Эксперименты

***

Но всё равно происходила невъебичаская муть и чушь. Почему-то, за каким-то упорным фоном, фигом, хером и, видимо, аэродинимическим или аэродинамической хуйборой — клон Майского начал, да, сука, сиал с хуяблеядскоц скоростью клонироваться. Логика имелась — во всех плоскостях да планах. Их, етих самых копий, маленьких размеров, вариантов так скажем, было ровно сколько бы в самого Майского и влезло. Все они бузили, бесились и были (с хуяли интересно?) до пизды разного возраста: от новорождённых, грудничков, ползунков до яслей, шести-десяти леток до подростков, молодых людей и так далее. Сидевший реальный Сергей тупо таращился на эту хуйню и открывал рот. Он был похож на судью Владимира Москалёва (с какого-то ебучего скрина на долбанном матче), акулу катрана, кота "ъуъ съука", ураган Катрина и сгоревшую яичницу вместе взятых. — Вань, — майор щёлкнул пальцами, в ухе у Вани что-то тоже щёлкнуло, — а это что за хуйня? Объяснишь? Майский не орал, не кричал, он вообще был как медуза, студень. Представьте, что холодец ожил и разговаривает. Тихонов в тихом таком ауте, так как все мелкомайские делали то же самое, что и оригинал: спрашивали, косплея всё перечисленное, что вспоминалась паста с какого-то форума, написанная моряком, про кукол (десять тыщ штук), которые заговорили: "Мама" все, блин, одновременно, когда корабль накренился. —...а я знаю? — пробормотал Ваняд, дыша и моргая осоловелой чайкой перед грозой и бурей, что уже успела наораться как в жопу раненная кошка. Его белый эксперт экспертский халат был смят и местами продырявлен: это клоны мелкомайского ползли, в надежде получить хоть какие-то объяснения. От наушников ничего не осталось — мелкомайские детишки стали пиздиться ими, видимо, в голове ещё советское детство играет, когда не было смартфонов в качестве развлечения. — Бляяяяяять... — стонал ГРУшник, пиная хуи от скуки. Делать в конторе уже было нечего, но, ёбаны насос он не мог уйти именно в этот момент. Когда ещё можно посмотреть на себя в детстве со стороны? Когда?! А мелкомайские всё множились и множились, видимо роста не достигли, либо другие подохли? Некоторые явились с четырьмя головами и так далее.

***

Мимо лаборатории лёгкой походкой плесени проходил Николай Петрович Круглов, как ходит плесень и вообще умеет ли она ходить, передвигаться иными способами, было глубокого наплевать, но именно такая ассоциация пришла в седую голову. В ней было весело и пусто. А с чего? Он и сам не знал. Может, от того, что Галя ему улыбнулась? Наверное, да. А почему тогда сравнивает себя с плесенью? Эх, да возраст, едрить иголки не тот уж. Эх, не тот. Шум привлёк "ходячую майорскую плесень" и они (вместе с плесенью, не иначе) пошли туда. "А...ть", — подумал Николай Петрович. "А...ть", — подумала плесень и ушла дожирать хлеб, пирожки, что принесла Антонова да булочки Рогозиной. — Шиш, а не Галины булочки! — воскликнул пожилой майор, догоняя, по всей видимости, симбиота своего. — Фантасмагория с мелкомайскими подождёт! И он транспортировался к буфету. Плесень сплюнула и отрапортавала "на борт": "Товарищи, быстрый захват не удался. Повторяю, быстрый захват не удался! Этот старый пень-майор, сам как плесень. Прошу командование мне выслать новых симбиотов... Как поняли?"...

***

— Хуй тебе, а не симбиоты! — отвечал Котов, сидевший на базе. Они с Белозёровым и Лисицыным дожигали вражеских инопланетных захватчиков. Остальные были в плену. Амелина, Аллочка и Соколова торговались с гуманоидками. И тупо ржали. Гуманодки оказались умнее мужчин. Даже плесень кругловская была девушка, несмотря на то, что ей уже четыреста тыщ лет.

***