, чтобы вообще понять о чём речь, не то что запомнить слова фотографа. Происходящее становится всё более беспорядочнее, и Юнги уже надоедает тошнотворный запах духов, алкоголя и дыма, прожигающего лёгкие. Гости смотрят в зеркало чаще, чем друг на друга, как будто им недостаточно видеть свои лица на бекстейджах шоу Гуччи каждый раз. Мин решает, что пора идти, после чего забирает свою куртку и направляется в сторону входной двери. – Хён! – Слышит он позади себя и, повернувшись, видит Чимина, который машет ему рукой, – Ты уходишь? Юнги только кивает головой и переключает внимание на стоящего рядом темноволосого парня: – Твой друг? – Это Чон Чонгук, – представляет его Пак, – мой стилист и дизайнер. Мы пришли сюда вместе. Чонгук выглядит юным и неопытным, не только в плане возраста. Он выглядит словно только недавно получил работу в этой индустрии, максимум несколько месяцев назад. В его глазах присутствует надежда и детская наивность, настоящие, а не привычная иллюзия, созданная благодаря туши для глаз и хайлайтеру. Юнги уверен, пройдёт немного времени, и всё это исчезнет. Чимин уходит за напитками, оставляя двоих наедине, и фотограф чувствует, что взгляд Чонгука скоро прожжёт в нём дыру. – Что-то хочешь спросить? – на это стилист придвигается чуть ближе к нему, меняя выражение лица на что-то сильно похожее на беспокойство. – Чимин морит себя голодом. Юнги требуется секунда, чтобы понять, что от него хотят. – И? Меня это должно как-то волновать? Появившийся ужас в глазах стилиста почти истеричен: – Ну… Мне приходится делать его одежду всё меньше и меньше, он потерял болезненное количество веса, ну и я… Ты же Мин Юнги, верно? Чимин тебя очень уважает и если ты… Скажешь ему остановиться? Я уверен, он послушает тебя, – на этом моменте Чон уже готов чуть ли не на коленях умолять его об этом. Знает ли он вообще из чего состоит мода? – Слушай, ребёнок, я скажу это в первый и последний раз. Чимин делает то, что ему нужно, чтобы стать следующей супермоделью, и если это значит, что его диета должна состоять из лака для волос, пудры, снотворного и бижутерии стоимостью с квартиру в центре Сеула, значит так тому и быть. И если он хочет попасть в Vintage или Elle – сделает это и даже больше, ясно? – Чонгук хоть и юн, но не глуп, потому понимает, что ответа от него никто не ждёт, – А тебе, Чон, стоит продолжать создавать блестящие костюмы и лепить идеал на тощих фигурах, потому что оттуда идут твои деньги. Прикрепи к ткани парочку поддельных аксессуаров, подними цену на свои тряпки и покажи моделей миру как своё творение, – он машет рукой в сторону младшего перед тем, как повернуться к выходу, – А ещё…Скажи Чимину, что я был рад с ним поговорить. . Чон Хосок, также фотограф, он… Что-то с чем-то. Самый близкий к статусу друга, как считает Юнги. Они встретились впервые за пару месяцев в магазине со специальными линзами для камер. Их диалог постепенно превращается в что-то милое и привычное, и Мин понимает, что скучал по нему больше, чем признает. – Ну что, – Хосок говорит, держа новое оборудование в руках, – моделью года снова станет Ким Сокджин, хах? Я был уверен, что это будет Ким Тэхён, особенно после той фотосессии с тобой. Ты сильно поднял его рейтинги. Юнги подимает плечами: – Они соревнуются друг с другом ещё с Берлинской Недели Моды три года назад. Пара моих фотографий ничего не изменит, – потому что в конце концов, разница в их популярности ничерта не значит на общей картине. Все мы понимаем, что эти двое и ещё тысячи таких же марионеток – всего лишь скульптуры, способные дышать. Мраморные фигуры с искусственными сердцами. – Ой, ну ты же сам знаешь, что можешь поднять кого угодно из-за этой самой «пары фотографий», даже немного завидую тому, как ты хорош, – Хосок пускает смешок, – Я ещё слышал, что Пак Чимин стремительно поднимается по карьерной лестнице, думаю, если ты его сфотографируешь, то он тоже станет достоин соревноваться с этими двумя. – Ох, Чимин, он… – Юнги задумался на секунду – близится к этому. – Называете друг друга по именам, даже так? Между вами что-то есть? Он хорош в постели? – А что? – говорит почти с вызовом, пока тянется к полке, выбирая одну из линз и протягивая ее младшему, – Ты заинтересован? – Не, связи на одну ночь – не моё. Мин усмехнулся. – Ну да, ты же на самом деле питаешь интерес к чувствам. – Но я как минимум не зависим от идеи нахождения идеала в форме человека, как ты. Юнги закатывает глаза, ибо, а почему он должен искать что-то меньшее? . Фотограф уже практически потерял счёт времени, когда наконец возвращается в Южную Корею. В Европе, откуда он приехал, было тепло, а вот Сеул встречает не такими уж и приятными погодными условиями. Благо, брюнет находится в помещении, устанавливает свет для последней съёмки сезона. Его сегодняшний клиент не является чем-то мало ожидаемым, наоборот, он уже давно ждал этого дня. Пак Чимин входит в комнату, выглядя ослепительно. – П-привет, – Юнги удивлён до безмолвия, увидев насколько человек перед ним изменился. – Привет, – спокойным тоном отвечает модель и растягивает губы в улыбке. Не слишком широкая, не слишком маленькая. Это идеальная самодовольная ухмылка, которая практиковалась раз за разом на протяжении многих лет, пока вся её искренность не пропала бесследно, – Я мечтал об этом уже очень долго, ещё с первой нашей встречи в Токио. Как я выгляжу? Фотограф оглядывает его с ног до головы, впитывая всё, что видит перед собой. А перед ним пустые глаза без тени эмоций, впалые щёки с небольшим количеством румян на них и стеклянная улыбка, никому конкретно не предназначенная. Это… То, что он искал всё время. То, что он всегда хотел запечатлеть на камеру. Настоящую модель, с телом манекена и пластиковой кожей. Идеал, достойный картин. Юнги притягивает младшего парня к себе, положив руку на бёдра, что состоят только из костей, обтянутых кожей, и касается его губ, покрытых толстым слоем блеска. – Прекрасно.