Соулмейт "за углом". Ищи!

В больнице было тихо и безлюдно, что совсем не удивительно для такого позднего часа. Бодрствующим оставался только персонал, состоящий из дежурных медсестер и парочки врачей, один из которых, как оказалось, был нам нужен. Итачи провёл меня к знакомому доктору, и сейчас я сидела на столе и ждала своей участи. Из рассказов самого доктора, выяснилось, что он лечил всех Акацук, когда те получали ранения, при которых стоило избежать ненужных объяснений. Он оказывал им нужную помощь, не задавал никаких вопросов и приезжал в любое время дня и ночи. За отдельную плату, разумеется. Тамацу-сан, а именно так его звали, сейчас собирался вытаскивать застрявшую в моей руке пулю. На данный момент он дезинфицировал свои инструменты, а я сидела на кушетке и меня откровенно колотило. Трясло так, что стол подо мной ощутимо ходил ходуном. Я не была уверена, это от предстоящей процедуры или от того, что было дико холодно. Итачи все так же молча стоял рядом и хмурился, обдумывая что-то свое. Наконец, Тамацу-сан повернулся к нам и, выразительно посмотрев на Итачи, свободной от инструментов рукой указал на дверь. - Подожди, будь добр, за дверью. - Я останусь здесь, - Учиха покосился на пытавшую унять дрожь меня. Если ты так пытаешься меня успокоить, то хреново у тебя получается! - Нет, ты выйдешь за дверь, – доктор был непреклонен. - Мне лишние раздражители не нужны, уж извини. - Раздражители? - прохрипела я и удивлённо на него посмотрела, а Итачи усмехнулся. Криво, но все же. - Именно, - Тамацу-сан покачал головой. - Мне будет так спокойней, - он повернулся к Итачи, - как только я закончу, я тебя позову. Иди, давай! Итачи долго смотрел на доктора, потом кивнул и вышел за дверь. Как только она за ним закрылась, док вздохнул. - Я боялся, что он начнёт спорить...- он поднял на меня глаза. - Ну, что, приступим? - Чем раньше, тем лучше.. - я выдохнула и попыталась принять более удобную позу. Доктор зашёл с боку и взял в руки нужный инструмент. Я вздрогнула от его вида и сжала левой рукой кушетку. Ничего, всё в порядке. И не такое переживали и переживем. Подумаешь пулю вытащить! Холодный инструмент коснулся кожи раненой руки, чем вызвал неприятные ощущения и док начал «мини-операцию». Ладно, не подумаешь! Господь Всемогущий, как же это больно! Пока он там, с позволения сказать, ковырялся, я сидела, до крови закусив губу и зажмурив глаза, стараясь ни о чём не думать. Время тянулось бесконечно. Кроме боли в руке, я практически ничего не ощущала, сосредоточившись на том, чтобы не заорать. Нечего тут устраивать концерты. Правда, пару раз все же не сдержалась и зашипела ругательства, но это были все звуки, которые я издала за это время. - Всё, можешь открывать глаза, – то воодушевление, с которым были сказаны слова, заставило меня скептически хмыкнуть. Тяжело дыша, я открыла глаза и посмотрела на уже немолодого Тамацу-сана. Он стоял с довольной улыбкой на лице, а в руках держал хирургические щипцы с зажатой в них окровавленной пулей. Я пару раз сморгнула и облегчённо выдохнула. - Наконец эта херня больше не мешает.. Док усмехнулся и, положив пулю на металлическую тарелку, взял в руки бинты и какую-то мазь. - Тогда сейчас дам обезболивающее, перебинтуем, и можешь быть свободна! – я согласно кивнула, а он приступил к задуманному. - Я вообще был уверен, что ты будешь кричать. - С чего бы? – я скосила на него глаза, а он кивнул чему-то своему. - Процедура эта не из приятных, даже мужчины часто не сдерживаются. А тут девушка. Это достойно уважения, юная леди. Боль осталась, но теперь была пульсирующей, а не всепоглощающей, да и рукой двигать совершенно не хотелось. Но обещанное обезболивающее должно было скоро подействовать. То, что произошло сегодня, и то, что я все еще жива, было в вышей мере удивительно. Максимум, какая опасная ситуация, не считая сегодняшней, в которой я была, это охота, на которую с детства водил меня мой отец. Впоследствии, это стало подразумевать под собой умение владеть ножом, хотя бы на базовом уровне, а, учитывая страсть моего родителя к огнестрельному оружию, то и знание разновидностей этого самого оружия, от сборки, до прилагающихся к нему пуль. В общем, ненужных, как казалось мне тогда, знаний у меня было хоть отбавляй. И хотя организм был в какой-то мере закален на экстремальные ситуации, меня все равно ощутимо потряхивало. Но, сдавалось мне, что это не из-за нападения, а из-за предстоящего разговора. Это как раз больше походило на правду. Когда доктор полностью закончил и позволил двигаться, я спрыгнула с кушетки и на заплетающихся ногах подошла к столу, где лежала сейчас пуля. Любопытство было сильнее слабости. Подняв ее трясущимися пальцами, я поднесла ее ближе к глазам. - Восьмимиллиметровая, бронебойная... Обычно используются, чтобы пробить жилеты. И мне ещё повезло, что рука в более-менее в порядке осталась. Правда, из-за меньшей массы, чем обычная пуля, бронебойная не меняет форму, попадая в тело противника, и имеет меньшую убойную силу. Хм, они должны были это знать или эти остолопы считали, что я под тонким платьем пуленепробиваемые жилеты ношу?.. Да и стреляли в меня из обычного, 7ми зарядного пистолета. Думаю, что в следующий раз в меня будут стрелять из более мощных патронов. Честное слово, я оскорблена до глубины души таким пренебрежительным отношением к моей персоне! Сзади послышался смешок и удивлённый вздох. Я медленно повернулась, понимая, что все это время я говорила вслух, и тут же поморщилась, так как невольно дёрнула раненной рукой. Доктор стоял у рабочего стола и глупо улыбался, прибираясь с видом аля «я тут ни при делах и вообще меня здесь нет и не было». А вот по взгляду Учихи, который видно уже несколько минут минимум здесь стоит и наблюдает за мной, я поняла, что он не только всё видел, но и слышал. И тяжелый разговор резко перешел в категорию «супер тяжелый, весом с луну». Н-да.. Светлое будущее у меня, ничего не скажешь. И вряд ли удастся обойтись малой кровью. Доктор подошёл к Итачи и положил руку на его плечо, заставив обратить на себя внимание. Когда парень к нему повернулся, он ободряюще усмехнулся. - Думаю, что такую девушку ты вряд ли где-то ещё найдёшь. Не потеряй, - и ушёл, как будто он сейчас вообще ничего не говорил. Когда Итачи повторно на меня взглянул, я поняла одну вещь – участь пришла. Открыв дверь, парень демонстративно отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. Я взглянула на «невинного» доктора, как на самоубийцу, и, с видом заключённого, гордо вышла из кабинета. Путь от кабинета до машины прошёл в полной тишине. Опять. Я начинаю к этому привыкать. Но у меня создалось подозрение, что это только из-за любопытствующих взглядов медсестёр, потому как, стоило сесть в его машину, Итачи всем корпусом повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Чёрные, бездонные глаза выжидательно изучали меня, а я не была уверена с чего начать, да и что конкретно он хочет услышать. Внутри снова нарастало напряжение и неуверенность в своих действиях, продиктованное его реакцией. Стряхнуть это наваждение было сложно и его молчание совсем не добавляло мне устойчивости. Так прошли долгие пара минут, показавшихся мне вечностью. Так и не дождавшись ответа, он вздохнул и сел нормально, облокотившись на сидение, и только голову повернул в мою сторону. - Я так понимаю, что ты ничего мне рассказывать не хочешь. Я хмыкнула, отворачиваясь от него, так как все же не могла выдержать его долгого взгляда. Сдается мне, что этим могли похвастаться лишь единицы. - Смотря, что ты хочешь от меня узнать. - Правду. И желательно с самого начала. Правду! Как просто и прямолинейно, в этом все Учихи. - Отлично, - я старательно подбирала слова, которые упорно не хотели складываться в предложения. Прям, как тогда, когда должна была рассказать о записке, но не сделала это. Однако, ни одна мысль не хотела выглядеть более-менее адекватной. – Ладно, у меня не получается собрать мысли воедино. Может, ты будешь просто задавать вопросы? Ответом мне было молчание. Снова. Прошла еще пара минут. В тот момент, когда напряжение достигло своего пика, и я была уже готова просто броситься вон из машины, как последняя истеричка, благо мы были еще на стоянке, он вдруг заговорил: - Откуда ты столько знаешь об оружие? - Отец охотник, он всему и научил. - Ты убивала когда-нибудь до этого? - Пару зайцев на той же охоте, не более того, - я повела плечами, силясь снять надоевшее напряжение. Снова повисло молчание. Учиха вдруг устало вздохнул, расслабил плечи и вышел из машины. Прежде, чем я успела подумать о том, что он решил меня бросить прямо тут, разочаровавшись в том, что убивала бедных, ни в чем не повинных зайцев, он обошел машину спереди, открыл мою дверь, вытащил меня наружу и решительно усадил на капот, нависая надо мной. От внезапного холода мою задницу спасло лишь то, до этого он предусмотрительно положил туда свой пиджак. Не обращая внимания на мой изумленный и взволнованный вид, он аккуратно приподнял правую руку, за запястье, памятуя о том, что меня была влита ударная доза обезбола после операции, и нежно провел большим пальцем по узорам метки. Его взгляд, направленный на нее, в этот момент был наполнен таким теплом, что внутри стало сильно жарко, а само его действие заставило сердце вновь пуститься вскачь. - Как давно это у тебя? - Она появилась той ночью, после матча, когда я переехала к вам. Он резко поднял на меня глаза, и мы встретились взглядами. В моих читалась вина, что не рассказала раньше, в его понимание... и счастье? Должно быть, меня все же глючит. Правда, же? - Моя появилась в ту же ночь, - он закатал рукав на правой руке, и я увидела такой же рисунок на запястье. Еще немного и мое кокоро не выдержит такого нервного напряжения. Помогите. – Ты ведь знаешь, что это? - Метка соулмейта, - я задумчиво хмыкнула. – Прости, что не рассказала раньше. Я боялась, что.. Я запнулась, не смея произносить дальше, но меня поняли и так. - Ты боялась, что я не приму тебя, так? – он лукаво улыбнулся, на что я густо покраснела и кивнула, окончательно опустив глаза. Пресвятые ежики, нельзя быть таким очаровательным... дьяволом. А он тем временем продолжил. И голос его становился все тише и глубже. – Я должен был догадаться раньше и взять все в свои руки, но Пейн слишком загрузил заданиями, и пришлось ненадолго отвлечься. Но сейчас мне совершенно ничего не мешает, наконец, исправить ситуацию. Я недоверчиво подняла голову, чтобы в туже секунду судорожно сглотнуть. Учиха был неприлично близко! Несмотря на то, что платье (моими же стараниями) превратилось в жесткое мини, это совершенно не помешало ему бесстыдно раздвинуть мои ноги, обжигая прохладную кожу прикосновениями пальцев, и встать между ними, максимально сокращая расстояние между нашими телами. Сердце бешено билось о грудную клетку, а тело давно бросило в жар. В его глазах плясали черти, а его руки, барьером выставленные по бокам от меня, создавали не менее жаркую клетку, сильно контрастируя по температуре с окружающей средой и моей собственной холодной кожей. - ..что ты делаешь? – говорить громко не было сил и возможности, поэтому оставалось только шипеть. - Беру все в свои руки, как и обещал. Хриплый голос парня пробрал до самых внутренностей. Даже если бы я хотела сопротивляться, то вряд ли бы смогла, так как вверх взял интерес, чем это закончится. Собственно, он и не заставил себя ждать. Медленно, нагло дразня, он наклонился совсем низко и мягко коснулся своими губами моих. От вроде бы невинного поцелуя по телу прошла ощутимая дрожь. Не удержавшись, пальцами зарылась в основание не туго заплетенного хвоста, и этим движением дала негласный сигнал на согласие. Почувствовала, как он полуулыбнулся. А в следующее мгновение поцелуй уже не был столь невинным. Итачи целовал жадно, ненасытно, будто стараясь урвать больший кусок от внезапно доставшегося вожделенного пирога. Я отвечала той же монетой, откровенно наслаждаясь происходящим. Почувствовав, как он больно прикусил нижнюю губу, невольно издала тихий стон, что позволило ему проникнуть языком в мой рот, сделать поцелуй более глубоким, более жарким, так что внизу живота стал завязываться приятный тягучий узел. Вскоре стало отчаянно не хватать воздуха, но заканчивать этот бешенный «танец» не было никакого желания. И, все же, организм взял свое. Нехотя отстранившись, Итачи уткнулся лбом в мой лоб и, тяжело дыша, весело смотрел на меня. Его глаза блестели, наполненные чувствами и ощущениями под завязку. И, могу поспорить, я выглядела не лучше. - Что ж, если ты это называешь «взять все в свои руки», то я даже сопротивляться не буду, - пробурчала я, все пытаясь совладать с собственным дыханием. Послышался тихий смех. - Я не ожидал другого ответа. - Нам бы это.. того, домой, – слова с трудом складывались в предложения, но я усиленно делала вид, что все еще не утратила способность нормально разговаривать. - Думаю, ты права, - он отстранился, напоследок урвав еще один короткий поцелуй, и аккуратно опустил на землю. Правда, ноги меня подвели, поэтому пришлось срочно меня подхватывать. - Черт, Учиха, это ты виноват, что у меня ноги подкашиваются. Так целоваться противопоказанно целомудренным законом! На мой возмущенный тон, он только покачал головой. Но было видно, что он крайне польщен такой оценкой. Дорога до дома тоже прошла в молчании, но в уже несколько ином. Каждый из нас переваривал то, что произошло, а атмосфера в салоне была более чем умиротворенной. Мерное урчание мотора и нервы, все же основательно потрепанные сегодня, окончательно сморили, поэтому я совсем не заметила, как уснула.