Strawberry Milkis

***

Все, кто хоть раз были в Питере, надолго сохраняют этот город в сердце. Каждый находит там то, что особенно цепляет именно его. Кого-то вдохновляют самые красивые мосты, кого-то извечные дожди, а кто-то на всю жизнь запомнит шпиль, пронизывающий мягкие облака. Света была в Санкт Петербурге летом, и вещь, запомнившаяся ей лучше всего была крайне странной. Гуляя по улицам она постоянно натыкалась на цветные надписи на асфальте — номера и имена. Это показалось девочке настолько гениальным и простым, что она решила обязательно применить этот способ привлечения клиентов в родном городке. И вот, приехав, она купила голубую строительную краску и широкую кисть. Это помогло отлично. Вызовов стало раза в три больше, как, очевидно, и денег. Когда зарабатываешь так, совсем не думаешь о чести, поэтому, раз в пару месяцев девушка проходилась по асфальту города кистью, краской под цвет волос обновляя надписи «+74221685432 Света. Только после полудня» и смайлик. Сегодня был именно такой день. С небольшим ведёрком и кистью в рюкзаке, она пришла в единственный в городе и довольно многолюдный парк. Впрочем, многолюдным он становился попозже, как раз-таки после полудня, но девушка уже сейчас скучные уроки предпочла спокойной прогулке по тёплым осенним улочкам. На окраине парка, ближе к неухоженным зарослям стояла одинокая беседка. Придирчиво оглядев её, девушка подумала, что тут объявление вообще ни к чему, людей почти не бывает, но раз уж пришла, подкрасить стоит. Как минимум, чем больше краски она израсходует — тем легче будет ведро, которое она понесёт домой. Она не сразу заметила парня, сидевшего в беседке. Точнее, сначала, она заметила гитару. Здоровенную, жёлтую, а после, вынув наушник, и звук, который она издавала. А приглядевшись, за гитарой и кустами, парня, увлечённого своей игрушкой. Света секунд тридцать во все глаза смотрела на парнишку — чёрная, спадающая на глаза чёлка, закатанные рукава, руки все в шрамах, ловко перебирают струны — он был такой странный и этим завораживал. Но он интересовал её не настолько, чтобы отрываться от работы, поэтому она сделала несколько твёрдых шагов вперёд, села на корточки, расстегнула рюкзак и достало ведро, громко поставив его наземь. От резкого и непривычного звука парень вздрогнул, и поднял глаза. Девушка, краем глаза следила за его действиями, делая вид, что раскрашивание асфальта в яркие цвета это самое интересное занятие в её жизни. Миша отложил гитару. Теперь настала его очередь разглядывать. Перед ним, на четвереньках, стояла самая молодая шлюха их города — голубые волосы, синие шорты, розовая короткая кофточка. Шестнадцать лет, сплошное буйство красок. Не то что бы он хорошо её знал, всего лишь слышал, как её обсуждали в классе, да видел по всему городу рисунки на асфальте. Просто кисточка в её руке говорила сама за себя, а точнее, то, что этой кисточкой было написано. Девушка обрисовывала рекламу красивыми голубыми цветами, и не обращала на парня никакого внимания. Закончив, она отряхнула коленки, замотала кисточку в пакет, бросила всё в рюкзак и плюхнулась на лавочку рядом. Школьник принялся вновь перебирать струны, поглядывая на девушку. Она достала банку милкиса и прикрыв глаза сделала глоток. Украдкой посматривая на неё, парень заиграл лёгкую, полупрозрачную мелодию. Если бы он был художником, он бы обязательно нарисовал Свету. Картина приятно радовала глаз, такая лёгкая, розово-голубая девушка, сидит вытянув ноги и с удовольствием смакует каждый глоточек. Но, рисовать Миша не умел, поэтому пытался вложить всю эстетику в музыку. Света пахала с самого утра и её собственная карта города гласила, что пока работа окончена. В пригородных районах она побывала ещё вчера, и это место было последним. Осеннее солнце уже не грело, а лишь превращало каждый кусочек мира в маленький пожар, заставляя все листья заиграть по-своему, багровые, алые, цвета охры и свежескошенной травы, розовые, винные, ярко-жёлтые и кожано-коричневые, здесь не было ни одного листа, похожего на другой, и все они горели и переливались в лучах утреннего солнца. Утро неспешно превращалось в полудень, милкис кончался, ноги затекали, а глаза закрывались. Мальчик играл что-то приятно-лёгкое, но как бы Свете не хотелось остаться подольше, ей надо было идти. Она мягко поднялась на ноги, повесила на плечо портфель, и бросив на парня прощальный взгляд скрылась в зелени. Она жила совсем недалеко, и всегда ходила в школу через это место, поэтому сильно удивилась, увидев тут незнакомца. В течение пары следующих дней девушка всегда, возвращаясь из школы видела в беседке парня и уже перестала удивляться. Видимо, занятия у него кончались раньше её, ибо по утрам его не было. Она проходила мимо, иногда бросая безразличный взгляд и всё думала, как ему неудобно, наверное, всё время таскаться с гитарой. Проходя через это место утром через несколько дней, девушка, негодуя, заметила, что аккуратные циферки нагло закрашены. Она возмутилась, и с трудом отсидев свои четыре пары направилась домой за краской. Света вернулась, когда парень уже был на привычном месте. Она, ощущая стойкое дежавю, встала на коленки, достала из рюкзака ведёрко, поставила его на землю с негромким стуком, и принялась заново выводить привычные цифры. Миша заинтересовано следил, наигрывая на гитаре саундтрек из сериала «Шерлок» и разглядывая худенькую попу в обтягивающих джинсах. Юная путана замотала кисть в пакет, после чего они вместе с краской скрылись в недрах рюкзака, отряхнула коленки и задумчиво присела на лавочку. Играл парень хорошо, и просидев, шурша ногами в листьях минут тридцать, девушка скрылась за кустами, весь вечер напевая мелодию. Как только она дошла до дома, полил дождь. Настоящий, холодный осенний дождь. Следующим утром, шлёпая по лужам толстыми подошвами сапог, девушка прошла мимо знакомой беседки и с досадой заметила, что все голубые циферки размыло. Вглядываясь в то, как небесные разводы бегут по асфальту, смешиваясь с дождевой водой, и замысловатыми узорами выделяясь на опавших листьях, Света думала, сколько же денег она угробит на краску. Уже к обеду дождь закончился и девушка снова пошла домой за родным ведром. И снова, вернувшись, она увидела парня, наигрывающего что-то на гитаре, с мокрой чёлкой и закатанными рукавами. Она достала из рюкзака краску, поставив её на землю с глухим стуком… Небо почти не видно из-за деревьев, и слушая какую-то незнакомую песню, Света думает, что чёрные скрещенные ветки напоминают трещины на девственно-чистом послеобеденном небосводе. А Миша думает о девушке. Он думает, что знает только её имя, что она каждый день проходит через это место и то, что она любит клубничный милкис. Она сама похожа на клубнику с молоком — розовая и нежная, с наивно-детским лицом, смотрит мечтательно в небо и думает о каких-то несерьёзно серьёзных вещах. И снова ночью льёт дождь. Уже почти плача девушка тащит с собой ведро и обновляет надпись. — Хоть бы прогноз погоды смотрела. Это была первая реплика за всё время их… встреч. Вглядываясь в складочку между бровками девушки, Миша на ходу придумывал новую мелодию и перебирал в голове варианты того, что ещё можно сказать. Но сказать больше ничего не пришлось. Закончив работу, девушка независимо плюхнулась рядом и устало прикрыла глаза. Весь недельный бюджет на милкис был растрачен, по этому приходилось думать в сухую. Получалось не очень. А на следующее утро девушка зло топнула ножкой и много материлась. Дождя не было и быть не могло — она смотрела прогноз, и цифры были на месте… Перманентно закрашены белым. Сегодня школьник играл «Песню для девочек» Стрыкало. Холодало. Чёрная толстовка Миши не менялась. А вот Света приоделась в розовую куртку с мехом на воротнике и продолжала ежедневно обновлять дурацкое объявление, а после садиться на скамейку, пить, милкис, смотреть в небо и слушать гитару. Ведро. Скамейка. Милкис. Небо. Гитара в умелых руках. Каждый день одно и то же. И когда, время от времени, объявление оставалось незакрашенным пару дней, девушка ловила себя на мысли, что ей жаль не оставаться в компании странного мальчика с гитарой. А потом переваливает за полдень и она спешит на работу. Надо же на что-то милкис покупать. Света в мыслях кроет хуями хозяев парка, которым так мешает несанкционированная реклама, и ждёт, когда же уже выпадет снег. Миша думает о том, кто родители этой девочки, и как они относятся к её заработку. Впервые за долгое время улыбается и пишет не грустные стихи. Однажды, холодным и сумрачным утром, девушка поскальзывается и падает в дурацкие заросли. Вот так, случайно, она открывает Мишин секрет. В зарослях, прислонившись к беседке, стоит гитара в непромокаемом чехле, который одновременно похож на ковёр и дождевик. А вообще, в первый момент, когда эта хуйня на неё упала, она подумала, что это труп. Вечером, уже собираясь уходить, Миша находит рядом со своим чехлом банку синей строительной краски и улыбается. Света продолжает кутаться в куртеечку и каждый день приходить к беседке. Теперь, когда она не таскает ведро с собой, настроение у неё получше. Она перекидываются парой слов с гитаристом, а после убегает, пряча краску в кусты. Света рассказывает про школу и жалуется на пидоров, лишающих её заработка, а Миша играет и рассказывает, что хочет стать музыкантом. Однажды, заметив, что девушка не может покупать больше одной банки любимого напитка в день, Миша приносит девушке сладкое клубничное молоко. Это производит на неё огромное впечатление и парень отмечает, чтобы разговорить её — достаточно купить розовый милкис. Поэтому он приносит газировку каждый раз. Дни становятся короче, а разговоры длиннее. Подходит к концу октябрь. — Папа у меня в Питере работает, и перечисляет мне время от времени деньги на карточку, но совсем немного. А мать пьёт беспробудно. Это та причина, по которой я ненавижу быть дома. Да я там почти и не бываю, ночую-то я… Сам понимаешь. А ей и похуй. — Ого, Санкт Петербург? Мечтаю побывать там… — Да я сама, можно считать, этим летом там впервые была. Ну, ещё разок, когда была маленькая, но это не считается, я совсем ничего не помню. — И как там? — Обычный город. Просто большой. — Серьёзно? А как же архитектура? Магическое очарование? — Не, чел, такие штуки не для меня. Там очень много людей, жутко шумно и машин больше, чем у нас на главной трассе. Знаешь, я была в деревне — и там скучно. Все друг друга знают, а технологии не ушли дальше калькулятора. Но и мегаполисы не для меня. Наше захолустье, родненькое, грязное, мне всего дороже. — Ничего себе. А я мечтаю вырваться в большой город. — Ну и зря. Лучше расскажи, как там у тебя в семье? Миша изо всех сил ждёт окончания четвёртой пары, и бежит в парк находящийся совсем рядом. Он садится на родную лавочку, пару минут наслаждается тишиной, дышит на замёрзшие пальцы, и наконец-то достаёт гитару. — Знаешь, я тоже не люблю находиться дома. Папа с мамой прилично зарабатывают, да и вообще семья у нас как бы полноценная и счастливая, но ты бы знала, как они все мне осточертели. Они требуют, что бы я учился на юриста, а я жду восемнадцатилетия, что бы сбежать и посвятить себя любимому делу. В школе дела не очень, и как-то так получилось, что единственное место, где я чувствую себя хорошо — это здесь. Я от музыки получаю самое большое в мире удовольствие. Здесь тихо, люди сюда не ходят и крыша беседки спасает от любой непогоды. — Согласна. Это лучшее место в этом парке. В этом городе. В этой жизни. Света, прогуливаясь по городу, замечает, что все остальные объявления не тронуты, и думает уже забить. Но всё же что-то заставляет её каждый день после школы приходить на час-полтора в парк. Она думает, что это уже дело принципа, а ежедневные разговоры с Мишей напоминают ветерок, когда мама дует на ранку, такой же успокаивающий и нежный, помогающий одним своим существованием. — Эта песня тебе посвящена. — Ой, правда? Ты сам написал обо мне песню? И не одну. Миша складывает в стол всё больше баллад об упорной девочке с голубыми волосами, каждый вечер находя новые эпитеты, и всё реже берёт в руки лезвие, предпочитая ему карандаш. И уже не проходило и дня без их разговоров. Света замечает, как расцветает Миша, завидев её, улыбается так искренне. Совсем не похож на того парня, которого она видела в сентябре — нелюдимого и молчаливого. Теперь он даже разговоры начинает сам и играет обычно что-то весёленькое. Поэтому Света жутко удивляется не увидев однажды парня на привычном месте и просидев час как на иголках, убегает, не дождавшись, даже не взглянув на объявление. Миша занимает мысли девушки весь вечер, бессонную ночь, а после и всё утро. Она даже не вспоминает о голубой краске, всё уговаривая себя, что он просто задержался, или устал, или заболел. На следующий день, возвращаясь с занятий она облегчённо вздыхает, завидев расхаживающего рядом с беседкой парня. Света еле сдерживается, что бы не побежать и обнять его, напоминая себе, что вообще-то она как бы по делу. Цифры не закрашены. Она впервые видит Мишу в полный рост, не сидящего, и не закрывающегося гитарой. Он очень высокий, дистрофичного телосложения, что видно по его худым и длинным ногам. Лицо у него хмурое, и сам он выглядит каким-то побитым. — Ой… — ахает девушка, когда парень поднимает глаза — Это кто это тебя… так? Они сидят в беседке дольше обычного. Несмело накрапывает дождь, и Света прижимается к тёплому Мише, вглядываясь в его глаза. — Ты упал… носом? Света боится. Ей страшно за парня, ставшего уже родным, но она не расспрашивает. Не смеет. Кто его побил и за что? А вдруг, это потому, что кто-то узнал, что он тусует с проституткой? А вдруг, это всё из-за неё? Но всё продолжается как и раньше. Ничего не меняется. Света продолжает приходить после школы, обновлять рекламу, которую всё продолжают закрашивать, Миша продолжает играть и больше не получает новых травм. — Я раньше в той же школе что и ты училась, кстати. Только на год младше. — И почему перешла? — Власти решили, что ребёнку из неблагополучной семьи там будет лучше. В целом, они оказались правы, там завтраки бесплатные. А ещё в туалетах не накурено. Миша думает, какая же Света простая. Ей для счастья хватает бесплатного хавчика да тёплого крова. Он приносит ей милкис и разделяет пополам шоколадный батончик — и вот девочка уже писается от счастья. Как это несправедливо, что ей приходится зарабатывать со столь малых лет. Это неправильно, что она этим занимается, ей же недавно исполнилось шестнадцать! В этом возрасте вся жизнь только открывается, а для Светы она началась с далеко не самых приятных вещей. Хотя она и выглядит довольной. На земле появляются первые белые хлопья. Они робко спускаются с небес и оседают на удивлённых прохожих. Света ускоряет шаг, а к полудню переходит на бег. Зима близко. — Тебе не холодно? Ты походу круглый год в этой толстовке! — Неа. Я наоборот в тепле чувствую себя некомфортно. — А мне холодно… Сто лет в тепле не спала. Так, что бы укутаться в мягкое одеяло, лечь и заснуть на всю ночь!.. — У вас отключили отопление? — Ага. В две тыщи шестом. За неуплату. На следующий день Миша с горящими глазами презентует девушке огромный свёрток. — Развернёшь дома, — подмигивает он Свете. Вечером девушка с колотящимся сердцем достаёт огромный клетчатый плед. Розового цвета. Она впервые за очень долгое время засыпает не опасаясь зимы, завернувшись в самый уютный в мире, розовый кокон. — Ты лучшее, что со мной случалось. Каждую ночь, проведенную дома, девушка засыпает, думая о Мише. — Скоро снег выпадет и прикроется моя лавочка. У нас никогда асфальт не чистили. — Ну, во-первых, в центре чистят, а во-вторых зиму обещают не очень снежную. Миша пишет ещё одну песню, о которой Света никогда не узнает. Ренделл, злобно сверкая глазами, спрашивает, не появился ли у Миши парень, иначе чё это он такой счастливый. Настя подходит, что бы сказать, какой Миша молодец, что больше не режет себя, и мол так держать. Миша шлёт всех нахуй и поёт о том, как он счастлив. — Расскажи мне ещё про Питер. Снег и правда, судя по всему, выпадать не собирается. — Ну, эта столица настолько культурная, что там даже бомжи в глаженых рубашках. У Миши очень острые клыки, и когда он смеётся, он похож на вампира. — Ты моя первая радость за эти годы. — А как же гитара? — Это не считается. Света соскребает с юбки голубую капельку и пинает ледышку. — А знаешь, я даже благодарна хулигану, который закрашивает объявление. Благодаря ему, мы продолжаем видеться. — То есть, если бы не это, ты бы не приходила?.. Миша пишет сочинение на тему «Моя любимая сказка из детства» о маленькой девочке с голубыми волосами, которая приходит в жизни потерявших надежду и раскрашивает привычные будни в яркие цвета. — У нас никогда не было телевизора. Даже чёрно-белого. — А у нас в каждой комнате по плазме. Его уже никто не смотрит, телевидение умирает, долго и мучительно, и такие захолустья, как наше, будут цепляться за него непростительно долго. Уверен, в столицах телевизоры уже и не продают. — А почему так? — Ну… у людей здесь жизнь такая серая, что они вынуждены смотреть в яркую коробку и изо всех сил завидовать той, цветной жизни, которую им показывают. — Это как? — Надеюсь, ты никогда не поймёшь. В школе русичка протягивает Мише дневник с пятёркой за сочинение. — Какая интересная сказка, — говорит учительница — Я о такой никогда не слышала. — А, ну да, я сам её придумал, давным-давно. — парень убегает, не дожидаясь расспросов. Миша хочет, что бы это время никогда не заканчивалась. Он влюблён в мечтательный детский взгляд, в ловкие пальцы, открывающие газировку, в тишину их посиделок или в бессмысленные разговоры. Одноклассники сетуют на тёплую зиму. Парень думает, что он подарит Свете на новый год. А девушка перестаёт даже покупать милкис, что бы накопить на подарок гитаристу. Однажды Света сбегает с уроков. Она долго гуляет по парку, но когда её макушки нежно касается белая снежная пушинка, всё же спешит в беседку. Интересно, думает она, пришёл ли уже Миша? Улыбаясь и подпрыгивая на ходу, девушка подходит к другу, стоящему на коленках. Он удивлённо поднимает голову и роняет баллончик — Всё это время это был ты. — Но ты же… не злишься? Света пинает баллончик белой краски. — Дурак. Спустя полчаса весь парк уже напоминает молочную пустошь. — Зачем… это всё? Снег и не собирается прекращаться. — Но ведь ты сама сказала, что не стала бы больше приходить, если не это. — Дурааак. Света кутается в ветровочку, пока Миша не укрывает её своей толстовкой. — И всё же, зачем ты начал закрашивать это объявление? — Потому что… я не хочу делить тебя с кем-то ещё. Холодно? Миша со всех сил сжимает девушку в объятиях, на что она нервно хихикает. — Дурак… и как ты предлагаешь мне зарабатывать? — Ну ты же всё равно зимой почти не работаешь. Хочешь, я тебе тёплую куртку куплю или что там тебе ещё надо? На следующий день, вместо уроков, они торжественно проходят по всем улицам города, вместе закрашивая надписи на асфальте. Это первый раз, когда они вместе появляются где-то кроме их беседки, и даже держатся за руку. И пусть по маленьким городам новости разносятся очень быстро, особенно, если у тебя злобные и внимательные одноклассники, Мише плевать, а уж Свете тем более. — Ну, вот теперь ты только моя. — А ты только мой. — Да кому я нужен-то кроме тебя? — Кому бы ни был, но мне нужнее всех. Света ласково кусает парня за нос.

***