Лишний

Занавес опускается, когда спектакль окончен. Почему же мой занавес опустился так рано? Неужели жизнь оборвана, и я сыграл свою немую сцену? Но когда успел? Дверь со скрипом открывается. Свет, в комнату из-за двери попадает свет, как же мне хочется коснуться его, хоть пальчиком. Я изо всех сил тянусь. Нет, мне не дает дотянуться боль на запястье. Опять эти наручники мешают мне. Мой свет прикрыл силуэт вошедшего в комнату мужчины. Дверь закрылась, опять он. Ничего не сказав, он подходит к шторам и раздвигает их. Комнату озаряет лунный свет. Я уже и забыл, как оказался здесь. Забыл, как этот человек стал управлять мной. Боже, я забыл, как пахнет листва. Когда я в последний раз видел мир под солнышком? Когда я в последний раз выходил на улицу? Черт, уже не помню... Даже не помню, как выглядит воспитатель детдома, в котором я рос. Даже имени не помню. Какое число? Какой год? Сколько мне лет? Не успел выйти на свет божий, как снова оказался взаперти. Только в книжках читал, как живут люди по ту сторону окон. Почему так? Ответ прост. Я никому не нужен. Я Ли Сонмин. Я никто. Мужчина повернулся ко мне и ухмыльнулся. Опять молчит. Каждый раз эта испытующая ухмылка и больше ничего. Почему мною овладевает паника? Почему? Раньше же не обращал внимания. Приходит он сюда только по одной причине. Секс. Моё дыхание участилось, и совсем не из-за предвкушения грядущей ночи наслаждений. Я боюсь. Страх сжимает свои руки на моей шее, грозясь сломать её. Не хочу идти у него на поводу, но выбора нет. Он медленно берет с прикроватной тумбочки ремень. Синяки с прошлого вечера ужасно болели, а он собирается ставить новые. Боже, за что? Что я не так сделал? Удар по коленям. Сдерживаю взвизг. - Сядь как следует! - пронзительный голос, как и сам хозяин его. Подминаю под себя ноги и выпрямляюсь, открывая ему голую грудь. Звонкий удар по ней, не сдерживаю стона. Боже, как больно! Не успеваю отойти от одного, как начинается череда ударов, которые он наносил неимоверной силой. Как будто я ему в борщ насрал. Честное слово, этого я уж точно не делал! Громкие удары ремня о тело и мои крики заполнили помещение. Неужели никто не спасет меня? Слезы потекли из глаз. Даже так, во мне ещё осталась вода. Думал, что утром все выплакал. Ошибся. Удары остановились. - Снова ревешь? Почему ты как баба? - презрительный взгляд. Не вижу, но чувствую. Ответить мне нечего. Закрываю глаза, не хочу видеть его злость. Слышу, как он отходит. Наверно сейчас будет в два раза хуже, чем должно быть. Тихо. Внутри меня все сжалось. Чего ждать? Что будет дальше, если не отвечу ему? Будет иголками пытать, или же опять рвать мой анус. Я на все готов. Только пусть не томит. Ожидание - самая страшная пытка. Тихие шаги, чувствую его руку на своих волосах, он оттянул назад мою голову, чуть ли не вырвав волосы. Чувствую мягкие губы на своих губах. Да, поцелуи. Я так люблю, когда он целует. Это так нежно выходит, всегда успокаивает. Каждый раз на миг забываю, что никому не нужен. Прижимаюсь сильнее к его губам, податливо открываю рот. Быстрее, сделай это! Поцелуй меня так, как делаешь это всегда! Он лишь отстранился. - Знаю, что это тебе нравится, Сонминка. Знаю. Нет, не могу сдерживать слезы отчаянья. Реву чуть ли не в голос. Всхлипываю всё чаще, реакции его никакой. - Прошу... Хоть тронь, хоть ударь, - жалко скулю. Фу... Но лишь так я чувствую, что про меня не забыли. Что я нужный! Что я обязательный в чьей-то жизни. Ну, или хотя бы просто есть в чьей-то жизни. Он молчит, издевается... - Или хоть слово... Прошу... говори... Да, говори. Я не хочу быть в одиночестве. Я не готов терпеть это один. - Ты никому не нужен, кроме меня. Ты лишний на этой планете. Он каждый день повторяет одно и то же. Каждый день. Он просто констатирует факт. И от этого не легче. Приближается ко мне. Закрываю глаза, страшно. Сейчас будет больно... Треск расстегивающихся наручников. Мой личный кошмар тянет меня на кровать. Хотя почему кошмар? Он меня спасает от этого одиночества и ненужности. Он мой темный ангел. Покорно сажусь туда, куда посадили. Задница наконец ощущает мягкий матрас, потому что от пола были жуткие боли. Он навис сверху, целует. Боже. Такого поцелуя быть больше ни с кем не могло! Он подчинял меня в поцелуе, но в то же время ласкал и успокаивал. Одним языком он вытворял невообразимые чудеса, от которых мой член покорно каменел и жаждал разрядки. Всё внизу ноюще заболело, а это большая пытка, чем просто удары по телу. Хотелось его, как всегда. Внутри. Чтоб он яростно вбивался и кусал мои плечи. Чтоб больно сжимал основание моего члена, не давая кончить раньше него. Не знаю имя этого человека. Не знаю его профессии. Не знаю о нем ничего, но люблю. Всей душой люблю и ненавижу. Он спасает меня от одиночества. Боже, вечно бы так. - Давай попробуем сегодня не как обычно? - прошептал он мне на ухо. Что это с ним, что имеется в виду? - Я буду нежным, но ты не обольщайся. Нежным? Он? Нежным? Шутит, что ль? И думает, я так просто поверю? Рука его легла на моё плечо и надавила. - Не слышу согласия. - У меня все равно нет выбора, - фыркнул я. - Нежный секс может быть лишь по обоюдному согласию, - он снял с себя рубашку. - Ты хочешь любви? - я действительно удивлен, он не шутил. - Да. - Тогда и моё слово: да. Его губы нежно коснулись моей щеки. Боже, я даже стон сдержать не успеваю. Почему так приятно? Я схватился за плечи своего волка. Я его жертва, его бедный зайка, над которым он так жестоко издевается. Губы скользнули по шее, в ход пошел язык. Я готов кричать, никогда прежде подобного не чувствовал. Моя реакция явно радует волчонка. Поцелуи спускаются ещё ниже. Ключицы. Он вылизывает каждый сантиметр. Ниже, ещё ниже, и ещё... Я таю в этих руках. Я с ума схожу, боже! Как это шикарно - находиться в лапах этого хищника. Ни капли сожаления. Пусть он, в конце концов, разорвет меня на куски во время голодного времени, но сейчас я его. Я весь его. И никогда не будет иначе. Губы коснулись моей головки. Он собирается делать то, что заставлял делать меня каждый раз? Всегда мечтал ощутить, что он чувствует и почему так стонет, но Волк лишь звонко чмокнул и поднялся. Не бывает так, что всё по твоему велению... Он целует меня, срывая стон с губ. - Твои блаженные стоны мне нравятся больше, - тихий шепот в губы, я закатываю глаза. Внизу живота все сводит. Его руки сжали мои бедра, а потом, скользнув чуть ниже, погладили ляжки. Это было лучше, чем его томный возбуждающий шепот. Я подался бедрами вперед, ткнувшись своим членом в его пресс. Немного грубо он схватил меня за лодыжки и поднял мои ноги вверх. Смотрю на него и не могу понять - когда он успел раздеться? Даже не начав вспоминать, я почувствовал медленное проникновение смазанного члена. Вот быстрый же. Поддаюсь ему на встречу, принимая больше плоти в себя. Уже так привык к нему, что того, что сейчас было во мне, катастрофически мало. Он входит до конца и громко выдыхает. Да, так хорошо. Чувство заполненности его членом было самым лучшим, что могло быть. В этот момент я не один. Неожиданно в голове словно запульсировало желание. Я же не знаю его имени, но так хочу его стонать! - Как тебя зовут? - совсем не в тему спросил я. - Живешь со мной четыре года и только сейчас решил спросить? - он засмеялся. Четыре года? Мне казалось, вечность. - Кюхён, - сказав своё имя, он сорвался. Толчки ускорились до привычного темпа. Он снова меня насиловал, держа за поднятые лодыжки. Я мог лишь кричать и насаживаться, но сейчас я кричал не просто так. Я выкрикивал его имя. Кюхён. Имя моего ангела так красиво звучало, что я неустанно его повторял. Кульминация совсем скоро, я извивался, сжимал в руках одеяло. Кюхён так громко рычал, что нереально было услышать собственное дыхание, а иногда даже он заглушал мои стоны. Мой волк. Не сдерживая криков, кончаю себе на живот. Лодыжки трясутся в его руках, но он их крепко держит на весу. Ещё пара толчков, и чувствую горячее семя своего ангела. - Кюхён... - тихо шепчу я. Он глухо рычит, стараясь отдышаться. Опустив мои лодыжки, отходит. Мне лишь остается обессилено лежать, морщась от неприятного чувства застывающей спермы. Слышу звук застегивающейся ширинки. Кюхён собирается уходить. Я нахожу в себе силы и подрываюсь с кровати, кинувшись ему на шею. - Кюхён! Ответом мне послужила пощечина. Я рухнул на пол от неожиданности. - Сказал же, не обольщайся! - Но...- тихий всхлип, я опять реву, сколько можно? - Целуй мои ноги. Я заметил тебя, - усмешка на губах. И мне ничего не остается, как склониться и целовать ноги своего ангела-спасителя. Возможно, когда-нибудь что-то изменится. Мне остается лишь любить и ненавидеть. Лишь молиться на него... На моего Кюхёна.