Семейные узы pt2 (Я люблю тебя!)

***

Автор.

**Brian Tyler (Far Cry 3 Ost) — Further Грохот раздается по всему дому. Тэхён уворачивается от очередного удара. — Я убью тебя! — рычит Чимин. Гнев затупляет рассудок, хочется разорвать Тэхёна на мелкие кусочки и сжечь. Ким заигрался, перешел все границы! Пак мог стерпеть многое, но не последнюю выходку Тэхёна. Чим узнал, что его тело нашли в развалинах из новостей. Ким вытирает рукавом рубашки кровь с разбитой губы и шипит. — Черт! Это же «Гуччи»! — Ви смотрит на Чимина с холодным презрением. — В тебе нет ничего человечного! Ты — кусок эгоистичного дерьма! — Чимин набрасывается на Тэхёна, на этот раз попадая кулаком в челюсть соперника. Ви теряет равновесие и падает на пол. Чимин сжимает воротник рубашки от «Гуччи» одной рукой, чтобы удержать изворотливого Тэ, а другой замахивается. Удар! — накопившаяся душевная боль рвется наружу через кулаки. Ещё удар! — у Чимина перед глазами мелькает Суён, что надрывно плачет, и ему срывает все предохранители и тормоза. Жертва уже не отбивается. Ещё! — кулаки в крови Тэхена начинают покалывать, но парень продолжает. Намджун приходит вовремя. Ужас охватывает Кима, когда он застает Чимина за остервенелым избиением Тэхёна. Быстро сориентировавшись Джун с трудом оттаскивает Чимина от уже почти теряющего сознание Тэхёна. — Я убью эту мразь! — не унимается Пак. — Чим, успокойся! — Ким выталкивает Чимина из кабинета Тэ и силком ведет в ванную, чтобы остудить. — Твою мать! — орет Чимин, когда на него льется ледяная вода. — Успокоился? — Намджун всё ещё держит Чимина, не давая сбежать. Пак дышит глубоко, его потряхивает от эмоциональной перегрузки. — Что на тебя нашло, Чим? — Джун отпускает Чимина, убедившись, что тот не сорвётся с места и не побежит к Тэхёну доводить дело до конца. — Заебало. Как же я устал от этого дерьма… — Пак облокачивается о холодную стену, не в силах стоять ровно, и прикрывает веки. — Как бы ты поступил на моём месте, увидев отца и…сестру? Увидев их боль? — Чимин почти застонал, вспомнив лица дорогих людей. — У всех сейчас трудные времена. Тэхён не стал бы подкидывать тело, если бы в этом не было необходимости. Ши Хек прижал его. Мы уже близки к цели! Сейчас ты должен собраться. — Намджун встряхнул друга, — От тебя сейчас зависит исход всего нашего дела! — Если бы не Хосок-хён, я бы давно вас кинул. — бросил слова Чимин, отталкивая друга. Пака бесило, что Намджун постоянно заступается за Тэ, идет у блондина на поводу. Чимин переодевается в сухую одежду. Как же достали шмотки Тэхёна! Но опять-таки у Чимина нет выбора. Пак сидит на краю своей кровати, сжимает и разжимает кулак, изучая небольшие раны. Костяшки на кулаках неприятно покалывают, напоминая о той ненависти, что Чим испытывает. — Прости меня, Суён…

***

POV Суён.

Три дня. Прошло всего три дня с самого страшного момента в моей жизни, а судьба подкидывает мне новые испытания. День суда Хосока назначен. День, решающий судьбу многих людей. Горожане устроили митинг. Молодое поколение требовало открытого суда, чтобы всё было на виду и власти поддались. А мне нет никакого дело до народных волнений. Во мне будто что-то сломалось и не подлежит восстановлению. Я прохожу в камеру для свиданий с заключенными. Хочу взглянуть Хосоку в глаза и, возможно, увидеть истину. Людям, переживающим горе, свойственно искать виновных и срывать свою злость на них. Виноват ли он? Я не знаю… Какая-то часть меня по-прежнему хочет верить в невиновность Хосока, но значительно большая часть уже ненавидит его. — Суён? — голос Хосока дрогнул. Он зашел вместе с надзирателем. Я медленно поднимаю глаза на заключённого. Черты лица заострились, одежда висит на нем, а глаза кажутся больше обычного. Я задерживаю свой взгляд на нем, пытаюсь прочесть эмоции, но не вижу ничего, кроме волнения. Хосок присаживается напротив, не отводя взгляда. Его запястья стерлись об металл в кровь. Парень делает глубокий вдох. — Чимин… — вдох, выдох, нужно успокоить сердце, иначе не смогу сказать всё что хотела. — Он был твоим другом. Почему? Хосок, почему ты…? — в глазах неприятно защипало, и я закрыла их, чтобы не расплакаться. — Я не убийца. — Хосок дрожащими пальцами дотронулся моей ладони. — Посмотри на меня, Суён. Я вздрогнула и открыла глаза. Хосок смотрит с сожалением в глазах. Только сейчас я замечаю его измученность. Преступник не может быть настолько замученным. Хосок не виновен, но от этого не легче. Чимин не вернется… **태연 — 만약에 Хосок видит, как мне плохо, а я замечаю жалость и беспокойство в его взгляде. Парень дергает скованными руками, желая прикоснуться ко мне, но длина цепей не позволяет. — Пика, он ведь с тобой? — отпустив руки спрашивает Хосок. — Ты ведь его сберегла? — Что? — вытираю горячие слезы. — Откуда ты знаешь о нем? Хосок улыбнулся. Я забыла, что его улыбка подобно солнцу — теплая и яркая. — Я тот, кто отдал его тебе. — пауза. — Я твой брат. Ещё в детстве я подарил тебе этого медвежонка. Он должен был защищать тебя, отгонять страхи и забирать боль, пока меня не было рядом. — Ты. Мой. Брат? — моё сердце замерло в ожидании подтверждения. Я смотрю на рыжего парня в кандалах, пытаюсь вспомнить хоть что-то из прошлого, но в голову лезут смутные картинки. Вдруг становится душно им в горле пересыхает. — Да, ты — Чон Суён, это имя выбрал отец. — глубокий вздох, будто в легких Хосока не осталось воздуха. — Наши родители погибли. Мы были совсем детьми, остались на улице. Суён, меня забрали в детский дом, и я забыл о тебе… Прости меня. — Хосок вытирает слезы. Нет! Остановись! Не говори больше, иначе я не выдержу! Мама, папа и брат — это была не просто мечта, а необходимость. Это была моя жизнь! — Будучи подростком я цеплялся за свои сны, в которых видел тебя и родителей, но никак не мог вспомнить! И вот перед самым концом, — его голос дрогнул, а моё сердце пропустило удар, — перед самым концом я нашел свою семью — тебя. Ты похожа на маму, очень похожа. Я медленно встаю и на ватных ногах подхожу к Хосоку. Моя жизнь превратилась в руины, но я нашла в этих руинах родного человека. Мои руки тянутся к нему. Хосок тоже встал. — Это… ты… — сквозь поток слез говорю я. — Мальчик из моих снов… — я обнимаю Хосока, утыкаясь в плечо. — Всё будет хорошо, не плачь. — успокаивает Хосок, а сам шмыгает носом. — Ваше время вышло. — произносит надзиратель. Нет! Пожалуйста! Дайте мне ещё время! Я цепляюсь за брата, не могу отпустить, ведь я только что нашла его. Хочу узнать о нашем прошлом, о том, как он жил, о чём мечтал. Хочу рассказать Хосоку обо всём, что было со мной, но время безжалостно убегает сквозь пальцы. — Прости, что раньше не вспомнил тебя. У нас бы было больше времени. Возможно, всё бы случилось совершенно по-другому. — Хосок мягко отстраняет меня от себя и разглядывает, запоминая каждую черточку лица. Меня хватают под локоть и уводят. Я в последний раз цепляю руку брата. — До встречи! — прощаюсь я, обещая вернуться. — Я буду ждать. **t 윤미래 — ALWAYS(태양의 후예 OST) Дома на меня давят стены, а во дворе так же пусто как в моей душе. Теперь я пыталась зацепиться за смутные воспоминания из своего детства, но видимо я была слишком юна, чтобы вспомнить хотя бы лица родителей. Подхожу к зеркалу. «Ты похожа на маму, очень похожа» — голос Хосока звучит в голове. Смотрю на свое отражение, пытаюсь представить себя чуть старше, изменить взгляд на более нежный и наполненный любовью. Не получается. В отражении несчастный взгляд, измученный и даже капли любви в глазах не найти. — Нужно представить что-то хорошее! То, что я люблю… — я представляю пушистых щенков. — Нет, не то… — пробую снова, закрыв глаза. Темно. В темноте очень неуютно и страшно. «Люблю! Люблю!» — повторяю словно молитву, пока нахожусь в оковах мрака. — Ты кому-то говорил, что любишь? — поинтересовалась я — Да, — кивнул Чимин. — Кому так повезло? Ты даже своей сестре не можешь их сказать? — Маме. — спокойно отвечает Чимин, смотря в сторону, а затем переводит взгляд на меня. — Ты мне не сестра… — чуть склоняя голову на бок, он ухмыльнулся мне. — Что мне нужно сделать, чтобы ты сказал мне эти три слова? — Твой первый поцелуй. Думаю, это будет равноценно признанию в любви. — Чимин облизывает губы в пьяной улыбке. — Что это было? Ты называешь лёгкое касание губ поцелуем? — усмехается Чимин. — Да, ведь это был мой первый поцелуй. А теперь скажи мне то, что обещал. — шепотом прошу я. — Я люблю тебя, — так просто и легко признался Чимин. Туд-дум! — бешеный моторчик готов пробить ребра. Память играет со мной злую шутку. В тот вечер, после выпускного я услышала от него настоящее признание, обменяв его на поцелуй. Сейчас я готова обменять свою жизнь на то, чтобы снова услышать хотя бы его «я тебя ненавижу!»…

***

Автор

Шин листает новости в своем телефоне, пока медсестра в белом халате беспощадно ставит капельницу. Руки девушки от частых процедур как у наркомана. Порой она чувствует себя зависимой, но в её случае не вещества убивают Шин, а её собственный организм. Уже восьмой месяц она вдалеке от дома. Юнги обошел все больницы, нашел самую лучшую и дорогую в Японии, чтобы спасти любимую. Мин забрал Шин из Кореи, но вот сердце девушке осталось там — «дома». В их маленькой квартирке, которая была свидетелем многочисленных ссор и жарких примирений. Шин не одна, кто скучает по родине. Она видит тоску в глазах любимого. — Осторожнее! — Юнги наблюдает за манипуляциями медсестры. — Держите себя в руках, молодой человек. — осекла парня медсестра. — Всё хорошо мисс? — Да, я хорошо себя чувствую. — соврала Шин. Медсестра ушла и пара осталась наедине. Девушка вздохнула, убирая телефон. Новости её в последнее время всё больше расстраивают. — Что-то болит? — мятноволосый сел на край больничной койки. — Да, — прикрыла тяжелые веки девушка, — сердце. Ты знаешь, что происходит дома? Юнги, так больше не может продолжаться! Парень нахмурил брови и вздохнул, погладив бледную руку возлюбленной. — Что я говорил на счёт чтения корейских новостей? Тебе нельзя волноваться. Шин отодвинула руку и осуждающе взглянула на Юнги. — А разве ты не волнуешься? Разве твое сердце не болит? Юнги, ты нужен ребятам, нужен Хосоку и Намджуну. Они — твоя семья и сейчас их жизни в смертельной опасности. Я знаю тебя… ты бы не сидел сложа руки, но из-за меня… — глаза Шин заблистали от скопившихся слез. — Из-за меня ты не можешь быть с ними. Я не хочу быть помехой, не хочу ставить тебя перед выбором. — Детка, ты не ставишь меня перед выбором. Ты — всё для меня. — Юнги нежно погладил щечку Шин, вытирая слезы. — Я знаю, но я не единственная, кто тебе дорог. Со мной ничего плохого не случится, если ты уедешь на пару недель, а вот Хоби… — девушка судорожно вздохнула — Ему грозит смерть, а ты можешь помочь ему, выступив как свидетель. До меня дозвонился следователь Ким Сокджин. Он сказал, что твои свидетельства нужны для расследования. Ты будешь жалеть, если ты даже не попробуешь сделать всё, что в твоих силах, чтобы помочь друзьям… Я знаю, что тебе тяжело сейчас, поэтому решение приняла я. Самолет вылетает завтра ночью. Тебе нужно собрать вещи. — Ч-что? — Юнги шокирован. Слова Шин резали по живому. Она права — Юнги будет изрезать себя, но Мин принял решение быть рядом с Шин, что бы не случилось. Он боится оставить её в таком состоянии. Сердце парня разрывается на части. Шин перебила его, не дав возразить. — Бронь не отменить. Если ты не поедешь, то я этого тебе не прощу! Ты уже побывал на похоронах друга и я не хочу, чтобы этот ад повторился. — Шин взглянула на прикроватную тумбочку. — Открой. Юнги сжал губы в тонкую полоску. Парень догадывался, что найдет в выдвижном ящике. Среди медикаментов и наборов для вышивания, лежит яркая фотография в фоторамке. На снимке запечатлены Намджун, который роняет стаканчик с пивом на смеющегося Чимина, а рядом Юнги поднял Хосока на руки для забавной фотографии. Та вечеринка была шумной и веселой! Даже сейчас Мин улыбнулся, вспомнив как Чимин материл Джуна, но потом щеголял полуголый, соблазняя всех девушек своим прессом. Ох, уж этот мелкий! Тогда никто и подумать не мог, что когда-то этому придет конец…

***

POV Суён.

** endless melancholy — you are the moonlight Вплоть до самого судебного процесса меня больше не подпустили к Хосоку. Я истязала себя мыслями. Не переживу если ещё и его потеряю… Отец не сможет прийти в суд, его сердце не выдержит такого удара, ведь речь пойдет об убийстве его единственного сына, но я собралась с духом и сейчас нахожусь в огромном зале, с трибуной для судьи и присяжных. — Ты как? — Чонгук вглядывается в моё бледное лицо. — Держусь… — шепотом отвечаю я, чуть сжав ладонь парня. Мы сидим на первом ряду трибун. Народу было столько, что даже в коридоре было не протолкнуться. Весь город заинтересован эти делом. Камеры транслируют происходящее по телевизору, но многим захотелось увидеть всё в живую. В конце зала я замечаю знакомую хрупкую фигуру. — Дари всё-таки пришла. — шепчу Чонгуку. Брюнет оборачивается, ища взглядом сестру, но её закрыл полный мужчина. — Она до последнего сомневалась… — вздыхает Чон. — Иногда, я не понимаю её. — Думаю, Хосок ей дорог. — поясняю я. Я так и не рассказала Чонгуку и Дари о родстве с Хосоком. Да как такое расскажешь, когда сама до конца не осознала этого? Хосок сидит за столом рядом с адвокатом. Его руки в наручниках и одежда заключённого выделяют парня из всех присутствующих. Присяжные — обычные люди, которые будут смотреть на ситуацию с человеческой стороны. В руках обычного слесаря, учителя, врача и домохозяйки жизнь Хосока. Им принимать решение. Я молюсь на понимание и справедливость каждого из присутствующих. Суд присяжных невозможно подкупить, так ведь? — Встать! Суд идет! — провозгласила женщина в строгом костюме. Все послушно встали, ожидая судьи. Мужчина средних лет в черной мантии зашел в зал. — Можете сесть. — разрешил судья. — Итак, слушание по делу о взрыве на заводе тканей объявляется открытым. Подсудимый Чон Хосок принимает обвинения? — судья посмотрел на преступника — Нет, ваша честь. — отвечает адвокат Хосока. — Что ж, тогда, мисс Ким, прочитайте нам протокол, и мы начнем. — попросил судья. Девушка встала и зачитала права и обязанности подсудимого и всех собравшихся здесь людей. — Слово предоставляется следователю Ким Сокджину. — объявил судья. Сокджин явно нервничал, выходя в центр. Бумаги в руках парня немного дрожали. — Кмх, — прочистил голос Ким — Господа присяжные, как вам известно подсудимый, — Сокджин поворачивается к Хосоку, который сжался в стул, — принимал запрещённые препараты. Под воздействием таких веществ, люди не контролируют себя и могут сделать что угодно. Есть свидетели, которые подтверждают, что Чон Хосок ещё и занимался продажей этих веществ. — Протестую! — адвокат подал голос. — Протест отклоняется. Продолжайте, следователь Ким. — судья ответил адвокату, ударив молотком. — Что если подсудимый был в тот вечер не в себе? Он мог случайно убить Пак Чимина. На одежде, что была на останках, нашли следы запрещённых веществ. А сейчас я хочу позвать первого свидетеля — Ким Намджуна. Я ждала его свидетельства. Думаю, что он прояснит ситуацию и расскажет людям правду. Намджун встал за стойку свидетелей и ждал вопросов от Сокджина. — Ким Намджун, вы давно знакомы с подсудимым и погибшим? — задал первый вопрос СокДжин. — Хосока я знаю давно, лет пять точно, а вот с Чимином мы познакомились в этом году и быстро сблизились. — Значит, вы знаете, что подсудимый принимал наркотики? — Да, но он смог побороть эту зависимость. Тогда, на заводе, мы были чисты. Следы на одежде, что вы обнаружили… — Джун замялся. — За несколько часов до трагедии, я, Чимин, Хосок и Юнги продавали запрещённые вещества. Кто-то в зале ахнул. Послышалось перешёптывание и поднялся шум. — Тишина в зале суда! — судья стукнул молоточком, призывая к тишине. — Но мы не можем исключить возможность того, что Хосок мог поддаться искушению. — начал Сокджин. — Что ж, у меня есть ещё пара вопросов к вам. Какие отношения были у подсудимого и погибшего? Они часто ссорились? — Все друзья ссорятся, и у всех бывают разногласия. Это нормально. — неоднозначно ответил Намджун. — В день взрыва, ссорились ли они? — Чимин был не в настроении. Была небольшая ссора, но если бы каждый убивал друзей за такие ссоры, то всё человечество вымерло бы. — пожал плечами Джун. Это провал! Намджун ничего путного не рассказал! Я нервно кручу платок в своей руке, ожидая следующего свидетеля, которого позвал Сокджин — Мин Юнги. — Итак, долгое время вы не давали никаких свидетельств, но всё же решили прийти на суд. Почему? — задает вопрос Сокджин. — Моя девушка больна раком. Ей нужно хорошее лечение, которое в нашей стране не могут предоставить. Я приехал, чтобы прояснить ситуацию. — мятноволосый посмотрел на друга, что немного приободрился увидев Юнги в зале суда. — Расскажите, что было в тот вечер? — Ким посмотрел на свои записи и задал вопрос. — Ребятам и мне грозила опасность. Местная мафия и полиция искали нас, а мы скитались по окраинам страны. Знаете, почему мы продавали наркотики? Потому что в стране кризис, наш город прогнил, и заработать большие деньги честным путём не получится, а деньги нужны были для лечения! — Юнги говорит, и чувствует, как начинает злится. — Намджун, Хосок и Чимин согласились мне помочь, несмотря на опасность и незаконность этого дела. Думаете, такие друзья могут поднять руку на своего товарища? Я не поверю в это! В тот вечер мы решили, что хватит бегать от судьбы! Пора встретиться с ней лицом к лицу! И мы согласились на встречу с мафией. Мы решили, что заснимем всё происходящее на заводе и отправим в сеть, но что-то пошло не так. Мы попали в ловушку. Я просил Чимина остаться в машине, но он ослушался и был пойман. Я не видел ничего, но слышал выстрелы. — закончил свой рассказ Юнги с тяжелым сердцем. Я верю каждому его слову, но к сожалению, нет никаких доказательств, которые подтвердят слова Мина. — Вы можете предоставить видео? — спрашивает Ким. — Нет, его нет. — отвечает Юнги, поджав губы. — Вы хорошо защищаете своего друга. Но объясните нам всем, почему вас искала мафия и полиция города? — Наверное, это прозвучит странно и вряд ли вы мне поверите, но мафия и полиция подчиняется одному человеку, которого мы все знаем. Этому человеку мы перешли дорогу и показывали свое недовольство. Он хотел нас заткнуть… — Мин не называет имени, но все понимают о ком говорит парень. — Назовете имя? — Сокджин ждет ответа. — Нет, не могу. — мотает головой парень, понимая, что если обвинит Бан Ши Хека напрямую, то вряд ли вернется к Шин. — Тогда можете идти. Давайте посмотрим на факты. Все в зале суда прониклись словами Юнги, но это было недолго. Сокджин начал демонстрировать факты и вещественные доказательства — отпечатки пальцев на пистолете, принадлежащие Хосоку, пуля калибром, подходящая под оружие, и поставил под сомнения слова Юнги, ведь ни видео, ни имя он не назвал, а значит всё придумал, чтобы спасти друга. — Господа присяжные, судья, на этом у меня всё. — закончил СокДжин. — Стороне защиты есть, что сказать? — спросил судья. — Нет, Ваша честь. — покачал головой адвокат, который весь судебный процесс подавал голос реже, чем следовало бы. Неужели адвокат совершенно не заинтересован в защите своего клиента?! Меня распирает от негодования, волнения и ужаса. Я знаю, что все факты против Хосока и его спасет только чудо! И я молюсь на это чудо. Я не могу потерять его! Только не это. Присяжные удалились на совещание, а мы остались ждать приговора. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Хосок сцепил пальцы в замок, весь напряжен и смотрит в стол. За весь процесс он не посмотрел в зал ни разу. Я чувствую, что в конце зала так же, как и я, Дари сейчас сходит с ума от волнения. Присяжные вернулись. Я вижу их мрачные лица и понимаю всё. Женщина в строгом костюме передает решение присяжных судье. — И так, Чон Хосок, у вас есть право последнего слова перед оглашением приговора. — судья взглянул на бледного парня. **JNR - Feverkin - October — Уважаемые присяжные и те, кто собрались здесь. Кто-то пришел сюда за правдой, кто-то пришел, чтобы вершить мою судьбу, а кто-то, — Хосок поворачиваете и смотрит в зал. Наши взгляды встречаются, — кто-то, чтобы поддержать меня. — Хосок смотрит в конец трибун, будто почувствовав, что там, уже умывается слезами Дари. — Жизнь не была со мной добра. Сначала я потерял родителей и сестру, запутался и пошел по кривой дорожке, после встретил друзей, которые заменили мне семью, влюбился в прекрасную девушку — всё это было подарком судьбы для меня, но я снова потерял всё в один момент. Чимин, если бы он был здесь, я бы разрешил назвать себя хёном, — Хоуп усмехнулся сквозь слезы, — потому что он мой младший братишка. Я полюбил этого парня всем сердцем и привязался к нему. Похоже, скоро мы встретимся! Чимин, ты меня слышишь сейчас? — Слышу, хён! — голос Чимина послышался где-то сзади. Кто-то вскрикнул и по залу разошелся гул. То есть не одной мне это послышалось? Я вижу, как вытягивается лицо Хосока. Его глаза стали похожи на два огромных блюдца, а ноги не удержали, и он рухнул на стул, не отрываясь смотря в даль зала. По губам читаю «Чимин»… Тело не слушается, пульс ощущается в висках. Я с трудом, но оборачиваюсь. Чимин уверенно идет к судье. Я боюсь моргнуть и спугнуть настолько реалистичное видение. Шаг — Удар моего сердца, второй шаг — второй удар сердца, и если Чимин остановится, то и сердце у меня остановится. Я не замечаю происходящего вокруг — вижу только его. — Чимин… — хочется кричать, но получается слабый шёпот. В голове сплошная каша, и лишь одну мысль я смогла зацепить «Чимин жив! Это не галлюцинация!» Я открываю рот, чтобы взять воздух, потому что легкие отказываются функционировать нормально. Почему он не смотрит в мою сторону? Мне необходимо внимание Чимина, как воздух, как что-то жизненно важное. Я вспоминаю, что мы в зале суда, когда Чонгук цепляет мою руку и усаживает на место, ведь я уже была готова бежать к Чимину. Я медленно опускаю на стул, сверля в Чимине дыру. — Я выступаю как свидетель, ваша часть. Хочу рассказать, как всё было на самом деле. — Чимин смотрит на судью, будто никого кроме этого мужчины сейчас нет. Судья потерял дар речи, как и многие присутствующие, но спустя минуту взял себя в руки и призвал к тишине. Голос Чимина, его движения, внешность — он стал другим или это моя память меня подводит? Нет, он похудел, волосы перекрасил и изменилось что-то ещё, пока не могу понять, что именно. — Как видите меня никто не убивал, но пытались. Я был вынужден скрываться. Моя жизнь в опасности. Я пришел за правосудием, за правдой и защитой. Мне нужна защита, ваша защита. — Чимин посмотрел в зал. — Тело, что вы нашли принадлежит одному из нападавших на меня и моих друзей. Прошу вас, выслушайте меня до конца. — Чимин осек попытку судьи задать вопрос. — Всё, что вам рассказал Мин Юнги - правда. На заводе я был ранен в ногу. Ким Тэхён был тем, кто стрелял в меня по приказу Бан Ши Хека. Наш мэр хотел избавиться от меня и моих друзей, убив одного из нас, и повесить вину на другого, но Тэхён решил переиграть его. Всё было подстроено, иначе бы мэр не оставил нас в покое и добился своего… Нам хотели заткнуть рты, с мнением людей уже давно не считаются, и любое недовольство пресекается. Любой из таких же подростков как мы, мог сейчас быть на нашем месте. Пора покончить с этим беспределом! Так больше не может продолжаться! Чимин говорил что-то ещё, но я не слушала. Так всё это была игра против политики нашего города? — Понимание постепенно отрезвляло рассудок. Я вздрогнула. Внутри будто что-то лопнуло. Огромный пузырь, который никак не давал вдохнуть, как следует. Чимин протащил меня и отца по всем кругам ада из-за политических игр?! Я в полном замешательстве. Хотелось, как в детстве спрятаться где-нибудь от всего мира. Время тянется, минута за минутой. Кажется, прошла целая вечность с момента появления Чимина. Народ уже не слушает судью и вовсю галдит, возмущаясь и бунтуя. Несколько слишком агрессивных граждан уже выставили на улицу. Наконец вся это вакханалия закончилась. — По непредвиденной ситуации суд обвиняет Чон Хосока виновным в контрабанде наркотиков и приговаривает к сроку, которые он уже провел в камере строгого режима, остальные обвинения будут сняты. — судья стукнул молотком и всё зааплодировали. Я не могла радоваться этому, что-то внутри меня сломалось, и я ушла в свои мысли с головой. Чонгук тормошит меня, радостно обнимает и что-то говорит с улыбкой до ушей, а мне… мне всё равно. Хочу домой, под одеяло и забыться. — Отвези меня домой. — прошу я, не объясняя причину своего настроения. Улыбка Чонгука сползает с лица. Я не смотрю в сторону Чимина, которого окружили журналисты с вопросами. Поднимаюсь на ноги и иду в сторону выхода. — Что с тобой? Ты не рада возвращению Чимина и освобождению Хосока? — Чон следует за мной. — Не спрашивай меня ни о чём сейчас, пожалуйста! Я хочу домой, к отцу — дрожь в голосе выдает меня. Чонгук молча обнимает со спины и целует макушку. — Хорошо, только с Дари поговорю, и мы поедем. — Чон оставляет меня одну. Я выхожу на улицу, хочу вздохнуть чистого воздуха. Проходит несколько минут и Чонгук возвращается. Мы уезжаем, вот так и не поговорив с Хосоком или Чимином. **오준성 — Painful Memory Дома отец. Он конечно же узнал. Он ждал меня с Чимином и немного разочаровался, увидев одну. — А где Чимин? — отец непонимающе взглянул на меня. — Я не знаю. Наверно, радуется победе. — я поднимаюсь в свою комнату и ложусь на кровать. Я хочу, чтобы этот день наконец закончился. Мне страшно встретиться с Чимином лицом к лицу, но я знаю, что это неизбежно. Не знаю сколько прошло времени, но за окном уже начало смеркаться. Звонок в дверь прозвучал коротко и звонко. Я уже знаю, что за дверью стоит Он. Медленно спускаюсь по лестнице, каждый шаг дается с трудом. Отец распахнул дверь. Чимин пару секунд стоит на месте смотря в пол. — Отец, прости меня... — Чимин медленно садится на колени и делает самый низкий поклон. — Я виноват, так виноват перед тобой… Отец замер. Я вижу какое бледное у него лицо и как дрожат руки. Кажется, он готов ударить сына, но тоже падает на колени и обнимает Чимина, крепко прижимает к сердцу и надрывно плачет. — Вернулся… Боже, мой мальчик... — отец гладит волосы сына, что уткнулся лицом в плечо родителя — Я думал, что потерял тебя! Чиминовы плечи дрожат — он плачет. Я сползаю на ступень лестницы. Зрелище разрывает моё сердце. Отец выпускает блудного сына из объятий и затаскивает в дом. Чимин поднимает взгляд на меня. — Наигрался? — шепчу я, смотря в глаза Чимину. — Как ты мог так поступить? — я встаю, злость берет вверх надо мной, Чимин подается вперед, но я останавливаю его выставив руки вперед. — Суён я не… — начал он, но я перебила его. — Посмотри на отца! Посмотри до чего ты его довёл! Как ты мог поступить так с ним?! С его чувствами?! Как ты мог поступить так со… мной? — перед глазами мутнеет я снова плачу. — Ты хоть понимаешь, что мы с ним пережили? Что пережила я? Я… я думала, что ты погиб! — как же мне сейчас больно. Чимин молчит, не может оправдаться. — Чимин, этого того стоило? Стоило страданий близких? Или тебе было плевать?! Ладно, я понимаю, что я тебе никто, но об отце бы хоть подумал! Чем мы заслужили такой удар?! Чимин делает шаг ко мне, но я останавливаю его вытягивая руки вперед. — Не подходи ко мне… Я ненавижу тебя! Ненавижу! — бросаю ему в лицо и разворачиваюсь. Хлопнув дверью спальни, я сползаю по ней на пол и обняв колени рыдаю навзрыд. Я не понимаю себя — почему мне так плохо? Чимин опустошил мою душу и разоружил жизнь. Почему?! Почему он не дал нам с отцом даже знак, что жив?! Автор. Чимин хотел всё объяснить Суён, но она не дала ему даже шанса. Парень понимает, почему сестра сейчас ненавидит его — это заслуженно. Чимин знал, что будет тяжело, но не мог представить, что настолько. Отец принял его, а вот Суён… Её болью было пропитано каждое её слово. Отец похлопал по плечу сына. — Она простит тебя. Ей нужно время как и всем нам. — Я знаю… знаю. — Чимин хотел бы побежать за Суён, прижать к себе, рассказать, как тосковал по ней, как ему было плохо, но нельзя, ведь он «хороший брат» и так братья себя не ведут. Чимин не будет рушить хрупкое семейное счастья. Нет, только не сейчас, когда отец и так настрадался. Такого удара ДэБон точно не перенесет. Нужно держать себя в руках. Чимин, поговорив с отцом, пошел в свою комнату. Ах, как же долго его не было! Как он скучал по дому… Пак остановился напротив двери Суён. Парень прислушался и услышал всхлипы. Чимин прислонился лбом к двери и готов был заскулить. Кажется, что не дверь разделяет двоих, а глубокая пропасть из недопонимания.