Про лето

— Отдыхать вот так в деревне вообще шикарно. Для кожи еще очень полезно. Знаешь что лучше всех этих масок в магазинах, даже самых дорогих? — Сехун, размахивающий откушенным огурцом, недавно сорванным с грядки, словно полководец саблей, важно ткнул овощем почти в лицо Бэкхена, и, насладившись выражением смеси ужаса и отвращения, удовлетворенно продолжил: — Натуральные продукты! Без консервантов и других вредностей. Прямо с грядок. Берешь любую ягодку или овощ, наносишь на лицо… и вуаля! Кожа просто бархатная! — Что, правда? — с сомнением покосился Бэкхен на тарелку с клубникой, попутно замечая свою руку, неосознанно уже раздавливающую ягоду в консистенцию, необходимую для маски. Ну, а что? Попробовать то можно. Процедура получилось на удивление приятной. Хотя бы потому, что большей частью ягод он с удовольствием полакомился, решив, что желудку тоже бархатистости не помешает. Кажется, увлекся. — Ты что, все съел? — Сехун перевел недоверчивый взгляд с тарелки, сверкающей девственной чистотой, на покрасневшее (далеко не от смущения, а от зрелых ягод) лицо друга. — Мог бы и друзьям хотя бы немного оставить, эгоист. Возражения, вскинувшего голову и ничуть не раскаявшегося Бэкхена (потому что «нечего было клювом щелкать»), зарубил на корню Кенсу: — Не ссорьтесь. Давайте просто еще соберем, чтобы всем хватило. Правда, почти тут же пожалел о своем поспешном решении. Все же это довольно глупо — собирать и при солнечном свете не всегда заметные ягоды, под тусклым светом фонарика. Но прежде, чем скомандовать отбой и сознаться в провале операции, услышал совсем рядом подозрительные голоса. Поглощенный поиском зрелых ягод Бэкхен, никаких посторонних голосов не услышал, а может просто не придал им значения, подумаешь, разговаривают. А потому мысленно ужаснулся, застывая в нелепой позе, когда Кенсу, с важностью номинального хозяина показывающий друзьям дедушкины владения, вдруг выключил фонарик, резко присел и замер, прошипев грозное: «Тссс!». — «Наверняка змею увидел!». Но, так и не успев толком испугаться, облегченно выдохнул, увидев за забором вместо сетчатого десятиметрового питона темноволосую макушку. Все же человекообразные незнакомцы гораздо приятнее змей. Даже такие шумные и беспардонные. Чондэ грузно перевалился через забор, звонко, по-молодецки охнув, так что в ушах зазвенело, наводя на вполне обоснованные подозрения, что проделал все это специально, чтобы на друзей страха нагнать и заставить сердца взволнованно в груди заколотиться. Ведь раньше в абсолютном отсутствии ловкости замечен не был. Такой себе экстрим. — Чувствую себя престарелым маразматиком, — печально поделился с друзьями Чанель, не смотря на возмущение, успевший первым оседлать забор (театрально стонущего по другую сторону друга, за первопроходца он решил не считать). В прошлый поход за никому не нужными яблоками, он недальновидно залез на дерево выше остальных, в надежде раздобыть плод позрелее, за что и был бит деревянной клюкой, не успев вовремя слезть и оперативно ретироваться за друзьями. — Чондэ еще понять можно. У него ностальгия… Но я, человек с высшим образованием и перспективами, без пяти минут глава отдела, а занимаюсь непонятно чем… И вообще, если этот хваленный Кенсу является непосредственным родственником дедушки До, то у меня имеются все основания подозревать нашего друга в ненормальной склонности к мазохизму. Друзья многозначительно промолчали. А Чондэ, наконец, поднялся с земли и отряхнул колени от налипшего мелкого мусора: — Да вы чего? Эх… зря я вас познакомить не могу. Кенсу вообще-то милашка. За ним все местные бегали. Предусмотрительно на расстоянии пары метров, чтобы не отрикошетило плохим настроением. Все, кроме меня. Я был другом с привилегиями. Помнится, мы даже поцеловались разок. Мне потом все друзья завидовали. — Ага. И я тебя огрел за то, что ты обо всем им растрепал. Кажется, ты тогда больше недели исключительно в солнечных очках ходил… Да-да, кажется, припоминаю, — Кенсу практически бесшумно вынырнул из темноты и теперь с показным негодованием буравил взглядом извечного напарника по детским забавам. Но уголки полных губ, так и норовящие подпрыгнуть чуть выше, растянув рот в улыбке, показывали, как он на самом деле был рад встретиться здесь именно с этим незадачливым воришкой. Чанель неловко взмахнул руками от неожиданности, как потревоженная неловким охотником куропатка, и подстреленной ласточкой нырнул под забор, под «крылышко» уже почивавшего на траве, слегка влажной от вечерней росы, другу. Спокойный насмешливый голос, вклинился в их беседу совсем уж неожиданно, чтобы оставить равнодушным. Впрочем, внимания на его страдания никто не обратил. Что было совсем уже как-то не по-дружески. — И я о том же, тот поцелуй мне не забыть никогда. И еще я смотрелся круто в темных очках. — Чондэ, в отличии от показательно сдержанного друга, эмоции скрывать не стал и, расплывшись в счастливой улыбке, подскочил к парню с объятиями: — Привееет! Вот уж неожиданно! — Тссс, хочешь, чтобы деда вас здесь поймал?! — сердито шикнул Кенсу, позволяя себе обнять шумного друга в ответ и недоумевая, как этот «лоб» так вытянуться успел, что ему на носочки вставать приходится, чтобы одного роста с ним стать? А ведь ничего не предвещало… А Чондэ счастлив, все так же, как в детстве. Поэтому, не смущаясь, предлагает встретиться на «старом» месте попозже и с превосходством смотрит на впечатленных друзей: «А я что говорил? Самые шикарные омежки же!» И это несмотря на то, что знаком лично был исключительно с Кенсу.

***

— А этот… с глазами… — на обратной дороге от дома дедушки До, Чанель смешно растопырил пальцы на руках, визуально показывая размах чужих зрительных органов, радуясь неожиданной встрече даже больше, чем осознанию, что сегодня недозрелых яблок есть не придется. — Такой миленький… А губы? Вы видели эти губы? — в избытке чувств он толкнул Чондэ в спину так сильно, что тот поспешно подался вперед, чудом не впечатавшись в дерево, растущее рядом с тропинкой. — Словно стадо ос жевало. Такие сексуальные. — Во-первых, не стадо, а стая. А во-вторых, не только видел… — отомстил Чондэ, наслаждаясь мгновенно «скисшим» выражением на лице друга, пробурчавшем что-то об истекшем сроке давности. — Во-первых, не стая, а рой. А во-вторых, светленький ему вообще ничем не уступает… — расплылся в совершенно идиотско-мечтательной улыбке Чонин (кажется, отпуск начинает налаживаться). — Может, даже и получше будет. — Чем это он моего?.. — Не ссорьтесь, деточки, — примирительно поднял руки Чондэ, с успехом перетягивая недовольство друзей на себя. — Главное Кенсу не трогайте… И того… клубничного… смешной. — Ага, а еще блондинчика. И вообще уезжайте домой. — Ну… нет. Что вы сразу начинаете?