Единым целым

      Кана улыбается в гильдии, всё чаще отпивая из кружки хмельного пива. Она громко и надрывисто смеётся, словно искусственно, заставляя себя и других поверить в её веселье. И все верят, не замечая истинных волнений девушки.       Она уже не помнит, когда могла уснуть спокойно, без спиртного и даже без пива. Уснуть так, чтобы выспаться, по-настоящему выспаться, а не проснуться среди ночи в криках и холодном поту от очередного кошмара: они мучили её каждую ночь, не давая ни малейшего шанса на покой.       Кана устала вытирать слёзы боли, неимоверно сильной, выкручивающей изнутри. Кана устала смотреть в зеркало: ничего не меняется, тёмные круги под глазами остаются такими же тёмными, как всегда. Она устала от этой пытки: слишком много сил ушло.       Она не понимает почему, но только ночами ей снятся ужасные сны, в которых девушка видит силуэт, определённо женский, даже девичий, не более. Каждый раз, просыпаясь, Кана не помнит ничего, кроме боли. Словно агония, она сгорает в предсмертных муках вновь и вновь. Будто раскалённые пруты протыкают её плоть, а жгучая лаза обвивает руку, ту самую — с магической меткой, заставляя её воспламеняться.       Кана громко кричит, во весь голос. Она плачет навзрыд, зная, что её не услышат. Она не просит о помощи; она отвергает боль, заставляя её злиться и бушевать внутри сильнее.       Кана слышит голос, просыпаясь посреди ночи. Он зовёт её, тихо, словно это галлюцинация. Такой мелодичный и спокойный… будто детский…       Кана выпивает слишком много, стараясь забыться и уснуть. Сквозь сон проваливается в свои кошмары. Огонь словно сковывает её тело цепями, заставляя онеметь. Минута за минутой, она сгорает вновь и вновь, крича во весь голос, моля о пощаде. Слёзы катятся по щекам из всё ещё закрытых глаз… Она боится, что не откроет их вновь. «Прими», — слышит Кана.       Голос отчётливо повторяет одно и то же, становясь всё громче, и вот она уже слышит взрослый, чуть грубый, тембр, срывающийся на крик.       Кана видит три безликих силуэта. Тот, что стоит посреди двух мужских, зовёт её, тянется длинными руками и вопит, как умирающий.       Кана плачет, чувствуя, как дыра в груди вот-вот разорвёт её тело. Она становится всё больше и больше, заполняя девушку болью, такой жгучей, что нет сил сдерживать стоны.       Она просыпается, видя окровавленную простынь. Ран нет, но сердце словно не колотится, словно оно остановило свой ход и сейчас тихо умирает.       Кана в бреду выходит из дома. Ноги ведут её сами в известном только им направлении. Вот она уже стоит в чаще леса, крича во всё горло. Боль так и не утихла, с каждым разом она разгорается всё больше и больше. Сил терпеть уже не осталось. Пора со всем покончить. «Прими меня», — вновь этот голос, уже более спокойный и уверенный.       Она как заклинатель, который вот-вот заключит договор с духом, что поселился в её теле.       Кана не сопротивляется, опустив руки, расслабив плечи, она делает глубокий вдох и закрывает глаза, на мгновение задержав дыхание, словно так и нужно. Она успокаивается.       Кана чувствует, как что-то обволакивает её тело лёгкой пеленой. Вокруг её руки появляется бледное свечение, постепенно усиливаясь и увеличиваясь в размере. Безликий силуэт, целиком и полностью состоящий из света, обнял её сзади, положив подобие руки на глаза. Кана ничего не видит, но ощущает боль. Чувства усиливаются, когда она понимает, что нечто закрыло ей рот.       Темнота сменилась светом. Языки пламени бушуют перед Каной, но не обжигают. Вновь перед ней три силуэта, но на это раз они стоят к ней лицом и улыбаются. Двое высоких парней и девушка, нет, даже девочка. Вмиг всё темнеет и мужские тени пропадают, словно их и не было. Пламя увеличивается в размерах и переходит на девчонку. Она кричит от боли, которая отголоском отзывается в сердце Каны. Она молит о помощи.       Внезапный свет озаряет пространство и становится видно всё: город, людей, её гильдию. Кана видит, как тело девочки разрывается на миллионы маленьких частичек, что подобно дождю окропляют всё вокруг. Пламя стихает, открывая обзор на тёмных магов. Свет становится всё ярче и ярче, пока не достигает пика. Взрыв. Тишина.       Лёгкость... Кане вдруг стало так легко, так спокойно. Она готова вдохнуть полной грудью, как резкий толчок сзади нарушает её покой.       Кана вновь кричит от боли, которая становится ей родной. Голос всё тише, словно она уже свыклась...       Кана молчит, чувствуя, как всё её тело сжимается изнутри. Она принимает её, принимает Свет Феи.